Моя гибридная кукла

      Тело, в первые секунды пробуждения, ощущалось воздушным и одновременно тяжело поддающимся воле носителя. После необычных игр и непривычного режима сна восприятие слегка теряло былую концентрацию, так что оставалось лишь глупо улыбаться в пустоту и крепко жмуриться. Юный господин так и поступил, проснувшись и блаженно потянувшись. Интуитивно, чувствуя любимый запах он поворачивается набок, медленно открывая глаза. Чонгук красивый.       С его бронзовым цветом кожи, гладкая, без изъяна. С его тонкими, бледно розовыми губами. И даже с этим особенным пятнышком под нижней губой. С небольшим округлым носом, который так и хотелось мазать поцелуями, вызывая у него смущение. Чонгука действительно могла смутить такая невинность, и дальше не укладывалось в голове, как он умудрялся без толики стеснения делать всё, что только делал в этой спальне с господином. Чимин не отрицал, в большинстве случаев это он подначивал альфу, как и сегодняшним утром. Однако неизменно то, что Чонгука всегда всё, более чем, устраивало. Особенно сегодня.       Чимин, ощутив приятную вибрацию внутри себя, поджимает прикрытые одеялом колени и закусывает губу, продолжая всматриваться в чужой профиль. Чонгук красивый.       С его большими карими глазами, не особо длинными светлыми ресницами. С каштановыми волосами, в последнее время отросшими и слегка завитыми. Со своими невозможно широкими плечами и грудью, к которой так любил прижиматься господин. Чонгук красивый со своей очаровательной по-детски улыбкой, которую хотелось видеть неимоверно часто. И даже сейчас, когда лежал на спине сложив руки на животе, как покойник, альфа был прекрасен. Чимин слабо улыбается.       Пак часто замечал, в моменты недуга, когда Чонгуку приходилось применять не самый рациональный метод для того, чтобы успокоить своего хозяина. Его взгляд становился тёмным и довольным. Тон властным и уверенным, а действия охотными. Чонгуку нравился процесс, нравилась чужая боль, чужая покорность. А за собой Чимин заметил, что ему до чертей адских нравится, когда Чонгук доволен. Когда Чонгуку хорошо.       Что, если поначалу было дико некомфортно? Страшно, непривычно, смущающе? Чимин никогда не думал о том, как опуститься на колени перед кем-либо. Как будет смотреть из-под ресниц снизу-вверх, закатывать губу и поджимать кулачки перед собой, как зверёк. Чимин никогда не думал, что когда-нибудь будет стоять на коленях с кошачьими ушками на макушке, ластясь и прося делать с ним всё, что душе угодно. Он не думал, что его альфа таил в себе столько желаний, и что самому эта дикость придётся по вкусу. Или же дело в сильных чувствах? Чимин готов потерпеть ради Чонгука? Но его никто не просил, никто к нему с недовольством не приходил. Чимин сам всё увидел, понял и решил. И почти не жалеет об этом.       Он стоял на коленях, с непривычки ощущая боль от твёрдой поверхности. Она едва ли не уговорила его встать на ноги и выбросить всю затею, но Пак терпел эту боль. Возможно сейчас на коленях проявились синяки, и пускай, ведь продолжение стоило того. Он смотрел в его тёмные глаза, прислонившись лбами. Дышал с ним постепенно сбито, находил его ладонь и вместе со своей медленно приподнимал. Чимин сплетал их пальцы, тёрся лбом, отчаянно умоляя поддаться в этот раз, подчиниться и подчинить себе.       Чимин никогда не думал, что когда-нибудь будет двигаться в приватном танце. Извиваться на холодном полу, под тяжёлым, очевидно голодным взглядом. Тихо стонать, постепенно возбуждая себя своими же руками и голосом. Своим положением и смущением. Словно совсем не он, словно в нём кто-то обитал, невозможно порочный, невозможно влюбленный настолько, чтобы пойти против своих принципов. Против себя, уничтожая привычное и внедряя новое, новые краски в жизнь.       Чимин никогда не думал, что умеет умолять глазами в запредельном отчаянии, влажными от подступающих слёз и избытка вожделения. Его до крайней точки распаляло то, что на него смотрит Чонгук. Сидя всё ещё на том же месте, на кровати у изножье. Неподвижно, оценивающе, такими обворожительными глазами, что в какой-то момент омеге хотелось скрыться, упрятать своё полуобнажённое тело, своё до одури стыдливое положение. Чимин двигался грациозно несмотря на краснеющее лицо и ощутимо пылающие внутренности. От смущения, от необъятного стыда, который он успешно мог скрыть и не испортить "представление". Ведь Чимин видел как Чонгук смотрел: до предела внимательно, с завидным любопытством и очевидным желанием, которое с каждым мигом нарастало всё быстрее. Чонгуку нравится, Чонгук уже не в себе.       