Истинная Любовь

***

      Весь вечер наши парочки провели вместе. Амаи и Шоку в компании Ричи смотрели какую-то комедию, хрустя свежеиспеченным печеньем. Кизана и Цурузо наслаждались ночным небом, сидя в беседке в саду у особняка Кизаны. Девушка прильнула к нему, а Цурузо заботливо укутал её в плед. Она уютно устроилась у него на плече, и оба продолжили любоваться чудесами ночи. Ока с Шином сидели у Хигаку дома, устроив на его кровати что-то вроде шалаша из подушек и пледа, и смотрели какой-то ужастик.       Руто смотрела в экран планшета, прижимаясь к своему Шину. Парень крепко обнял ее, показывая, что рядом и не даст ее в обиду. Больше никогда.       Тем временем Кизана тихо позвала своего парня, не прекращая выводить пальчиком узоры на его руке:       — Цурузо…       — М-м-м? — Цурузо прекрасно чувствовал ее прикосновения и уже задремал от тепла и приятных ощущений.       — Я хочу к тебе.       — Ты и так рядом… — хмыкнул он в ответ.       — К тебе домой хочу, глупый…       — Ну, если хочешь, поедем… Только сомневаюсь, что твои родители будут за.       — Их давно никто не спрашивает. Я устала от этих пустых стен… — вздохнула девушка, прижимаясь к нему.       — Будто у меня прям не пустые. — усмехается Ямазаки. — Ладно, сейчас поедем.       — Я не знаю, как объяснить, мне у тебя просто уютнее.       — Ну ладно. На ручки хочешь? Или ножками?       — На ручки. — Кизана закинула руки ему на шею, и Цурузо тут же поднял ее на руки.       — Только не усни, а то, если я случайно потревожу твой сон, я могу получить в голову что-нибудь тяжелое. — усмехается парень, а Кизана тут же надулась.       — Вот нахал, — буркнула девушка. — В тебя и сейчас что-нибудь, может, прилетит.       — Ой, какие мы вредные. — Парень неторопливо вышел за ворота особняка и опустил ее перед стоящей рядом с оградой машиной. — Садись, сейчас поедем. — Ямазаки тряхнул головой, чтобы избавиться от надоедливого ощущения сна, и сел за руль.       — Получишь ты у меня… — пробубнила Кизана себе под нос и села в машину.       — Хочешь на колени мои прилечь или будешь дуться? — Цурузо хорошо понимал, как можно её поддеть, и осознавал, как сильно ей не хватает простых проявлений доброты и заботы.       — Не подлизывайся. — фыркнула девушка, утыкаясь в телефон.       — Как угодно. — развел руками парень и завел двигатель. Вскоре машина двинулась в путь прямо к дому Ямазаки.       Кизана все-таки легла к нему на колени, не сдержав себя.       — А где наша надутая мордочка, м? — парень хмыкнул, погладив ее по голове. — Эх ты…       — Не дразни. — Кизана нахмурила брови, пытаясь казаться серьезной, но не сдержала улыбки. Цурузо вообще странно на нее влиял, постоянно хотелось улыбаться или вести себя как ребенок.       — Лежи-лежи. — Цурузо хмыкнул и спустя минут десять остановился. — Приехали.       — Странно что мой телефон еще не разрывается, неужели еще не нажаловались? — усмехнулась девушка, нехотя поднимаясь с его колен.       — Видимо, привыкли, что ты можешь убегать. — хмыкнул парень и вышел из машины.       — Если бы мама еще знала куда… — Кизана вышла следом и сразу направилась в уже знакомую квартиру.       Цурузо последовал за ней, поставив машину на сигнализацию.       — У кого-то глаза сонные. Пойдем сразу спать? — поинтересовалась Сунобу.       — Я еще ванну принять хотел.       — Могу набрать, пока ты отдохнешь? — Кизана стояла у двери, ожидая, пока он откроет дверь, не глядя смахивала кучу сообщений от родителей с главного экрана телефона.       Цурузо же, порывшись в кармане, открыл дверь и пропустил ее внутрь:       — Я сам. Не утруждайся.       — Мне не трудно. — Она прошла в квартиру и спрятала телефон в карман. — Началось. Больше десяти сообщений за пять минут.       — Мол, вот опять перины заменила на плебейскую кровать?       — Я тебе сейчас как дам! — Девушка шутя замахнулась на него.       — Вредина. — хмыкнул Цурузо. — Проголодалась?       — Ну-у… — Кизана сделала задумчивый вид. — Немного.       — Тогда шуруй на кухню, шальной ты круассан, только в ванную не заходи, лады? — Он быстро исчез за дверью ванной комнаты, и послышался щелчок замка.       — Как ты меня назвал?! — Сунобу аж взвизгнула от возмущения и фыркнула.       — Так и назвал! — послышалось из-за двери, а после раздался смех.       — Почему круассан?!       — Потому что ты их любишь. — Он не стал говорить про прическу, а решил съязвить насчет французской кухни, которую Кизана и правда любила.       — Допустим… — Кизана пока села на кухне и захрустела яблоком, которое лежало в вазе на столе.       Цурузо пока притих, шум воды, конечно, был слышен, но периодически затихал.       Вскоре он появился на кухне и, с лёгкой улыбкой взглянув на Кизану, которая грызла яблоко, начал неторопливо собирать на поднос различные лакомства. Одетый в чёрный домашний халат, Цурузо с невозмутимым видом подошёл к холодильнику, чтобы поставить на поднос несколько сладостей, а затем принялся нарезать фрукты на чистую тарелку.       — Эй, ты чего это там удумал? — Кизана прищурилась, наблюдая за движениями Цурузо.       — Что задумал, потом узнаешь. Хомяк. — он усмехнулся и быстро покинул кухню.       Кизана топнула ногой и фыркнула от возмущения, а после схватила другое яблоко, но кинуть в своего кавалера уже не успела, так как он уже скрылся из виду.       Через несколько минут он вернулся и протянул ей руку:       — Глазки закрываем…       — И всё же, что происходит? — спросила Кизана, сдерживая улыбку, взяла его за руку и закрыла глаза.       — Увидишь, — промурлыкал ей на ухо Ямазаки и повел за собой.       — Допустим, я тебе верю…       Цурузо привел её в ванную и, не отходя от неё, снова шепнул на ухо:       — Можешь открывать глаза.       Кизана открыла глаза.       Перед ней открылась картина, способная вызвать у любой девушки трепет. Ванна, наполненная горячей водой, была украшена пеной и лепестками роз. В некоторых местах горели аромасвечи, а на подносе лежали сладости.       — Ну как тебе? — Цурузо почти что промурлыкал последнее слово и куснул ее за мочку уха. — М?       Кизана запищала от радости не хуже ребёнка и обняла его за шею:       — Я тебя люблю!       Цурузо лишь хмыкнул:       — Приляжем?       — Угу.       — Тогда я сейчас вернусь, а ты ложись. — Парень хмыкнул и удалился из ванной.       — Не задерживайся там. — Кизана распустила волосы и, избавив себя от одежды, легла в горячую воду.       Цурузо вскоре вернулся с двумя бокалами, в которых пузырилось шампанское:       — Теперь я уже точно здесь. — Он аккуратно разместил бокалы на подносе.       Кизана уже лежала в ванной, играясь с пеной:       — Значит, иди ко мне.       Цурузо, словно пантера, сбросил одежду и с плеском соскользнул в воду, обдав Кизану брызгами.       Девушка завизжала от восторга, отбиваясь от него пеной.       — Ты чего творишь?       Цурузо звонко рассмеялся:       — Теперь ты самая пенная в этой комнате.       — Я тебя тоже сейчас пенным сделаю! — улыбнулась Кизана, долго злиться на него было сложно.       — Ложись. — он усмехается ткнув пальцем себе в грудь.       Кизана, не теряя ни секунды, послушно устроилась у него на груди, словно котенок, нашедший самое теплое местечко. Цурузо нежно обнял ее, и они оба блаженно прикрыли глаза, наслаждаясь теплом воды и умиротворяющей атмосферой.       — Знаешь, — прошептала Кизана, — я думала, такие моменты бывают только в кино…       Цурузо хохотнул:       — А я что, не достаточно хорош для Голливуда?       Она игриво шлепнула его по плечу:       — Ты у меня лучше любого голливудского актера!       Цурузо лишь чмокнул ее в макушку и протянул к ее рту дольку яблока:       — Ам?       Кизана открыла рот, и яблочная долька исчезла в ее улыбке. Сок брызнул ей на подбородок, и Цурузо тут же слизнул его языком, вызвав у нее новый взрыв смеха.       — Ты ужасен! — пробормотала она сквозь смех, но в ее голосе не было и намека на обиду.       Шампанское, игриво покалывающее язык, и тепло его тела, согревали ее лучше любого пледа. Она чувствовала себя такой расслабленной, такой счастливой, будто все заботы мира растворились в этой ароматной воде.       А Будо и Аяно, ведомые осколком души, вновь отправились в ночное путешествие. Они уже привыкли, что осколок зовет их в грот, чтобы открыть новых нечистых, служащих Дьяволице. Они неторопливо и, главное, тихо покинули дом Аиши и двинулись к Академии. Аяно была рада, что родители приняли Будо как родного, особенно Джокичи, который почти всю ее жизнь волновался и переживал за «свою маленькую принцессу».       Достигнув Академии, оба пробрались на ее территорию и двинулись к Сакуре. Осколок ярко светился, переливаясь в лунном свете, ведя обоих к гроту. Будо неторопливо шел вперед, как и Аяно, которая не отпускала его руку, ведь помнила, что произошло в прошлый раз. Наконец, дойдя до камней и избавившись от помехи, они начали спуск вниз, только уже более внимательно смотря под ноги. Преодолев провал в каменных ступенях, они спускались все ниже и ниже.       И, наконец, комната с записями неизвестного писателя и Граалем, который тут же выпорхнул откуда-то справа и прыгнул Масуте в руки.       — Ну что ж, давай посмотрим, что сегодня нас ожидает, — с этими словами Будо, прищурившись, поднимается на каменную плиту перед пьедесталом и помещает в него Грааль.       Пьедестал снова пришёл в движение, и в рамке возник новый документ. Страница оказалась хорошо сохранившейся, и Будо с Аяно с нетерпением ожидали узнать, о ком пойдёт речь на этот раз.       На листе образовалась яркая картинка, изображающая палатку цирка и выглядывающие из нее зубастые морды. Справа от палатки было изображено лысое гуманоидное существо с маленькими желтыми глазами в костюме клоуна. Его лицо было покрыто клоунским гримом в виде белой пудры, черных прорезей на глазах и красной помады на губах. На голове имелся треугольный клоунский колпак. Их головы были больше, чем маленькие тела, а также острые зубы.       Аяно и Будо переглянулись и решили рассмотреть костюм существа поближе. Это была тёмно-коричневая одежда с чёрными полосками, которые тускло светились, и двумя чёрными помпонами на груди, напоминающими пуговицы. Шея существа была скрыта под гофрированным воротником, который имел чёрный или серый оттенок.       Всё это было подтверждено измерениями: наши герои выяснили, что клоуны были карликами, их рост составлял примерно девяносто сантиметров.       — Они довольно маленькие… — Будо, поджав губы, изучал мерки. — Если в одиночку это существо не представляет опасности, то в большом количестве жертве не выжить.       — И правда… — Аяно принялась рассматривать оружие, которым владели эти создания. На самом деле клоуны атаковали своих жертв при помощи своих маленьких когтистых рук и зубов, но иногда вооружались огромным разноцветным молотком. И, по сути, они проламывали им голову своей жертве.       Под каждым рисунком был текст, и наша пара решила его прочитать, чтобы узнать о происхождении этих существ.       