Разбитый хрусталь его сердца

Кажется, что глаза уже привыкли к этому до боли яркому свету. Сколько парень сидел здесь? Неизвестно. Он лишь упивался этим тревожным взглядом напротив и постоянно выделял какие-то «противные» моменты, рассказывая о них во всех красках. Частое постукивание по столу его даже не тревожило. Тонкие, изящные пальцы мужчины непрекращающе отбивали какой-то ритм, неизвестной никому мелодии, а вторая рука подпирала голову. Несмотря на столь юный возраст его собеседника, в волосах уже промелькивали седые пряди, все же настолько сложная работа с психически больными преступниками давала свои плоды. Джисона внимательно слушали, не перебивая, и не осуждая? Забавно, разве к нему могли по человечески относиться? В горле пересохло и он отпил буквально глоток воды из стакана. Именно в этот момент тишины мужчина выдал: — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить все это, но все же, это не оправдывает твое деяние. — Голос был уже уставший, с легкой хрипотцой. Все время, что он провел, выслушивая эту историю, у него не было ни единого перерыва на «обед». И это так жутко бесило. Взяв парня на допрос, у них было всего 72 часа, и, учитывая всю тяжесть преступления, они не могли терять ни минуты времени. Ближайший отдых будет ближе к ночи и всего на два часа, а дальше допрос продолжится. — Мистер полицейский, не врите мне и самому себе. Вам не жаль, вы лишь хотите вытащить из меня более конкретную информацию, но к вашему сожалению я буду тянуть до последнего. — Легкий смех разрезает ту идеальную тишину созданную им же самим. — Я хочу, чтобы весь мир узнал все мельчайшие детали которые привели меня к убийству всеми любимого господина Хо. Так что, я буду рассказывать все, что произошло со мной за эти годы. — Четко и жестко произнес парень, выделив последнюю фразу. Ему самому не нравилось сидеть столько времени в участке, но другого выхода нет, если он не хочет чтобы его слова слишком сильно переиначили. — Черт бы тебя побрал. — Прошептал полицейский буквально губами, но младший это услышал и сильно засмеялся. — Да он уже побрал, или вы думаете, что жизнь меня не ебала во все щели? — Глаза сверкнули красным пламенем, а ровный ряд зубов. Видеть такое выражение лица было не по себе, кому как не Хану это знать. Громкий выдох послышался по ту сторону стола, человек был уже в край вымотан. Волновало ли это Джисона? Нет. И не будет волновать. Из молодого парня давно выжали все соки сожаления и сострадания, так чего же ему теперь распинаться перед незнакомцем?..