А Чимин себя потерял, когда гибрид вдруг подозвал его к себе, поманив расслабленным движением пальцев. Заторможенно, со сбитым дыханием, весь горячий и покрасневший, не отходя от заданного сценария, омега приполз к его ногам на четвереньках. Чимин продолжал терять себя, когда Чонгук, опустив ладонь на его макушку, стал гладить и хвалить. Совсем как питомца. Когда Чонгук чесал и нежно проводил пальцами меж кошачьих ушек. Когда приподнял его голову за подбородок, всматриваясь в глаза и криво улыбаясь. Чонгук такой красивый.       Чонгук невероятный. Чимин всегда хотел, чтобы его гибрид проявлял инициативу, сам принимал решение в их отношениях. Брал в свои руки "власть" как подобает альфе. И что, если он гибрид? Подчинённый, слуга, дворецкий? Что, если Чимин ему господин, хозяин? Ничего, даже если сам Чонгук, способный поддаться любой авантюре по прихоти омеги, не мог позволить себе произнести имя юного господина. Единственное на что у него не хватит смелости, на что он не согласится.       Юный Пак также ненавидел его непокорность. Унизительно для самого себя, когда собственный подчинённый отказывается выполнять приказ и тем самым выставляет своего господина полным дураком. Каждый раз разжигая в нём желание уничтожить всё живое вокруг себя. Чимин не контролировал своё существо, своё сердце, именно по этому он решился примерить своеобразный аксессуар, выйти к нему в таком виде, опуститься в конце концов на колени и откровенно приползти. К ногам, всем своим существом прося взять всё, чего только пожелает его душа. Чимин делал всё, наслаждаясь его пытливым взором и низким, возбужденным тоном голоса.       Чимин определял, что и как должно быть между ними, чтобы раз и навсегда, чтобы наконец поставить точку. Чтобы без сомнений, чтобы все знали и не задавались лишними вопросами, которые раздражали его неимоверно. Чимин всегда задумывался об их отношениях, и каждый раз приходил к мысли, что гибрид единственный, кто дорог его сердцу. Единственный, ради кого он готов меняться, оступаясь на каждом шагу, но вновь поднимаясь и продолжая стараться. И "подвиг" сегодняшним утром, был неким шансом развеять скверные, неясно откуда возникающие, сомнения. Ведь за все эти годы, после всего, что они вместе пережили — Чимин безоговорочно должен доверять своим чувствам к гибриду. Господин не обязан, но он никак не может противиться собственным эмоциям. И что, если Чонгук гибридная кукла, подчиненный? Юный Пак уже опускался на колени, прижимался лбом к полу, прося прощения. Он уже опускался на колени, в вызывающем облике позорно извиваясь и умоляя сделать ему больно. Юный Пак сделал бы больше, чтобы заглушить эту упрямую знать внутри себя, от которой не избавиться всецело.       За окном уже не светило яркое солнце, день превратился в сказочно тоскливую панораму. Чимин лениво взглянул в сторону настенных часов, которые показывали полтретьего. Он провалялся в спальне полдня, не сделав ничего толкового за это время.       Тихо вздыхает и возвращает взгляд к спящему напротив гибриду. Сделать себя и альфу счастливыми, само собой, дело знатное, и к этому омега готовился довольно давно. Не решался, боялся? Скорее работа отнимала все силы и время. Он никогда не сторонился экспериментов в постели, однако Чонгук никогда не делал смелых самостоятельных шагов. Он всегда подчинялся в постели, чем порой выводил омегу из себя.       Чонгук, свяжи меня.       Чонгук, смотри, я закрыл глаза... Иди ко мне.       Чонгук-а, я зол, сделай что-нибудь.       Мне нравится, Чонгук-а, сожми меня сильнее...       Не бросай меня одного в постели, мне холодно.       Обнимай меня, Чонгук.       Не засыпай, пока не усну я.

Да, хозяин.

      Я устал, несносный ты гибрид! Позволь хоть немного передохнуть...       Не хочу это учить, голова раскалывается, зачем мне этот предмет вообще нужен... Я же человек, а не робот!       Не буду это есть, мне не нравится.       Не пойду никуда!       Он первый начал! Я всего-то слегка толкнул!       Это они все виноваты, я не причём.