В Средние века слово «ересь» часто служило оправданием для уничтожения людей. И даже представители нечистой силы не остались в стороне от этого понятия. В уставах инквизиции, или «Святого отдела расследований еретической греховности», еретики считались врагами народа и церкви, и их было необходимо искоренять.       Монстры, населяющие один из миров Чистилища, станут воплощением этого греха. Мне и моим спутникам, которые хранят Часы вместе со мной, почему-то на ум пришли именно клоуны. Они будут олицетворять души мерзких трусов, которые при жизни издевались над людьми, наслаждаясь их страданиями.       Хотя обычно клоуны развлекают публику своими номерами, эти будут представлять темные стороны души людей, такие как трусость и эгоизм. Теперь эти души будут прокляты существовать в виде маленьких извращённых клоунов-карликов, какими они были всегда. Одна из многих и вечных частей их жизни, которая была превращена ими же в представление.       Аяно глубоко вздохнула, и в её воображении возникли образы школьных задир во главе с Мусуме. Будо же, тоже вспомнил о гяру и нахмурился, осознавая, что Мусуме и её компания могли бы стать идеальными обитателями этого «весёлого цирка».       Аиши почувствовала, как по её спине пробежала дрожь. Она представила себе этих изнеженных куриц, которые уносили ноги от этих клоунов-карликов. А те неслись за ними, издавая тарабарщину и садистки смеясь.       — Это было бы лучшее шоу в истории Чистилища! — усмехнулась она, с трудом сдерживая смех. Будо кивнул, его лицо выражало полное согласие.       Они оставили запись и уже собирались покинуть комнату, как вдруг раздался хлопок, похожий на петарду или салют. В комнате появился маленький уродливый клоун. Он огляделся по сторонам, но, увидев их обоих, издал психопатичный смех и побежал прямо на них. Однако Масута быстро закрыл свою девушку собой и ударил клоуна ногой прямо по зубастой морде. Тот издал что-то наподобие визга и взорвался, превратившись в небольшую кучку конфетти.       Аяно и Будо переглянулись, не веря своим глазам. Конфетти медленно оседали на пол, оставляя после себя сладковатый запах ванили.       — Что это, черт возьми, было? — прошептала Аяно, все еще ощущая легкую дрожь.       — Кажется, с ними можно справиться и с помощью физической силы, но только если их не очень много. Ладно, нам пора возвращаться домой, иначе твои родители снова будут удивляться, где мы пропадали.       — Это уж точно, — Аяно взяла его за руку, и они вместе покинули зал с Граалем.       Солнце игриво подмигивало сквозь кроны деревьев, когда Будо и Аяно неспешно шагали по улице после ночного приключения в гроте за Сакурой. Аяно завороженно смотрела на небо, где облака выписывали причудливые узоры, и Будо не удержался от шутливого замечания:       — Смотри, Аяно, там даже сердечко для нас нарисовали!       Аяно прыснула смехом, а легкий утренний ветерок трепал ее волосы, запутав в них несколько нежных розовых лепестков сакуры, словно сама природа решила украсить ее прическу.       Пока Аяно увлечённо рассматривала причудливые узоры облаков на небе, Будо незаметно сорвал несколько ярких цветочков с небольшой клумбы. Заплетая их в волосы Аяно, он прошептал:       — Теперь ты похожа на Старшую Богиню добродетели в этом образе.       Аяно порозовела, но не стала спорить, пока Масута, взглянув на небо, зевнул. Ночные вылазки — это, конечно, хорошо, но сейчас лучше снова улечься под одеяло и сладко поспать. Его любимая тоже зевнула, ведь зевота, как и смех, чертовски заразительны.       Они уже не замечали, как их плечи соприкоснулись, как сердца застучали в унисон. Аяно, словно уставшая птичка, опустила голову на плечо Будо. А тот неторопливо довел ее до дома и, проведя в дом, натолкнулся на сонную Риобу.       