Моя гибридная кукла

***

      Чонгук пробудился ранним утром, испытывая на своей груди небывалый груз в виде предплечья юного господина, что безмятежно лежал на спине; конечности в обыкновении раскинуты в разные стороны, губы приоткрыты, светлые волосы дико растрепаны. Его рука лишь предплечьем упиралась в его грудь, но тяжесть ощущалась настолько, что Чонгук проснулся от нехватки кислорода. Он медленно поморгал, с трудом сглотнул и аккуратно опустил чужую руку, подтягивая одеяло выше, чтобы накрыть грудь господина.       Понаблюдав за спящим омегой ещё какое-то время, он присел на край кровати, в буквальном смысле не почувствовав свои ноги. Конкретно область бёдер, которые Чонгук стал неторопливо нащупывать своими пальцами и настороженно хмуриться. В спальне стояла оглушающая тишина, изредка нарушаемая неосознанным причмокиванием омежьих губ. От этого становилось ещё тревожнее, страшнее издать лишний звук, не дышать слишком громко. Но Чонгука сложившаяся ситуация заставляла нервничать с каждой секундой всё сильнее. Он вновь вынужденно сглатывает неприятный ком, образовавшийся в гортани и, медленно встаёт уже предугадывая, что может не удержаться на ногах. К удивлению он стоял стойко, и непонятное онемение конечностей постепенно затерялось, позволяя гибриду облегчённо выдохнуть. Будь он обычным человеком, такое поведение тела не было бы таким приметным. Однако он не обычный, и человек всего на какую-то часть.

***

      Время близилось к десяти, солнце уже щедро заливало своими густыми лучами, сполна озаряя стены домашней библиотеки и даря ощутимое тепло. С края крыши и под оконными рамами, понемногу оттаивая с треском разбивались о тротуарную плитку, сосульки разной величины. Зима в этом году одаривает снегом не так великодушно, как в былые времена. Хотя не стоит торопиться, ведь погода была очевидно изменчива. Сегодня яркое солнце, а завтра снова снегопад и красные от холода щёки юного господина, которыми гибрид любовался с улыбкой. Чимину идёт белый цвет, когда Чонгук видит его среди беспросветной белизны, омега кажется неповторимым ангелом, сошедший с небес. Он ещё не успел сказать ему об этом, а ведь стоило бы, потому что Пак практически всегда примерял на себе только тёмные наряды.       С представления новой коллекции игрушек не прошло и суток, однако интересующихся клиентов, чьи заявки и вопросы поступали каждые десять минут, было более чем достаточно. Чонгук выполнял свои обязанности легко и быстро, справляясь с одним, к прибытию следующего запроса. Поступившие за ночь сообщения не кончались и Чонгук, сидевший за всем этим с пяти утра, начинал немного раздражаться. Совсем не свойственная гибридам реакция. Они не нуждались в частом приёме пищи, но Чонгук очень любил свежезаваренный кофе. Он любил его чересчур безумно, что сейчас негодующе хмурил брови, кладя чёрный digma linx A250 на край стола после очередного звонка.       Посередине лежала тетрадь, половина которой уже была заполнена заказами. Выше располагался блокнот с вопросами, номерами и именами, кому позже необходимо перезвонить и завершить обсуждение покупки. Слева лежали материалы со всем описанием и деталями, которые Чонгук использовал как навигацию для общения с клиентами. Справа списки всех прибывающих материалов на фабрики, и также тех, что было необходимо докупить. Их обязательно должен проверить и юный господин, как только восполнит запасы энергии.       Тяжелее всего давались разговоры с иностранцами, и не потому, что Чонгук плохо владел языками. Как раз таки ими гибрид владел превосходно, технично подбирая деликатный подход, ведь каждый клиент имел своеобразный характер и устои, которые, откровенно говоря, Чонгук был уже готов измять и затолкать им же в рот. Чтобы не повышали голос.       И опять-таки, не должен гибрид такое испытывать.       