      Наследник семьи аристократов не должен вести себя так, хозяин.

      Правильный до мозга костей. Чонгук всегда контролировал ситуацию и держал равновесие, выбирал самый верный способ, путь, но никогда не обделял своего господина любовью. Ответственный до мозга костей. Чонгук другой, он не похож на гибридную куклу. Не похож ни на кого.       — Невероятно, сколько ещё секретов ты от меня скрываешь?— хриплым голосом шептал Чимин. — Несносный гибрид.       В лёгкой, рассеянной улыбке он на секунду опустил глаза, наконец осознав всё произошедшее. Эта связь между ними была особенной, и определенно одним из переломных моментов в их отношениях. Чимин чувствует прилив энергии, чувствует, что всё правильно и наконец вздыхает с лёгкой и почти незаметной улыбкой на губах. Руку аккуратно тянет к чужим, сложенным на животе рукам гибрида и в какой-то момент замирает.       Как и его сердце пропустило резкий удар, заставивший тело нагреться волнением мгновенно.       Чимин заторможенно водит пальцами по тыльной стороне его руки, постепенно накладывая всю ладонь и напряженно хмуря брови. Омега вновь замирает, борясь с внезапной тревожностью и резко принимает сидячее положение. В порыве чувств осматривает комнату и садится на колени, лицом к боку альфы. Его ладони судорожно касаются обнаженных участков тела Чонгука, поднимаясь выше, к лицу. Чимин заламывает брови, кривит лицо и больно сжимает пальцы на ногах, а ладонями слегка поджимает чужое лицо. Почему-то неестественно горячее лицо. Да всё его тело горело непонятным огнём, а на дрожащий голос омеги и настойчивые подёргивания за плечи никак не реагировал.

***

      Мужчина с прищуром проверяет термометр, задумчиво переводит взгляд на лежавшего в постели гибрида, а затем, с каким-то усталым вздохом кладёт прибор в свой кейс на прикроватной тумбочке. Температура тела постепенно пришла в норму, после чего альфа пришёл в себя. Профессору не довелось долго ждать, учитывая что юный господин позвонил ему сразу после обнаружения симптома. Градус в бессознательном состоянии превышал среднестатистическую высокую температуру человека, что ввело в затруднительное положение поначалу. Мужчина был крайне удивлён.       Тело постепенно охлаждалось, и как только температура нормализовалась, Чонгук открыл глаза.       Чхве провёл стандартный осмотр, сидел за своим блокнотом какое-то время, пока сам гибрид подозрительно тихо лежал, опустив глаза. Он ни слова не произнёс, лишь присел, оперевшись на спинку кровати.       Кисти рук всё ещё заметно дрожали, но Чимин продолжал кусать свои пальцы, второй рукой крепко держа себя за локоть. Будто так пытался себя от чего-то удержать. Он стоял перед массивным окном своей спальни, пока за его спиной, на кровати лежал Чонгук, а рядом профессор Чхве. Он не повернулся ни разу, чтобы посмотреть на очнувшегося гибрида. Не сказал ни одного слова, ни одному из них. Блуждал в своём мире, вдали от внешнего, вдали от здравого.       Он прятался, потому что его выдавали глаза, в которых постепенно накапливалась влага. Но омега не позволял, или просто не мог позволить им скатиться по щекам. Он всё ещё расфокусирован, в состоянии отрешенности, бреда, неверии.       Всё происходящее до абсурда неясно, но очевидно неладное. Он элементарно не понимал как ему реагировать, и будто бы ждал ходов со стороны альф. Будто бы он совсем потерял путь и просто напросто отключился от внешнего мира.       Мужчина коротко оглянулся на молодого господина, после чего принялся извлекать компоненты из гибрида для дальнейшего изучения и анализов. Чонгук по-прежнему молчал, и на удивление ни разу не поднял взгляд на хозяина. В его медленных движениях ощущалась тревога, гибрид тоже блуждал где-то не наяву.       — Так странно, — хмуро вглядываясь в густоватую кровь в колбе, бормочет альфа. — Я...       Господин Чхве не успевает закончить мысль, переводя взгляд на гибрида. Чонгук смотрел на него, и в глазах плескался настолько прямолинейный страх, что профессор мгновенно позабыл обо всём. Его брови удивлённо приподнялись, а тело напряглось. Впервые он видел это выражение на лице гибрида. Он в отчаянии.       — Ты хочешь что-то сказать? — осторожно спросил альфа, замечая как стремительно наполняются чужие глаза влагой. — Я пожалуй пойду...       Чхве не успел толком осмыслить, гибрид пустил ручей солёных дорожек по щекам, продолжительно мотая головой. Будто в бреду.       — Хозяин...       Юный господин вздрогнул телом, услышав надрывное из уст Чонгука. Замер, и дышать вовсе перестал, вслушиваясь и не оборачиваясь. Он постепенно начинал слышать своё колотящееся в груди сердце.       — Хозяин... — скулит альфа вскоре вновь и с трудом сползает с постели.       Шелковая простынь обвита вокруг его обнаженного тела, которое после неясной отключки ощущалось дико уставшим. Никто не мог сказать точно, по этой ли причине Чонгук скатился на пол и буквально на коленях приполз к своему господину, садясь за его спиной в двух шагах. Руками альфа нервно натягивал мягкую ткань на свои плечи, но та непослушно скользила вниз, обнажая и грудь. По лицу продолжали течь слёзы, голос в какой-то момент становится сиплым, а манера такой неуверенной и отчаянной, что сердце омеги могло вот-вот одержать победу над разумом. Он всё ещё не хотел поворачиваться и видеть это, увидеть что-то, чего он никогда не видел. И возможно, увидев, переживёт болезненный удар. Чимин будто бы знал, и нарочно стоял каменной статуей. А может всё ещё не верил, всё ещё плавал в бреду. Чимин почему-то почти был уверен, что если посмотрит на гибрида сейчас, то потеряет сознание, или вообще умрёт. Неестественный липкий страх окутывал с головой.       Профессор, замеревший после увиденного, вдруг опомнился и быстро стал собирать свои вещи. Сердце также взволновано и ему хотелось узнать точно, что происходит с гибридом в этот момент. Однако разумнее будет удалиться и заняться анализами, чтобы всё разъяснить. Он напоследок взглянул на молодых людей и поджав губы, бесшумно покинул комнату.       Чонгук тяжёлым мешком костей развалился на полу, не имея даже крупицы сил, чтобы сдвинуться с места. В ногах ощущалась тягучая боль, он не мог сидеть на бёдрах. Колени разъехались в стороны, а ладони опустились на пол перед собой, чтобы удержать тяжесть своего стана. Усталость нападала промежутком, но альфа старался держаться, чтобы...       ...объясниться?       ...признаться?       Чонгук был в таком отчаянии, что хотел бы выдать всё до последней капли одним коротким махом. Потому что даже язык отказывался ему подчиняться, а эмоции наполняли до самых краёв. Тайн у гибрида было достаточно, чтобы потратить на их рассказ несколько долгих часов. Он, всхлипывая, опустил голову, прикладывая усилия;       — Я так виноват, — едва уловимо проговорил альфа.       Волнует сердце Чимина до колких болей. Он всё ещё не осмеливался повернуться.       — Я обманывал тебя все эти годы. Скрывал своё ничтожное прошлое...чтобы ты не прогнал меня. Хозяин, ты не сделал ничего плохого, это всё из моего прошлого.       Чимин перестал моргать, разом выдохнув весь кислород из лёгких и позволив слезам скатиться по щекам. Весь мир вокруг замер, как свой собственный, так и внешний. Как замерло его сердце, дыхание, разум. Чимин не понял совсем, что происходит? На чём сфокусироваться? Что вообще этот гибрид несёт? Омега не мог себе позволить повернуться и посмотреть, потому что тщательно размышлял о том, что он сделал не так? Он снова стремительно себя винил, и старался понять, где оступился. Снова. Потому что история норовит повториться, чего омега явно не сможет вынести.       Но...       Всё это время он топтал самого себя, напрасно? — потому что гибрид плохо себя чувствовал, потому что гибриду плохое отношение вредит.       Всё это время он уничтожал, подавлял себя, напрасно? — потому что гибрид сломанная кукла, и даже мельчайшая оплошность могла потушить его.       Чонгук говорит, что в тот злополучный период он не сделал ничего, чтобы навредить ему? Это злая шутка? Чимин не понимает, это чересчур.       — Я так боялся потерять тебя, что по уши погряз в этой лжи. Так хотел уберечь своё счастье, что позволил себе такую дикость... Хозяин... — альфа осторожно поднял голову, мокрые и красные глаза на господина, что всё ещё не повернулся к нему. Так ему и надо, он не заслуживает видеть его, видеть его прекрасные глаза, в которых наверняка плещется сейчас гнев и разочарование. И это абсолютно правильно.       