Женщина не стала задавать вопросов, а лишь тихо указала на лестницу, ведущую на второй этаж. Она знала, что единственный, кто будет недоволен такими прогулками, — это Джокичи. Будо улыбнулся, чуть склонил голову в знак согласия и увел Аяно наверх.       Вскоре они легли под одеяло, и Аяно удобно устроилась у Масуты под боком. Разница в росте делала своё дело, и для Будо Аяно всегда будет маленькой красавицей. Он нежно поцеловал её в макушку, и вскоре оба погрузились в сладкий сон.       Пока смертные души наслаждались сном, Дьяволица стояла на балконе своего дворца, взирая на бескрайнее море Крови. Ее лицо было задумчиво и будто чем-то опечалено. Она отпустила своих служанок, которые всегда ее сопровождали, и, оставшись в одиночестве, погрузилась в воспоминания. О своей, можно сказать, прошлой жизни. Когда она не имела власти над Временем и когда Преисподняя, как смертные, не склонялись перед ней, трепеща от ужаса, она тоже была наивной и влюбчивой.       То, что она сотворила, дав Аяно яд, чтобы подставить ее врага, не могло не погрузить ее в воспоминание о таком же случае. Когда, чтобы устранить соперницу, фаворитка отдала ей пропитанные ядом перчатки и вуаль. И как потом несчастная, можно сказать, сгорела заживо после того, как яд распространился по телу.       — И чего мы такие задумчивые? — к ней со спины подошел муж, а та расслабилась, когда его руки легли ей на талию.       — Просто задумалась… Ты же уже видел, что случилось?       — Ты насчет твоего приказа? — мужчина сразу понял, о чем она говорит.       — Да…       — Он бы долго не прожил, учитывая скрытый в генах этого несчастного недуг… Так что, по сути, ты избавила его от мучений.       — Я все равно вспомнила о том, что было в прошлом…       — Когда ты растешь во дворце, для тебя это становится нормой. Но потом ты задумываешься о человечности этих поступков и приходишь к выводу, что соперничество между женщинами и правда безжалостно.       Оба крепко обнялись, и императрица снова счастливо улыбнулась, ведь еще раз убедилась в правильности своего выбора.       Воскресенье принесло снова счастливые часы для влюбленных пар. Они проводили время вместе потом собирались большой компанией чтобы развеяться и побыть с друзьями. Даже Оку снова умудрились вытащить хотя Руто сначала попыталась отказаться.       Очередной день в серой жизни директора, проходил в обычном темпе. Обеденное время воскресенья не предвещало ничего, как в прочем и раньше. Его пустой взгляд устремился в пол, будто задумавшись о чём-то более стоящем, чем работа. От двери раздался тихий стук и внутрь зашла Кахо Канокоги, чем-то явно обеспокоенная.       — Мистер Шуёна, здравствуйте. Извините, что отрываю Вас от работы, но… Понимаете, следующую неделю мне нужен административный по семейным обстоятельствам, я не смогу преподавать.       Директор уныло приподнял брови и упёр подбородок о свою руку:       — Вы же понимаете, что тогда нужно искать замену и так быстро это не выйдет…       — Да, конечно… У меня есть знакомая, она учитель и… Можете ли Вы рассмотреть вариант замены меня ей на это время? Я могу оставить её номер и лично попросить прийти…       Глаза учительницы метались, а руки предательски оттягивали и сжимали край рубашки. Случилось что-то серьёзное, настолько, что даже назвать причину та не могла. Кочо задумался. Насколько бы это было бесчеловечно, но с другой стороны какая ему разница?       Всё же согласившись, он предупреждает работницу, что сам пригласит эту знакомую и отпускает её. Не было особого желания разговаривать сейчас с кем-либо, ребрендинг закончился вместе с его энтузиазмом, но остаться без одного учителя было бы неприятно.       