***

— Хан мать его Джисон! — Резко прокричал низкий голос по всей раздевалке. На парня смотрел юноша с высветленными волосами и до жути милыми веснушками. — Ты хоть понимаешь что опоздал на пол часа и теперь стаффу придется очень не легко. — Подбегает этот милашка к Хану и буквально виснит у него на шее. — Ну Феликс, прости меня, пожалуйста, так вышло. — Говорит Хан очень тихо и виновато. Этот маленький ребенок действительно мог его отругать и застыдить, но в то же время он оставался одним единственным и лучшим другом. Быть может у Джисона был шанс обзавестись другими друзьями, но многие видели в нем лишь кошелёк с деньгами. Да и Минхо не разрешил бы с ними общаться, ведь вдруг это «уебище» посмеет ему изменить с каким-то слащавым мальчиком. Парень и правда не понимал почему старший так боится измены, он же сам ему изменял, хотя. Младший и сам бы не пошел на измену, ведь страх последствий стоял у него превыше влечений к кому-то другому. Не то чтобы он боялся смерти, он ее желал, но издевательства даже по мелким проступкам становились с каждым днем все яростнее и сильнее. Еще совсем чуть-чуть и его тело просто не выдержит, дак зачем же рисковать. — Хани-и, ну ты чего. Почему ты плачешь? — Встревоженный взгляд младшего изумленно изучал лицо Джисона. — Он что-то вновь тебе сделал?.. — Совсем тихо произнес Ликс, зная, что везде есть уши, готовые донести любую информацию в любой момент. Нежная, маленькая ручка, стирая одинокую слезу, аккуратно провела по впалой щеке. Хотелось просто прижаться к нему в объятиях и не отпускать. До чего же жаль, что такой шанс не подвернется им больше никогда. — Все хорошо. — Быстро встрепенулся Хан, поспешно вытирая слезы. Он не мог позволить себе настолько дорогое удовольствие — показывать свои эмоции кому-то, даже самому близкому ему человеку. — Нет, правда, все хорошо, ты только не переживай за меня, пожалуйста. — Ну хорошо. — Все также неуверенно сказал он, но быстро поменял настроение на веселое, пытаясь приободрить тем самым старшего. — Так, а теперь давай руки в ноги и готовься, твой выход всего через час. Угнетало то, что он с наибольшей вероятностью не успеет прогнать хотя бы парочку выступлений. По правде говоря, парень в идеале мог импровизировать и все такое, но мандраж всегда брал свое. Стафф кружил над ним, как пчелки над цветком. Яркий, почти вызывающий макияж, который тем не менее прибавлял ему мужественности. Темные тени на глазах, тинт кровавого цвета и подобие шрама на щеке. Выглядело просто безупречно. Оставалось лишь уложить волосы и закрепить их гелем, дабы не растрепались на выступлении. Несмотря на то, что он почти не танцевал, на сцене взаимодействия с фанатами все равно уматывали. Буквально через пятнадцать минут оживленной беседы с Ликсом из-за двери начали слышаться громкие крики. Скорее всего люди уже стояли в наполненном зале и ждали пока он выйдет на сцену. Медлить нельзя, закинув таблетку «Амитриптилина» и глотком осушив весь стакан с водой, парень вышел из гримерки. Чем ближе он подходил — тем громче были крики. Несмотря на страх громких звуков, со временем Хан привык к ним, но отголоски боязни все равно остались. Небольшой проход вел прямо на сцену, осталось лишь пара действий от стаффа, которые были выполнены за считанные минуты. Легкая походка, прямая осанка и гордый вид — вот что показалось из импровизированных кулис для всех присутствующих. Как только нога ступила в точку, где его уже было можно заметить, толпа буквально взревела. Громкие выкрики «Хан Джисон» могли бы оглушить, если бы не наушник, который хоть как-то мог защитить. В толпе он мог заметить целую уйму плакатов с текстом вроде: «Джисон, женись на мне!», «хочу детей от Хана». На самом деле все это было до жути забавно, так как такие плакаты держали в основном школьницы, которые неведомо как попадали на его концерты. Проход был разрешен только с девятнадцати лет, а то есть с совершеннолетия. Но он не сомневался, что его фанатки по настоящему находчивые люди и выкрутиться смогут всегда. Небольшая дрожь чувствовалась на кончиках пальцев. В первых рядах он заметил не только людей из агентства, но и президента? Чего, почему никто ему не сказал. Негодованию и смущению не было предела, почему же так? Но теряться и уходить в себя было нельзя, что довольно-таки жаль. «Так, Хан Джисон, все будет нормально. Мы справимся, файтин!», успокоил он себя в мыслях и помахал куче людей. Крики стали еще громче разноситься по залу и рикошетить от стен. Началась мелодия, спокойная, можно даже сказать удручающая. Песня про несправедливость этого мира, про разбитость сердца человеческого. Крики утихли, все ждали когда Джисон начнет петь, чтобы подпевать ему. Еще пара тактов и мелодичный голос начал свое исполнение.