Среди бесчисленных звонков были и такие же подчиненные, выполняющие свои обязанности, договариваясь о покупке вместо своего господина. Люди "второго сорта" всегда отличались вежливостью и хорошими манерами. Чего не сказать о высших чинах, чей нрав насквозь пропитался желчью и смрадом.       Производственный процесс всегда казался чем-то невероятным для Чонгука. Он ни разу не сопровождал господина, когда тот наведывался на фабрики, и плохо представлял каким образом могут создавать игрушки в таком огромном количестве за короткий срок. Он часто заглядывал в мастерскую, где Чимин с особым интересом и внимательностью штопал и лепил кукол. Ему каждый раз приходилось заставлять себя оторвать завороженный взгляд от такого приятного зрелища.       Юный Пак выглядел также превосходно, когда лёжа под ним, переживал протяжные волны оргазма; застеленными влагой глазами он смотрел влюбленно, удовлетворенно. Трепещущие ресницы и порозовевшие щёки, которые хотелось целовать бесконечно долго. Приоткрытые, алые от поцелуя и жадных укусов губы, которыми он требовательно просил больше — господин воистину самое прекрасное, что когда-либо создавал господь. Самое желанное и драгоценное в жизни гибрида.       Гибрид не должен терять концентрацию так легко... Но Чонгук уже её растерял. А когда в дверях библиотеки неожиданно показался полуобнаженный омега, совершенно забыл о положенном гибридам поведении.       Взгляд мгновенно приметил ухоженный вид; никакой отечности на лице, какая могла быть в обычные моменты, когда он только просыпался. Слегка мокрые после ванны волосы, и бледно-голубая шелковая рубашка чуть ниже бёдер. Красивая ткань была ему очевидна велика, однако смотрелась довольно сексуально.       — Я полагал ты отдохнёшь ещё какое-то время, — не особо внимательно выдал Чонгук, продолжая любоваться своим господином. Чимин стоял у дверей, плечом подпирая косяк. На губах загадочная улыбка, а в глазах подлинное рвение к чему-то безумному.       — Всё ещё не по себе просыпаться без тебя, — ответил бархатный голос. Чонгук определил, что господин проснулся скорее всего давно. Он мягко оттолкнулся от косяка и медленно прошёл к столу, за которым сидел гибрид. — Как продвигается?       Чонгук отвлёкся от изучения красивого тела хозяина только сейчас, переводя внимание на беспорядочное скопление материалов, лежавшие на столе. Омега плавно повернул чёрное кресло на себя, аккуратно присаживаясь на крепкие бёдра Чонгука. Легко повернул обратно, чтобы внимательнее взглянуть на работу. Он действительно изучал записи, которые успел сделать гибрид за утро. Листал тетрадь, проверял имена и списки деталей, на которые нужно оформить заказ. На каждый пункт потратив меньше двух минут он сел к нему боком, заводя руку за шею.       — Я тебя слушаю, — тихо говорит Чимин, сев поудобнее на его бёдрах. Руки Чонгука позволяют себе дотронуться до него лишь сейчас, опускаясь на поясницу и колено. Он тянет его ближе за талию, неплотно прижимая к своей груди.       — Я завершил бо́льшую часть работы. Запросы продолжают поступать с меньшей скоростью, но думаю, после выпуска газет их будет неумолимо много. — рассказывает приземленно альфа, под пристальным взглядом Чимина, чьи пальцы ласково играются с его волосами на затылке. Пальцами второй руки плавно водил вдоль шеи. — Звонил господин Руссо, по поводу сотрудничества.       — Надеюсь ты оборвал его раньше, чем он успел перечислить условия договора. — уныло пробормотал Пак, приобняв гибрида обеими руками. — Не хочу ничего общего иметь с этим извращенцем.       — Почему ты так считаешь? — краешком губ улыбнулся Чонгук, скользнув ладонью выше, к бедру. Чимин взглянул ему в глаза, прислонившись лбом ко лбу. Выжидает полминуты, прежде чем ответить.       — Не хочу говорить сейчас о чужих, — шепчет омега, опуская глаза на его уста. — Я всё ещё недоволен тем, как ты отреагировал на новую коллекцию. Так недоволен, что никакие высокие рейтинги не могут меня порадовать, понимаешь?       