На следующий же день приходит Мида — очень… Необычная женщина в весьма открытой одежде.       В кабинет постучались и внутрь, вальяжной походкой от бедра, зашла весьма откровенно выглядящая женщина. Осматривая её снизу вверх, можно было подчеркнуть чёрные, лакированные туфли на высокой платформе, светлые брюки-трубы, сквозь которые видно яркое бельё и даже их полное очертание, ведь они донельзя облегают пышные бёдра, выше телесное боди, заканчивающееся на непристойно выпирающей груди и слегка открывающее снизу вид на бюстгальтер, это хорошо видно с положения сидя. Чёрный пиджак, накинутый на плечи, казался скорее для иллюзии порядочности.       Мейк-ап, настолько яркий, подчёркивал скулы и красивые глаза, может, даже отвлекая на себя внимание проходящих рядом от всего прочего.       «Не знал, что учителям платят меньше, чем на трассе.» — невольно задумался директор, рукой по привычке приглашая к стулу напротив.       Директор с недоумением смотрит на неё, пока новый учитель, высокая фигура которого медленно опускается на стул перед ним, занимает своё место.       — Здравствуйте, господин Шуёна. Я же не опоздала? — Приняв укоризненный взгляд на повод своей пунктуальности, она проверила время на наручных часах.       — Нет. Кхм… Что ж, давайте поговорим о ваших… — Взгляд устремился на открытые формы, которые подчеркивали непристойный вид. — Профессиональных качествах. Долго Вы в сфере обучения? Как вам работа учителем?       — Ох, знаете, да, давно… И свою работу я очень люблю, ведь учить детей чему-то новому безумно приятно. — Её голос звучал как низкое мурлыканье, способное завоевать доверие.       — Это замечательно… Но Ваш внешний вид… Я, надеюсь, Вы понимаете, что в академию нужно одеваться по дресс-коду?       — Дресс-коду? Но у Вас же был ребрендинг… — Мида закусила губу, проходясь пальцем по столу. — Да, и у вас же хоть какая-то демократия появилась, неужели вы запретите мне одеваться так, как я того хочу?       Состроив максимально грустную и разочарованную гримасу, она закинула ногу на ногу, показушно отворачивая голову, будто вот-вот откажется и уйдёт, это означало бы, что найти учителя на замену он бы уже вряд-ли успел, долго, невыгодно…       — Да, хорошо. Одевайтесь, как пожелаете. — В мыслях пронеслась фраза «Хотя бы одевайтесь», которая не была озвучена. — Подпишите несколько бумаг и завтра выходите на работу к семи утра.       Мида довольно ухмыльнулась и облизнув губы подписала договор который ей предоставили.              Кочо в отличии от нового учителя подписал документы дрожащей рукой, словно не был директором престижной академии, а только что закончил разговор с завучем, который застал его врасплох. Мида, заметив его смятение, лишь игриво подмигнула мужчине, забирая документы.       — Ну что сладкий директор, встретимся завтра! Будет жарко! — промурлыкала она, прежде чем, покачивая бёдрами, покинуть кабинет.       Во дворце Императрицы Преисподней тоже уже стало известно о появлении коварной соблазнительницы на месте учителя в классе 3-2.       Доложившая своей хозяйке об этом Медсестра-Жнец внимательно слушала что говорила ей хозяйка.       — Кажется, само время создало препятствие для наших влюбленных пар в лице этого учителя, — размышляла демон, потягивая вино у массивного окна тронного зала. — Мы можем вмешаться, но не сразу. Если учесть вспыльчивый характер некоторых девушек, например, Кизаны или Аяно, мы рискуем снова увидеть, как пол этой Академии обагрится кровью.       — Мы должны просто наблюдать, госпожа? — спросила Медсестра, и демон молча кивнула в ответ. Поклонившись, служанка покинула тронный зал, а Императрица продолжала вглядываться вдаль, на пейзажи своего царства.