Чувства смешаны, их было так много и все они стремились пробиться вперёд, так что сознание глючило и вовсе отключалось, отказываясь что-либо испытывать. Чимин вдруг ощутил жар всем телом, под кожей, внутри всё начинало пылать. Где понимание, как понять услышанное, — он метался в невидимой атмосфере совсем один, не имея представления и даже тонкого очертания всего, что происходит прямо сейчас.       Омега хочет спросить, расспросить каждый момент, и ни в коем случае не додумывать скверное. Однако стоило ему медленно обернуться и увидеть гибрида — к горлу подступила тошнота, а брови опустились в недовольстве.       По коже активно бегают мурашки, теребя и вынуждая вздрагивать снова и снова. Чимин плачет тихо, без истерик и слов. Смотрит на судорожно плачущего гибрида, чей взор полностью был застелён влагой. Чей рассудок был помутнён эмоциями, а сердце взволновано страхом. Чимин стоял на месте, когда взбудораженный альфа полз к нему на коленях не сводя глаз с лица. Когда смотрел в запредельном испуге, в искреннем раскаянии. Чимин смотрел на него сверху вниз продолжая ронять слёзы и мелко дрожать плечами. В какой-то момент кажется, что юный господин вздрагивает в истеричном хохоте, когда губы растягиваются в безумной улыбке, а глаза сверкают белыми огнями.       Чонгук дрожит сильнее. Он приползает к его ногам, опускаясь и мягко хватаясь за его руки, запястья, предплечья, судорожно, беспокойно. Бормочет сквозь всхлипы, взывая и жадно глотая воздух. Волнует всю атмосферу, морозит все мысли и сердце омеги.       — Хозяин, когда в тот раз я стал терять свой рост, ты думал, что это твоя вина. Это не так, всё из-из моего прошлого. С этим нельзя было ничего сделать, ты не при чём, — тараторит альфа, останавливаясь, чтобы набрать воздуха в лёгкие. — Ты правда ничего не сделал и сделать не мог, это всё из прошлого, потому что я сломанный кусок ничтожества… ты не сделал, хозяин, ты не виноват ни в чем. Совпадение, несчастное совпадение…       Чонгук крепко ухватился за чужие ноги в области бёдер, глядя снизу вверх.       — Это всё люди из прошлого, они сломали меня.       Он отчаянно всхлипнул, проморгавшись.       — Они заставляли меня делать то, чего я не хотел. Заставляли делать такие мерзкие вещи, хозяин.       Чонгук несвойственно пискнул, позволял голосу ломаться, чтобы не слышать, не понимать самого себя прямо сейчас. Жалок до невозможности.       — Все они считали меня грязью под своими ногами, унижали и играли в своё удовольствие. Я не хотел этого…я не хотел подчиняться…не хотел жить.       Его речь превращалась в невнятный лепет, а во рту скапливалась слюна, которой он едва ли не давился. Чимин неосознанно опускался к нему, роняя слёзы и трепетно кладя ладони на его мокрые покрасневшие щеки. Они словно начали дышать друг другом, осторожно, секунда за секундой. Смотрели друг другу в глаза, едва ли имея возможность что-то разглядеть из-за пелены. Всхлипывали, без крупицы осознанности, в бреду, в эмоциях. Хватались друг за друга, как если бы быть вместе им оставалось всего ничего. Хотя.       Чимин бережно гладит большими пальцами его щёки, в этот самый момент не желая говорить совсем ничего. И по возможности не думать ни о чём. Альфа прижимается к его груди головой судорожно, продолжая всхлипывать и что-то бормотать. Что-то уже произнесённое, на повторе опять и опять.       Чимин обнимает дрожащее тело, подтягивая краешек простыни и прикрывая нагие плечи. Он невнимательно смотрит перед собой и старается быть собранным, сдержанным и прямо сейчас надежным. Получалось плохо, — слёзы текли безостановочно, гортань неистово болит из-за тугого кома, давящего на стенки. Омега хочет сказать, хочет сделать, но прямо сейчас совершенно не принадлежит самому себе.       Крупный альфа навалившийся на него отнимал все силы. Чимин мог потерять сознание в любой момент, но каким-то чудом продолжал размеренно гладить чужие волосы на затылке. Слёзы успевают засохнуть неприятными следами на коже, а понимание застывает где-то между настоящим и бессознательным. Они оба теряли связь с внешним, охотно утопая друг в друге.