Чимин говорил неторопливо, с лёгкой хрипотцой в голосе. Его пальцы по-прежнему блуждали в волосах, свободная ладонь плавно опускается на руку гибрида, несильно сжимая её и подталкивая. Чимин сдавленно стонет, перемещая чужую руку выше, под рубашку. Поднимает тёмный взгляд и возвращает руку к шее, хватаясь за неё крепче.       Чонгук нащупывает отсутствие белья. Нащупывает полу возбуждённый член и приятную влажность, которую он медленно мажет по всей длине, мягко обхватив ладонью твердеющий орган. Чимин тихо стонет, слегка разводя колени. Он прислоняется лбом ко лбу плотнее и довольно скалится. Запах ландыша раскрывается стремительнее с каждым его глубоким вдохом и шумным выдохом.       — Так расстроен тем, что ты касаешься других этими руками, Чонгук.       Часто дышит омега в губы, крепко сминая пальцами его шею. Господин возбуждён до неприличного желания закричать прямо сейчас, до состояния отчаянно выть, прося вселенную ни за что не портить этот момент. По коже холодок, на горячей плоти сильная ладонь, в помещении так светло и прохладно. Головокружительный синтез холодного зимнего солнца, свечением которого была наполнена просторная комната. Оно светило красиво, освежающе, чтобы он мог согреть господина своим телом, своим теплом.       Под боком так желанно твердеет член возлюбленного альфы. Его дыхание участилось, сердце под рёбрами забилось в унисон с бешеным ритмом сердца его хозяина.       — Моими руками, Чонгук, они принадлежат мне, понимаешь.       Чимин говорил сбивчиво, изредка вздрагивая от такого необходимого давления; Чонгук сжимал неторопливо, доводя хозяина до пика возбуждения. Омега словно дышал дыханием напротив, глотал этот нужный кислород, не отстраняясь от лица ни на дюйм. Чонгук с трудом глотал слюну, не до конца понимая, что от него требуют.       Уста, приоткрытые и томно стонущие, глаза, застёленные прозрачной пеленой и от удовольствия закатывающиеся, цепкие пальцы впивающиеся в кожу на шее, — хозяин более чем расположен, более чем очевиден.       Разве... Не об этом он твердил? Не этим был недоволен? Тем, что Чонгук без труда мог рассеять его гнев и спасти себя от причитания.       Чонгук задумался.       Хоть он и даёт господину то, чего он жаждет, по итогу омега остаётся ни с чем, словно это игра, в которой ему суждено всегда проигрывать. И этому проигрышу он почему-то был рад, растекаясь в сладострасном оргазме.       Гибрид расслабляет ладонь, меняет угол, фиксируя пальцы у головки. Большим пальцем нежно проводит по ней, теребя чувствительную зону и размазывая природную смазку. Слышит сладкий стон в ответ, который омега почему-то хотел подавить, но не вышло — получилось так очаровательно невинно, что альфа не удержался и глубоко поцеловал его, вызывая этим довольную улыбку. Чимин облизывается и слегка хмурится, давая понять, что этого слишком мало.       — Расстраивает, меня всё расстраивает...       — Хозяин, — перебивает Чонгук лепет господина, возомнившего себя ребёнком. Чересчур сексуальная манера для капризного отпрыска, Чимин явно перестарался. — Я также просмотрел чертежи. Детализация и задумка в целом, ваши идеи произвели на меня неизгладимое впечатление. Вы действительно прирождённый создатель.       — Я разрешал тебе обращаться ко мне неформально, — хрипит омега. Пальцами зарываясь в волосы на затылке, он слегка сжимает их и задирает его голову. Мягко целует линию челюсти, водит кончиком носа по щеке и отпускает. — Почему ты не слушаешь меня? — снисходительно посмотрев ему в лицо, Чимин приложил ладошку к его щеке.       — Не будь её в моей речи, ты бы не загорелся так ярко, — приподняв уголок губ, Чонгук смотрел ему в глаза с азартом. Чимин легко хнычет, когда его достоинство вновь сжимают в ладони.       — Ты прав, — выдохнул громко хозяин, прижавшись телом ближе. — Ты знаешь как понравиться омеге.       — Я знаю как понравиться тебе, и мне этого достаточно.       