«Не сошёл с ума, и вполне осознанно - Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом. Туман не уходит с возрастом. Я ищу, я кричу охрипшим голосом. Эти полосы чёрно-белые. Я нашёл любовь, но потерял в неё веру. Она жива, и она еще дышит. И я, чувствую, она меня тоже ищет. Болит голова, но нет аспирина. Так зачем, же я пью эти таблетки от кашля? Не нужны заменители этого мира Есть болезнь, от которой нет лекарства. Мне нужен свежий воздух, и мне не страшно. Билет на поезд, куда не важно. Я не боюсь потерять всё. Начать заново, оттуда куда занесёт.»

Люди тихонько подпевают, легко покачиваясь в такт музыке. На глазах у большинства застыли слезы, в том числе и у Джи. Текст песни он написал еще в школе, а потом уже реализовал в полноценное произведение. Слишком сильно отражается его музыка в душах фанатов помладше. Первая любовь, первое разбитое сердце, первые разочарования в жизни, и наконец — первые проблемы с родителями. Бунтарский возраст самый трудный почти для всех людей. В это время идет кардинальное изменение в психике и характере, что дает почву для частых конфликтов и недоразумений. Что помогло в популяризации треков? Факт того, что сам парень молодой и сам еще считается молодёжью. Сбитое дыхание и вспотевшее тело. Он неимоверно сильно устал, от всей этой активности. Во время одной из песен к нему прилетел женский бюстгальтер, да, нередкая практика среди хип-хоп артистов, но на его концертах это было строго запрещено. В моменте он даже впал в ступор, но быстро собрался с силами и продолжил петь. Взгляд упал прямо в толпу. Оттуда выглядывала до боли знакомая макушка и лицо. Оставался последний трек, тот самый про бывшую любовь. Кончики ушей мгновенно покраснели, а пальцы мелко задрожали. Парню было неимоверно страшно, тот, что в толпе мог вытворить все что ему благоразумится. Мелодия раздавалась басами по всему залу, хоть и сам тембр песни был очень легкий и плавный. Люди почему-то резко расступились, что очень сильно смутило. Но пытаясь не обращать внимание Хан закрыл глаза и продолжил исполнять музыку. Возможно, он пожалеет в дальнейшем, что закрыл глаза, но в данный момент ему было абсолютно плевать. Когда песня начала подходить к концу, он ощутил мягкое касание рук на талии. Легкий шлейф цветов донесся до него. Ошибки в предположении не может быть, это Ли Минхо. Когда Хана аккуратно развернули, внутри что-то слишком сильно сжалось, словно портулак, когда на его лепестки не попадает солнечный цвет. Сухие губы накрыли губы Джисона, слишком мягкий и трепещущий сердце поцелуй. Первые две секунды — ступор, но потом принимается отвечать старшему. В зале доносятся громкие вскрики и писк. Но они это слышат. Хан пытается отдать всего себя в эти взаимодействия, давно его сердце так не горело, слишком давно его не целовали так — как будто он хрустальная кукла, которую можно сломать от одного неверного движения. Он продолжил бы и дальше, но Ли мягко отстранился и взял микрофон в свои руки, допевая полследнюю строчку: — Детка, без тебя я больше не могу это делать. — Оглушительный гул окутал все помещение, казалось, что это пришел конец барабанным перепонкам обоих, но нет, еще не так громко. — Я очень рад, что вы все сюда пришли. А также — Сверкнул Минхо глазами, — до жути рад, что мой Джисон-и продлил сегодня свой контракт и будет дальше вас радовать новыми песнями. А пока, никогда не унывайте, любовь уходит, но на ее место приходит другая. — Слышать такие слова от Ли было слишком смешно. Приходит другая любовь? Да даже если младший выпилится его с того света достанут. Резко прожектора потухают, все помещение оказывается в непроглядной тьме. А люди со сцены быстро покидают ее. Стоило только спуститься на одну ступень, последовал резкий хлопок, голову пронзило внезапной болью. Старший прижал его к стене, буквально нависая над ним. Он в ярости, это было слишком очевидно. Джисон и сам не знает в чем он опять провинился, но точно узнает вечером.