***

      Собственное тело ощущалось не своим. Тяжёлым, себе не подчиняющимся. Юный господин не имел привычку напиваться или пить часто, однако состояние разума подкидывало всевозможные варианты, чтобы хоть как-то замазать фокус. Чимин не хочет думать, он устал дико.       За окном уже глубокая ночь. В просторном зале стоял полумрак, за длинным торжественным — сейчас пустым — столом, одиноко сидел господин, бездумно, как и хотел впрочем, вливая в себя алкоголь. Мысли затмить не получалось всё ещё, и он злился, очень сильно сердился на всё вокруг. Былая вспыльчивость никуда не сбегала, он всё такой же сумасшедший мальчишка.       Брови так напряжённо сведены, Пак чувствует, как стягиваются все нервные нити в его голове. В заполненой всем на свете головой, которая, кажется, скоро просто взорвётся. Он держит локти на лакированной поверхности стола, запускает пальцы в свои, слегка мокрые от пота волосы, крепко и со злостью их сжимая. Сильно жмурится, беззвучно хнычет и больно скалится.       Как же хочется придушить того, кто вечно влезает в его жизнь, стремясь всё испоганить!       Хочется взять и раскромсать, сжечь дотла.       Чимин слышит тихую мелодию звонка совсем рядом. Медлит, постепенно вспоминая, что он настойчиво пытался дозвониться до профессора , и теперь, может быть, это он перезванивает. Омега выпрямляется неторопливо, шмыгает носом и берёт миниатюрный кнопочный телефон в руку, попутно проверяя имя на экране.       — Доброй ночи, господин. Прошу меня извинить, я был в лаборатории, не мог разговаривать.       — Что вам удалось выяснить? — хрипло спросил Пак, откинувшись на высокую спинку стула и, свободной рукой обхватывая хрусталь с янтарной жидкостью. Виски гудели неистовой болью, поэтому омега прикрыл глаза, но всё же осушил стакан одним большим глотком.       — Начнём с того, что в справочнике гибридных созданий существует раздел «поломка или летальный исход».       Чимин сидит напряжённо, с протянутой к краю стола рукой, в пальцах которой находился уже пустой хрусталь. Он с тихим свистом выдохнул через нос, слегка облокотившись головой на спинку стула.       — Я провёл анализ, но даже в тот момент, когда я брал кровь...она показалась мне слишком густой. В общем-то я мало, что могу утвердить... Однако в учебнике всё подробно расписано.       — Что там? — невольно раздражается омега, сжав мобильный у своего уха.       — Если Чонгук в ближайшее время снова потеряет сознание, при том что тело его будет под высокой температурой, боюсь это летальный исход, господин.       Губы Чимина плавятся в непринуждённой безумной улыбке. Он медленно открывает глаза и видит светлый потолок в лёгкой темноте. Огромную хрустальную люстру и своё невзначай желание, чтобы та свалилась на него, прорезая мелкими острыми деталями всю его плоть. Жить не хочется прямо сейчас.       — Тело нагревается до абсурдного уровня. Механизм гибрида устроен так, что во избежании травм сознание полностью отключается. Тем самым оболочка остаётся невредимой, а температура постепенно спадает в бессознательном состоянии. Гибрид не способен контролировать этот процесс...       — Почему.       Сухо перебивает вопросом Пак, медленно подаваясь вперёд и заваливаясь локтями на стол. Голова опускается, а руки безвольно стоят вдоль неё.       — Почему это происходит?       — Сильный стресс... Высокая концентрация эмоций...       — Эмоции... Стресс? — хмыкает Чимин, невольно из губ выпуская тонкую нить слюны. Он не в себе. И мужчина на том конце это слышит и чувствует.       — Господин, нам с вами известно, что Чонгук отнюдь не новая кукла. Что он когда-то принадлежал кому-то ещё, возможно у него было несколько хозяев.       Чимин замирает, совсем перестаёт дышать, вспомнив разгоряченное раскаяние гибрида. Его мольбы и почти невнятные слова о том, что его сломали. О людях. Их было много? Они заставляли его делать то, чего он не хотел. Чимин с трудом глотает и свободной рукой снова ползет в свои волосы на затылке, сжимая их в пальцах.       — Нам неизвестно, как давно Чонгук распрощался со своим последним хозяином. Очевидно, отношение к нему было не самым приятным... — боясь затрагивать тему об этом, мужчина становится тише.       — Почему я чувствую себя использованным в этой ситуации, — хрипит омега спустя время, медленно отодвигая в сторону хрусталь, ложится на стол руками и головой. Мужчина молчал, не находя подходящих слов, потому что и сам чувствовал горсть вины. — Я так сильно дорожу этим гибридом, так сильно стараюсь для него... Почему я это делаю, профессор? Вы знаете ответ?       — Вы очень похожи, — тихо говорит альфа, удержав паузу. — Храните в себе искренность, умеете по-настоящему ценить и любить. Чонгуку повезло встретить вас, а вам повезло стать хозяином этого гибрида.       — Несносный, ненормальный гибрид... — только сейчас даёт сломаться голосу омега, уткнувшись носом в сгиб локтя.       Они молчали достаточно долго. Один, не зная какими словами поддержать. Второй, утопая в водовороте боли и тихо плача в рукав своей рубашки.       — Господин?              — Отключаюсь.       — Мы сможем исправить ситуацию, если только найдём создателя Чонгука.       Чимин услышал каждое слово мужчины, остался на связи ещё с минуту, затем молча положил трубку. На краю сознания был уверен, что Чхве поймёт и не будет таить обид за подобный проступок. Ему очень хотелось остаться наедине с собой, — поплакать, поныть, покричать, сломать что-нибудь, да что угодно — только чтобы в одиночестве.       Но он успевает лишь наполнить свой пустой стакан алкоголем, как в поле зрения, чуть поодаль, появляется гибрид. В полумраке его видно хорошо, Чимин успел привыкнуть к такому освещению. Оно исходило слабо со второго этажа и с улицы, через массивное окно.       Чонгук такой же высокий, крупный, широкоплечий. Такой же красивый, в своей загадочности, в своём хладнокровии. Чонгук всё такой же, но и совсем другой.       Чимин не обращает на него долгого внимания, кидает пресный взгляд, чтобы дать понять, что он его заметил. Сидит, откинувшись на спинку стула и медленно потягивает крепкий напиток. Однако совершенно не получая от выпитого облегчения или спокойствия. Чимин горит всеми внутренностями от одного лишь присутствия альфы в помещении. От запаха, который тонкой струёй крадется в самые недры, заставляя шумно выдохнуть носом.       Гибрид стоял довольно далеко, как каменное изваяние, как телохранитель, как призрак. Неподвижно, мрачно, виновато.       Чонгук такой же, каким был всегда. В своём сдержанном стиле; чёрные брюки и заправленная белая рубашка. Даже верхние две пуговицы по обыкновению были расстегнуты. Чонгук такой же, но всё уже совсем другое. Испорченное, бесповоротно.       Омега быстрыми кадрами вспоминает их последнюю встречу в спальне. Вспоминает как умолял Чонгука оставить его одного. Как до этого трепетно, в страхе, прижимал его к себе, плача вместе с ним. Как противоречил своим желаниям, прогоняя его шёпотом в самые губы. Жадно глотая его дыхание, мокрым от слёз лицом потираясь о его, такое же солёное лицо. Крепко удерживая за щёки, хныча, отдавая взамен своё горячее сбитое дыхание.       Прогонял свой смысл всего устами, телом непозволительно крепко удерживал напротив себя.       Чимин в какой-то момент резко скинул с себя руки гибрида, торопливо поднялся на ноги, сбегая прочь из спальни. Немного успокоившись потом, в груди осело неприятное чувство вины за то, что он оставил плачущего Чонгука одного. Он умолял. Сквозь всхлипы умолял. Просто остаться.       Чимин невольно сжимает хрусталь в руке, вспомнив момент ярче. Кисть задрожала, стакан с жидкостью выскользнул и звучно разбился о мрамор, прямо под ногами омеги.       Пак лишь легко вздрогнул опустив веки.       Чонгук взволнованно поднял взгляд, сделав шаг к нему, но был вынужден остановиться.       Вся жидкость пролилась на бёдра, а стакан, прежде чем невольно упасть и разбиться, больно задел чужую ногу. Чимин вздрогнул только поэтому, и его, хоть и короткую боль, Чонгук почувствовал всем телом. Глаза уже наполнены солёной влагой, а ресницы и губы дрожали, также как и взволнованное страхом сердце. Гибрид не опускал глаза, смотрел неотрывно на тёмное очертание чужого силуэта и делал неопознанные короткие шаги в его сторону.       