Альфа жмёт его тело обеими руками, заставляя хмуриться и недовольно взвыть. Ловко поворачивает и прижимает к себе спиной. Дышит по-прежнему сбито и горячо, в изгиб его красивой шеи. Он возвращается к напряженной плоти, удобно обхватывая её в ладони и проходясь по всей длине несколько раз. Чонгук даст ему то, чего он действительно хочет.       — Мой хозяин гений, лучший из всех бывших, и несравненный из всех будущих. — опаляет ухо гибрид, едва касаясь его губами. — Я так горжусь тобой, ты постарался на славу, мой господин.       Чимин пьянеет. По коже табуном бегают мурашки от каждого слова, от каждого пылкого шепота. Струны возбуждения натягиваются сильнее, и с каждым движением руки Чонгука, Чимин боится кончить слишком скоро. Омега разводит колени, просовывает голени под ноги альфы с внешней стороны, чтобы быть прижатым к нему всевозможными способами.       — Не останавливайся...       Стонет жалобно Пак, плотно жмурясь и елозя задницей на чужом возбуждении. Гибрид сглатывает тяжело, коротко лижет его за ушком и чуть ускоряет движение руки.       — Как я могу ослушаться тебя? — внезапно становится голос альфы низким и хриплым, что кружит голову в разы ярче.       Чимин цепляется за его предплечье, вторую руку сгибает в локте, пальцами придерживая щёку Чонгука. Он подбородком упирался в его плечо, а господин будто боялся, что он может отстраниться. В бреду витал, но происходящее контролировать всё равно старался.       — Ослушаться тебя...хозяин, я не посмею. — целует эти пальцы, что касаются его лица. Целует щёку, ушко. — Ты один, мне больше никто не нужен. — чувствует как тело в руках дрожит. Чувствует как в лёгких не хватает кислорода, как в гортани высыхает. Чонгук чувствует как его господина уже почти накрывает, сжимает член у основания, протяжно пару раз доводя до головки.       Чимин сжимается всем телом, параллельно уводя голову назад, к плечу гибрида. Кончает со стоном, царапая чужую руку.       — Можно я вас съем? — припав губами к его шее, спрашивает задорно Чонгук. Мажет субстанцию по красивым бёдрам, поглядывая как она сияет и моментом засыхает. Чимин не поднимает голову, не открывает глаза, очаровательно и довольно улыбается, рукой вслепую проводя по его макушке. Лениво треплет мягкие густые пряди, приводя дыхание в норму.       — Что мне потом делать? Если ты съешь меня, — чуть повернув голову к нему, открывает Чимин глаза. — Я не смогу тебя касаться, видеть тебя.       — Ты всегда будешь во мне. Мы будем видеть одними глазами, говорить одними губами. Касаться и чувствовать одно и тоже, будем одним целым. — нежно перехватив его кисть руки, целует и прижимает к своей щеке.       — Заманчивое предложение, — хмыкает устало омега, пожав плечом. — Я всё же откажусь. Хочу всегда видеть тебя напротив, и не забывать тебя на ощупь.       — Мой господин, — Чонгук вновь впадает в задумчивость, заставляя Чимина ожидающе смотреть. Он очевидно обрел новое ощущение именно в этот момент, или же это было очередное изменение, перестроение в его сознании. Гибрид не понимал, ни своих ощущений, ни то как поступить, потому что хозяин по-прежнему смотрел и ждал ответа.       — Испытываю сейчас сильную любовь. — признался гибрид, обвив его руками так, что руки Чимина оказались в непринуждённой ловушке. Подбородком он уложился на его плечо, губами изредка касаясь за ушком и затылка.       — Поразительно, как ты умудряешься заставлять моё сердце трепетать каждый раз, как первый, — спокойно говорит Чимин, легко улыбаясь и смотря перед собой. Словами заставляет Чонгука снова задуматься.       — Трепет.       — М? — спрашивает омега, чуть повернув голову к нему.       — Я чувствую трепет, так будет вернее. — пояснил гибрид, ослабив итак ненавязчивую хватку. Чимин повернул голову, чтобы взглянуть на него.       — М... — задержав паузу, омега опустил глаза, а когда решился, осторожно посмотрел в его, почему-то наполненные сомнением глаза. — А прежде не испытывал?       — Прямо сейчас чувствую особенно сильно, — задумавшись над ответом лишь на пару секунд, ответил альфа. — Это плохо?       — Нет, — чересчур быстро ответил юный Пак, нервно улыбаясь и кладя руку на его плечо. Чимин повернулся, садясь к нему боком и чуть приобнял руками. — Думаю, это значит, что мой Чонгук стал любить меня ещё сильнее. Разве это может быть плохо?       Чонгук напрягся, потому что именно сейчас он осмелился сделать шаг навстречу тому, чего боялся, кажется, всю свою сознательную жизнь. Он признался господину, рассказал о возникшем нюансе, и Чимин отреагировал...спокойно? Что изображено на его лице? Что он чувствует? Всё будет точно также, если Чонгук во всём сознается? Или произошедшее только что не столь весомая причина для беспокойства? Альфа запутался и вновь нуждался во времени, чтобы подумать.       Он ясно ощутил телом; господин не растерял игривое настроение, он прижался к нему теснее и обвил руками шею, когда телефон, лежавший на столе зазвенел. Чимин легко потянулся за ним, секунду взглянул на миниатюрный экран, а затем принял вызов и приложил динамик к уху Чонгука. Хозяин надумал поиграть, так что у Чонгука нет никакого времени на думы. В груди щемит от обиды, потому что гибрид осознаёт насколько его хозяин не внимателен к нему. Насколько дорожит собственным удовольствием и другими, своими ценностями; будь-то работа, похвала господина Ли, или удовлетворенность в постели. Чимин слишком зациклен на себе, ведь даже Чонгука он ревновал только из-из собственных ощущений. Ему неприятно, что другие могут видеть в нём привлекательного мужчину. Злит, что его собственность могут у него отнять или даже касаться его своими руками. А Чонгук, узнавший и испытавший эту "ревность" понял, что это зло, отрицательная эмоция. Она ему совершенно не понравилась.       Чонгука ранит подобная оплошность хозяина, но он всё равно покорно отвечает очередному клиенту. Телефон плавно переходит в руку альфы, а Чимин опускает голову, осторожно касаясь губами открытого участка в изгибе шеи. Пальцами он старается отодвинуть мешавший воротник рубашки и уже смелее выцеловывает кожу, облизывая и пробираясь руками под рубашку снизу.       — Да, я слушаю, — контролирует гибрид дыхание, слегка закинув голову вбок, чтобы позволить господину больше.       Заинтересованный клиент уточнил, не прервалась ли связь, ведь Чонгук слишком долго молчал и никак не реагировал на его требования. Чимин поглядывает на его лицо и довольно ухмыляется про себя, продолжая влажно исследовать медовую кожу и медленно расстегивать пуговицы на его рубашке. Господин встаёт с его колен, меняет положение, седлая его бёдра. Рубашка распахнута, а пухлые и алеющие губы продолжили целовать ключицы и грудь. Дыхание альфы вновь сбилось к чертям, но он был более чем способен его контролировать, так, чтобы мужчина на том конце провода не заподозрил ничего.       — Конечно, мы учтём все ваши пожелания и внесём в список. — рука Чонгука уже была готова лечь на мягкую ягодицу, но юный господин дал понять, что нельзя; схватил его за подбородок и впился холодным взглядом прямо в глаза.       — Не согласен, — шепчет омега, едва ощутимо касаясь губами губ Чонгука. — Продолжай работу.       — Ни в коем случае, господин Мирэ. Мы выполняем заказ ровно в назначенный срок, ни раньше, ни позже. — отвечает на вопросы клиента гибрид, совершенно подчиняясь своему хозяину, но мученически глотая слюну. — Я лично прослежу за всем, не беспокойтесь.       — Какой хороший мальчик, — одними губами произносит Чимин, яркой улыбкой превращая глазки в полумесяцы.       