***

Холодно, до жути холодно. К сожалению юноши не только физически. Этот мороз буквально поглощал каждую клеточку ничтожно худого тела, парня втрахивали в капот машины безжалостно и беспощадно. Единственное, что могло радовать, так это то, что в данный момент он стоит спиной к Богу, который беспощадно крутит его судьбой. Волосы налипают на изящные черты лица, несмотря на то, что на термометре едва достигает +7 оба жутко вспотели. Жуткий темп, который сравним со скоростью новенького Макларена, грубые толчки и удушающие движения. Все это жутко сводит с ума, особенно этот контраст. Из головы не выходит тот нежный поцелуй во время концерта, казалось, что быть может не все потеряно. Нет, все было потеряно изначально. Оголенные участки кожи скользят по шероховатому капоту, не самое приятное чувство. Вдруг рука старшего слишком сильно сжимается на горле Хана, в глазах темнеет, а кряхтение становится слишком громким и резким. Срочно нужен хотя бы глоток воздуха, но ему не позволяют этого сделать, лишь ударяют по ягодице. Джисон уже ничего не чувствует, не видит и не слышит. Еще чуть-чуть и он вновь потеряет сознание, которое и так еле как было у него. Ли так и не объяснил в чем заключается его провинность, хотя парень догадывался. На концерте Хан отвел взгляд после столкновения глазами со старшим, скорее всего из-за этого он так вспылил. Глупец. Мозг в какой-то момент просто отказывается работать, а глаза закрываются. Последнее что он помнит, так это то, что он рухнул на капот обессиленным телом. Толчки в уже слишком податливое тело не прекращались, Минхо видимо даже не заметил этого.

*flashback*

— Солнце, — слишком нежно протянул Ли, который неспешно потягивал молочный коктейль. Глазки так и сверкали, а все личико старшего хотелось покрыть мягкими поцелуями. — Ты же знаешь насколько прекрасен. Ты самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. Я так не хочу тебя терять… Ты же не бросишь меня?.. — В голосе проскальзывала некая скорбь и страх. Страх того, что его бросят, как маленького котенка на улице, оставив на растерзание бешенным псам. Хан сидел с явным недоумением на лице. И как тому только пришло в голову, что Джисон откажется от своего единственного лучика солнца? Ни за что в жизни. — Хо, мы с тобой расстанемся только тогда, когда смерть разлучит нас, ну или если ты меня бросишь. Я ни за что в жизни не оставлю тебя одного по своему желанию. — Кажется голос прозвучал слишком тихо и сдавленно, но Ли этого хватило с головой. Младший встал и грациозно подошёл к парню, вцепился в его широкие плечи пальцами, слегка подталкивая его к ближайшей стене. Набросившись на Минхо, мгновенно окольцевав аккуратную шею, словно змея свою жертву. Оглаживая затылок Минхо и играясь с прядью его мягких волос. Заглядывая в глаза парня, словно оказываясь в космосе, ведь в них звезды, туманности, и даже черные дыры, затягивающие сразу, не давая опомниться. Взгляд плавно падает на губы. Самые желанные и сладкие губы, которые хочется целовать всю жизнь. Пробовать их как в первый раз. Пробовать, кусать, проходить по ним языком. это кружит голову и не на шутку возбуждает. Вгрызаясь в эти губы, понимая, что цепь сорвалась и дала свободу действий, с долей грубости и требования он начал сминать их, как в последний раз. Ими не насытиться, хоть вечность прикасайся к ним своими. С каждым движением губ удержаться все сложнее. Углубить поцелуй получается само по себе. скользнув языком в рот любимого и сразу натыкаясь на язык парня, младший начал проходить по нему своим, иногда задевая небу и зубы. А руки уже вовсе гуляют по телу, к которому хочется прикасаться. Неприличные картины сразу же всплывают в фантазии, возбуждая еще сильнее. Этот человек будет так действовать на разум и тело всегда. Несмотря на тугой узел внизу, он не может поддаться соблазну. Оба парня находятся в общественном месте. И на них уже начали смотреть улюлюкая. В мире непринято любить свой пол, это считается неправильным. Вот и сейчас несколько мужчины начали им что-то кричать, явно намереваясь подойти и избить обоих. Джисон слишком быстро оторвался от поцелуя и побежал прочь, придерживая старшего за руку. Они бежали, бежали безумно долго. Но усталости даже не было лишь радость и смех, доносящийся из открытых ртов. Спустя минут тридцать воздуха стало не хватать, и они остановились. Перед ними простиралось огромное поле, усеянное самыми разными цветами. — Божечки, Хан, здесь так красиво… — Почти прошептал старший. Глаза так и сверкали, а легкая улыбка не слезала с лица. Ли посмотрел на восторженного младшего и повалил на землю, буквально придавливая всем своим весом. Руки тихонько щекотали тело того, что внизу, от чего Джисон извивался как змея. Смех был слишком невесомым и как будто не имел никакой тяжести. Слишком комфортен был этот момент. Хотелось запечатлеть его на всю жизнь, именно сейчас был возможно счастливый фрагмент их счастливой жизни. Младшему все-таки удалось выбраться из цепкой хватки, и он поменялся местами с Ли. Полностью ложась на подкаченное тело. Руки зарылись в копну волос и уже привычно перебирали их. Тихие разговоры о всяких мелочах добавляли еще большей непринужденности. На улице стемнело и парни не заметили как уснули.