И господин видит его периферическим зрением. Как медленно движется к стулу, на котором он сидит. Чувствует всё чётче его неровное дыхание и тихое шмыгание носа. Слышит собственное сердце бьющее глухими стуками по перепонкам.       Омега прикрывает глаза, сделав тихий вдох и откинув голову на спинку стула. Звук сердца стихает, и Чимин слышит глухой стук о пол. Веки вновь поднимаются, омега лениво переводит взгляд в сторону. Чонгук на расстоянии двух шагов, прижатый коленями к полу. Его лицо блестит влагой, губы поджаты, а ладони собраны в кулаки на бедрах.       — Хозяин...       — Не называй меня так, Чонгук.       Хрипло просит омега, устало закрыв глаза. Пальцами жмёт область меж бровей, тихо мыча от ноющей боли в висках.       — Но...       — Прошу тебя. Умоляю... — застонал Чимин. Основанием обеих ладоней трёт веки, издавая протяжное мычание. — Мне неприятно слышать это сейчас, замолчи, прошу тебя, замолчи.       Проходят мучительно долгие минуты прежде, чем омега слышит снова признаки чужого присутствия. Чонгук ползёт к нему ближе, но всё ещё на расстоянии.       — Что мне сделать? — тихо спрашивает альфа, мокрыми глазами смотря на любимое лицо. Господин не смотрел в ответ, чем убивал вдвойне. — Пожалуйста, не молчи. Скажи что-нибудь...       — Ответь, ты врал мне, потому что боялся? — бесцветно задал вопрос омега, глядя перед собой.       — Я...не заслужил твоего прошения... — опустил гибрид голову, кладя ладони на холодный мрамор и, со злостью на самого себя, сжав кулаки.       — Отвечай на вопрос.       — Я боялся, что ты откажешься от меня, как только узнаешь всю правду о моём прошлом.       — Почему, — на грани слышимости, сдержав паузу, омега начал теребить ногтями край стола. — В тебе было столько уверенности?       Чонгук медленно поднял голову, обнаруживая на себе взгляд господина. Такой сухой, равнодушный... Гибрид чувствует как распадается весь изнутри, и совсем скоро случится тоже самое и снаружи. Его губы снова дрожат.       — Боюсь это я должен спрашивать, что мне делать, а не ты. Это мне приходится всё время бояться, испытывать тоску и боль, смотря как ты угасаешь и покидаешь меня. Это я наделён человеческим сердцем, а тебе, как оказалось, всё равно.       — Нет, хозяин...       — Не называй! — грозно рыкнул омега, несдержанно хлопнув ладонью по столу. — Ты наверное как обычно думал будет; обману наивного влюбленного господина, а если прознает случайно, ничего. Я его приласкаю как надо и он без промедления растает в моих руках.       — Нет... — невнятно бормочет альфа, истерично мотая головой. Продолжает лепетать, виновато опуская голову и роняя слёзы на светлый пол.       Омега смотрит на него сверху вниз с минуту. Медленно поворачивается корпусом и наклоняется вперёд, рукой приподнимая его голову за подбородок. Держит крепко, сминая, а потом тихо, почти ласково просит:       — Посмотри на меня, Чонгук.       Альфа дрожит всем телом, беззвучно продолжая отрицать слова господина. Неторопливо поднимает веки, ожидая заслуженного унижения в свою сторону. Он заслужил куда худшего за свой проступок, и был готов ко всему.       — Я обрёл смысл жизни, когда встретил тебя в тот день. — тихим тоном, мягко поглаживая пальцем его кожу. — Все эти годы старался уберечь, защитить тебя. Старался быть достойным хозяином для тебя, чтобы ты не подвергался плохому влиянию. Был покорным, как бы сильно мне это не нравилось. — Чимин убрал руку, и альфа едва заметно разочарованно дёрнулся потеряв контакт с господином. — Неужели я делал недостаточно? — оперевшись локтями на свои колени, омега опустил голову.       Чонгук вновь лепечет беззвучное отрицание, мотая головой, но будто бы утопал в кошмарном сне, где ни сдвинуться, ни слова не проронить.       — Не заслужил твоего доверия?       — Г-господин... — альфа до боли сжимает челюсть, с протяжным стоном подаваясь вперёд.       Как прирученный пёс он полез к омеге, подползая меж колен и прижимаясь к его телу. Чонгук ломко и так громко плакал, что Чимин душою задрожал от испуга. Он наклонился к нему, принимая в свои объятия всё ещё сидевшего на коленях гибрида. Он только сейчас ощутил, как альфа лихорадочно дрожал. Не сдерживается и сам срывается на утробный плач, хныча и утыкаясь лицом в плечо Чонгука.