Чонгук от такой улыбки был готов влюбленно выть. Но вместо этого подаётся вперёд, невесомо прикасаясь к губам, быстро лижет их и смотрит в глаза задорно. Чимину это нравится, нравится моментами неповиновение и инициатива. Нравится его запах, его карие глаза, губы, и эта по-детски очаровательная улыбка. Чонгук порой невозможно чарующий, а сейчас невозможно горячий. Его крепкая грудь под миниатюрными ладонями омеги, и ему хочется снова припасть к ней губами, языком, зубами. Хочется заставить громко дышать и хотеть большего, но не позволять. Мучить его до последнего, а потом наслаждаться безудержным голодным зверем. Чонгука очень легко завести, очень легко довести до пика, и в такие моменты он невообразимо дикий, не похожий на гибрида совершенно.       Чонгук завершает звонок и смотрит на омегу по-прежнему ожидающим взглядом, терпеливым, сдержанным. Чимин облизывается, осматривает красивую грудь, аккуратно очерчивая пальцами рельеф.       — Пойдём в спальню, я кое-что подготовил для тебя. — тихо говорит Чимин, беря альфу за челюсть и осторожно оглаживая щёку пальцем. Второй рукой забирает телефон и встаёт на ноги. — Работа подождёт. Позже я помогу тебе с этим.       — В самом деле? — дразнится Чонгук, медленно вставая следом и не сводя с него глаз.       — Сомневаешься? — кладя телефон на стол, поворачивается к нему Чимин. Гибрид прикрывает грудь полами рубашки, но омега тут же её распахивает, обвивая руками оголенный пояс. Смотрит завороженно снизу вверх и улыбается.       — В тебе столько похоти, — ласково убрав прядь челки с его лба, говорит Чонгук.       — Это плохо? — не смутился омега, склонив голову вбок. Чонгук всматривался в глаза, склонял голову следом, стараясь понять его настроение. — Ещё тогда, до моей первой течки, я был готов тебе отдаться, помнишь.       — Хозяин, — опускает взгляд гибрид, в действительности вспоминая тот период. Но почему-то напоминание из уст господина его смутило.       — Что скверного в том, что я хочу близости с тобой? — пытается словить зрительный контакт, но не получается. Чонгук уводит глаза, и парень хватает его лицо ладонями. — Совсем недавно ты был недоволен тем, что мы мало времени проводим вместе. Что же теперь не так?       — Я...       Альфа, всё же, не выдержал и опустил глаза, неуверенно запнувшись. Медлительный поиск подходящего оправдания ни к чему не привёл, Чонгук так и стоял статуей, молча.       Чимин наклоняет голову вбок, едва заметно улыбаясь ему.       — Что тебя гложет? Расскажи мне, — ласково просит он, убрав свои руки. — Я слушаю.       — В моих словах не было скрытого смысла. Ты такой, какой есть. Ни я, ни кто-либо другой не сможет этого изменить. — смелее отвечает гибрид, посмотрев ему в глаза и приложив тёплую ладонь к его лицу. Чимин мягко улыбнулся прильнув щекой к ладони.       Чонгук снова избегает, прячется.       — Скажи, — мгновенно припав руками к груди альфы, загорелся его взгляд. — Тебе нравится это? То, как я себя веду? Как часто хочу... — он замолкает, опустив глаза на широкую шею. — Каким мне быть, что бы нравиться тебе?       — Мой господин, — совершенно спокойно произносит Чонгук, когда замечает, что ему неудобно говорить больше. Щёки алеют, а взгляд по-прежнему опущен. — Прошу тебя будь собой.       — Иногда казалось, что моя прямолинейность может оттолкнуть тебя. Пытался сдерживать себя так старательно, что в итоге перестарался. И когда ты, однажды вечером в мастерской сказал, что тебе одиноко... — всё ещё держа взгляд где-то на уровне чужой груди, говорит размеренно господин. Пальцами осторожно водит незамысловатые круги на коже. — Я был счастлив, но заговорить об этом так и не осмелился. Мне всё ещё трудно контролировать свои эмоции. Да и обсуждать это, довольно неловко.       — Хозяин, — тёплая рука Чонгука приподнимает его голову, держа за подбородок. — Моими прямыми обязанностями является быть тебе верным и нужным. Тебе не стоит стесняться и тем более бояться чего-то, я твой подчиненный.       — Чонгук, — вдруг задумывается господин, проводя рукой по его лицу и взглянув ему в глаза. — Как мне объяснить так, что бы ты понял.       Чимин закрывает глаза, тяжело вздыхая. Размышляет с минуту, аккуратно берёт его за руку и тянет за собой прочь из библиотеки.       — Иди за мной.