*The end of the flashback*

Внезапно сознание пришло в норму. Хан все также лежал на капоте BMW, но старшего не наблюдал, быть может его бросили посреди улицы, и он был бы рад такому, но разве Минхо оставил бы свою машину. Черт побери, все его мысли были слишком глупыми, а особенно воспоминания. Рука с силой легла на лицо и он заглушённо простонал. Жить так и дальше уже невозможно, ему надо к психиатру, но его не отпустят. Блять. В стороне стоял Минхо, который тягостно выдыхал дым от тяжелых сигар. Парень наблюдал за обликом расположившимся на капоте. Полностью нагой младший, настолько сексуально выглядел на этой малышке. Но возбуждение как будто рукой сняло, когда он осознал что Джисон отрубился. Трахать человека без сознания у него не было желания. На лице Хана красовались слезы и перевёрнутая улыбка. Да, старший заметил, что у того явные психологические проблемы, но разве он должен был что-то делать с этим? Репутация же может пострадать. Отбросив сигару, он нерасторопно подошел к автомобилю. Худые руки накрывали глаза и в целом лицо. Невесомое движение по линии впалого живота и младший вздрагивает. Руки аккуратно убирают другие от лица, нежно проводя пальцем по худым щекам. Он вглядывается в заплаканные глаза и грустно улыбается. Палец проводит по нижней обсушенной губе и проникает внутрь. Чувствует небольшой вкус, но не обращает внимание. — Джисони, ты опять окунулся в те времена? Да, хорошо тогда было, для тебя — Младший лишь сильнее зарыдал, этот теплый тон убивал, несвойственно то нынешнему Минхо. На него смотрели не с отвращением, а наоборот с волнением и заботой. Хан чувствует совсем мягкое прикосновение на губах и отвечает. Поцелуй не глубокий, совсем поверхностный, но отчего-то такой тёплый, это слишком грызло его изнутри… Руки старшего аккуратно блуждали по обнаженному худому телу и слегка щекотали. Прямо как тогда. Поцелуй длился меньше тридцати секунд, но отпечатался в памяти навсегда. Минхо нежно отстранился, между их губами протянулась тонкая слюнка. Прямо сейчас хотелось прижаться словно маленький котенок и разрыдаться. И младший это сделал, только вот он не рыдал, а просто шмыгал носом. Они просидели в объятиях совсем немного, но по ощущениям казалось что всю вечность. Каждый наслаждался этим моментом и тихонько улыбался…