***

      Юный Пак усаживает Чонгука на край кровати со стороны изножья и просит подождать, уходя в ванную комнату с загадочной улыбкой. Постель была заправлена, а в комнате прохладно; Чимин, проснувшись, видимо и помещение успел проветрить. В воздухе совсем не ощущались те запахи, которыми была пропитана спальня вчерашней ночью. Их, обворожительно и гармонично сплетенные запахи, провоцирующие страсть и любовь. Чонгук терпеливо ждал, склонившись вперёд и оперевшись локтями на колени. Секундно засмотрелся на свою распахнутую рубашку и обнаженный торс. Наверняка не стоит её застегивать, по крайней мере не сейчас.       Господин обратил на себя внимание не издав ни единого звука. Он вышел из комнаты, но не до конца; припал к дверной раме, показываясь лишь одним боком. Словно не решался, смущался.       Чонгук неосознанно сглотнул, едва ли смог, ибо ком, образовавшийся в гортани, был слишком густым. Настолько, что ему пришлось помочь себе головой. Взгляд вмиг подметил неуверенность в чужом поведении, но это никак не могло оставаться важнее того, что Чонгук увидел после.       Господин нервно царапал деревянный косяк ногтями, нерешительно стоя между двумя комнатами. Глаза опущены, а нижняя губа крепко зажата меж зубов. На нём всё та же рубашка, только два белокурых, пушистых кошачьих ушка на такой же светлой макушке. Словно свои, родные. И Чимин провёл слишком много времени в ванной, чтобы просто нацепить привлекательный аксессуар. Омега тянул время, потому что был не уверен и дико смущён.       Вдруг Чонгук посчитает его глупым и незрелым? Альфа всегда был разумнее, всегда заставлял господина учиться и читать книги. Чимин более чем разумен, и знаний набираться отказывался в большинстве случаев из-за собственной гордости и лени. Чимин также отдавал предпочтение миру исскуств и фантазий, в то время как Чонгук был беспросветным реалистом. Не будет сюрпризом, если и сейчас омега станет причиной для его строгого взгляда. Чёртов сноб.       Но Чонгук молчал, смотрел так, словно выпавший из реальности. Он сидел неподвижно и, медленно моргая продолжал изучать. Поэтому Чимина не хватает надолго, он облизывает губу и выходит в спальню. Неторопливо подходит ближе и останавливается в двух шагах от него.       — Я всегда просил тебя о чём-либо, — говорит тихо Чимин, пристально следя за чужим взглядом. Потемневший не пойми в какой именно момент, но на лице абсолютная безмятежность, которая неплохо напрягала. — Чтобы унять мою злость тебе приходилось делать мне больно, но, — Чимин вновь облизал губы, медленно опускаясь на колени. Гибрид проследил за каждым движением. — Я почему-то чувствовал каждый раз, что тебе это даже нравится. Так ведь, я не ошибся? — он чуть разводит колени, садясь на пол. Наклоняется вперёд, вытягивая руку и кончиками пальцев касаясь чужого носка. — Мой господин.       — Хозяин, — на выдохе реагирует гибрид, дёрнувшись.       — Даже не думай называть меня так сейчас, Чонгук, — не двигаясь поднимает взгляд омега, улыбаясь довольно игриво. Настолько, насколько позволяло волнение. — Не порть мне веселье.       — Судя по твоему сердцебиению и алым щекам, думаю, весёлого в этом мало. — заключает альфа, вскинув брови и чуть подавшись вперёд.       — Всё только начинается, мой дорогой господин, — весьма искренней улыбкой вынуждает поверить омега.       Чонгук понятия не имел, что творилось в его мыслях, что он задумал. Лишь когда омега подполз поближе, откровенно на четвереньках, гибрид заметил чёрный тонкий чокер с металлическим мелким кругом посередине на его шее. Не удивительно, ведь внимание с самого начала было всецело приковано к кошачьим ушам.       Чимин присел у самых ног, чуть задерживаясь с опущенной головой. Будто размышляет о чём-то очень старательно и не может решиться. Чонгук всё ещё находился в состоянии замешательства, но отчётливо почувствовал чужое сомнение. Собирался податься и остановить пока не поздно.       Однако юный господин опережает его, аккуратно кладя пальцы обеих рук на его колени и поднимая очаровательный взгляд. Из-под светлой челки виднелся блеск, омега смотрел на него снизу-вверх так умоляюще и искренне, что Чонгуку в одночасье захотелось сделать всё возможное, чтобы хозяин был доволен.       Чимин поднимается на колени, проводя руками дорогу выше к бедрам, затем обнаженному торсу, груди. Чонгук не заметил как тянулся сам ближе, оказываясь совсем близко к лицу омеги. Чимин явно добился спокойствия внутри себя или, может быть терпел? Стоять перед кем-либо на коленях для него всегда было чем-то унизительным и недостойным. Но ведь перед ним Чонгук. Омега находился в таком положении несколько раз перед ним, в самые эмоциональные периоды.       Сейчас он более чем рационален, вполне трезв и приземлен. За короткий промежуток времени избавился от заведомой стеснительности и неуверенности. Улыбается так игриво и красиво, лаская аккуратным носиком кожу щёк альфы.       — Моему господину нравится боль? — мягко спрашивает омега, продолжая ласку и поглядывая в его глаза.       — Нет... — мотнув головой, лжёт Чонгук и самому себе.       — Моему господину нравится причинять боль, — не слушает вовсе Чимин, закидывая голову слегка назад и, томно, удовлетворенно смотря на гибрида. Чонгук вот-вот поплывёт от нетипичного сценария, который придумал хозяин. — Нравится, когда омега умоляет со слезами на глазах, дрожа от удовольствия под сильными руками господина.       — Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? — тяжело сглотнул гибрид, по-прежнему наклонившись к нему и не отступая от невинных ласк.       — Я хочу, чтобы ты са́м решал, что́ делать, — акцентирует, завороженным взглядом впиваясь в его красивое лицо.— Ты знаешь, когда остановиться. Я верю тебе.       — Твоя похоть не знает границ.       — И что теперь, откажешь мне? — с вызовом склоняет он голову, с мягкими ушками этот жест выглядел в разы обаятельнее.       — У меня есть такая возможность? — взглянув на его макушку лишь на секунду и, подавив желание зарыться пальцами меж ушек, погладить, почесать, спросил Чонгук.       — А ты как думаешь? — игрался юноша, пальцами, так по-кошачьи сминая его шею и плечи под рубашкой.       — Мы отошли от сценария, — начинает забываться альфа.       Его взгляд опускается ниже; молочную кожу действительно хотелось покусать до алых пятен. Тонкую, изящно прямую шею всегда подчеркивали такого вида аксессуары; кожаные ремешки, грубые ошейники, нежные шелковые ленты. Сейчас на нём был чёрный, замшевый чокер с небольшой сверкающей на свету деталью. Ангельски невинный, дьявольски привлекающий, с не менее дьявольскими желаниями.       — Соглашусь, — привстал плавно омега, держась за его колени. Паралельно упираясь лбом о лоб Чонгука и не сводя глаз. — Мой дорогой господин.