Любовь На Хирургическом Столе

Сокджин замечает это совершенно случайно. Телефон вспыхивает уведомлением, когда он уже собирается выключить компьютер после затянувшегося рабочего дня. Новое сообщение в общем рабочем чате — бессмысленная болтовня людей о предстоящем дне рождении Чон Хосока. А затем Сокджин по привычке смахивает вниз, пробегаясь по старым диалогам, когда его взгляд цепляется за Ким Тэхёна. И его новую фотографию профиля. Пальцы замирают над экраном. Тэхён улыбается так, как улыбался только рядом с теми, кого любил по-настоящему — ярко, открыто, с этим своим невозможным взглядом из-под длинной чёлки. А рядом стоит Намджун… Спокойный. Красивый. Безупречный. У Сокджина внутри что-то резко сжимается. Руки начинают дрожать, а в горле застревает ком. — Серьёзно..? — тихо выдыхает он. Он раздражённо блокирует телефон и откидывается на спинку кресла. Глупо. Это вообще не должно его задевать. Они с Тэхёном давно расстались. Всё закончилось ещё тогда, когда Сокджин узнал об измене. Тогда он поклялся себе, что больше никогда не позволит Тэхёну влиять на него вот так. Но, похоже, некоторые вещи не меняются. Тэхён всё ещё может вывести его из равновесия одним своим существованием. Телефон снова оказывается в его руках прежде, чем Сокджин успевает подумать. Он открывает профиль Намджуна. Ничего особенного. Фото из клиники. Медицинская конференция. Ужин с коллегами. Идеально выверенная жизнь человека, который привык всё держать под контролем. Ни намёка на личное. Будто этой фотографии с Тэхёном вообще не существует. Сокджин никогда не считал себя мстительным человеком. Наоборот — он всегда был из тех, кто предпочитал уходить молча. Без сцен. Без истерик. Без попыток что-то доказать. Даже после расставания с Тэхёном он не устраивал скандалов, не пытался вернуть его, не разрушал ему жизнь, хотя имел для этого достаточно возможностей. Он просто вычеркнул его из своей жизни. По крайней мере, пытался. Но сейчас, глядя на эту фотографию, Сокджин вдруг понимает одну неприятную вещь: Тэхён всё ещё имеет над ним власть. Одной своей счастливой улыбкой. Одним особенным человеком рядом с собой. И это злит сильнее всего. Тэхён продолжает жить так, будто ничего страшного не произошло. Будто не он разрушил их брак. Будто Сокджин был просто временным этапом, который можно заменить кем-то новым и таким же удобным. А Намджун… Намджун раздражает уже самим фактом своего существования. Спокойный, внимательный, идеальный почти до невозможности. Человек, рядом с которым Тэхён выглядит счастливым. И Сокджин ненавидит себя за то, что вообще сравнивает. Но потом в голове появляется другая мысль. Наверное, слишком опасная… А что, если Тэхён не заслуживает этого спокойствия? Что, если хотя бы раз именно он почувствует, каково это — терять человека? Сокджин медленно проводит пальцем по экрану телефона, не отрывая взгляда от фотографии. Он хочет, чтобы Тэхён понял: некоторые вещи нельзя ломать без последствий. И если Намджун действительно настолько важен для него, тогда Сокджин с удовольствием станет причиной, по которой Тэхён снова перестанет спать по ночам. «Вы завтра свободны?» — пишет Сокджин Намджуну прежде, чем успевает остыть. Соблазнив Намджуна, он убьёт двух зайцев разом — отомстит любовнику и бывшему мужу… Ответ приходит спустя пять минут: «Да. После семи буду свободен.» Сокджин перечитывает сообщение несколько раз, будто пытается найти в этих словах что-то ещё. Намёк. Сомнение. Отказ. Но ничего нет. Сокджин тяжело вздыхает, сам не зная, как это все ему теперь расхлебывать. 

***

На следующий вечер Сокджин приезжает в ресторан пораньше. Волнение захватывает его с головой. Он видит Намджуна не в первый раз, но впервые имеет на него особые виды.  Он выбирает столик в глубине зала, подальше от людей, снимает пальто и машинально поправляет рукава рубашки. В помещении играет тихий джаз, посетители негромко переговариваются между собой, а за окнами медленно темнеет вечерний Сеул, постепенно промокая под дождем. Сокджин ловит себя на том, что постоянно смотрит на входные двери. Он пытается себе внушить, что это лишь очередная встреча с клиентом. Тогда почему сердце начинает биться быстрее в тот момент, когда дверь ресторана наконец открывается? Намджун появляется внутри, стряхивая с плеч капли дождя. Тёмное пальто, чуть растрёпанные волосы, усталый взгляд после долгого рабочего дня. Красивый. Эта мысль возникает слишком быстро. Намджун замечает Сокджина почти сразу и мягко улыбается, подходя ближе. — Простите, я не заставил Вас долго ждать? — Нет, — быстро отвечает Сокджин. Намджун садится напротив, благодарит официанта за меню и выглядит так спокойно, будто для него это действительно обычный рабочий ужин. Будто он не человек, из-за которого у Сокджина вчера дрожали руки. Несколько секунд между ними висит тишина. Потом Намджун вдруг слегка хмурится. — Вы сегодня выглядите уставшим.  — Тяжёлая неделя, — отвечает Сокджин, понимая, что не спал всю ночь из-за той чертовой фотографии.  — У вас они все тяжёлые. И снова этот внимательный взгляд. Слишком внимательный…   Сокджин отводит свой взгляд к меню, лишь бы не смотреть в чужие глаза слишком долго. Потому что всё начинает идти не по плану. Это ведь Сокджин должен попытаться соблазнить Намджуна, но это именно он, кто продолжает краснеть и смущаться.  Он ведь пришёл сюда не ради Намджуна. Не потому что ему нравится звук его голоса. И уж точно не потому, что Сокджину хочется смотреть на него дольше, чем следует. Это просто месть. Он повторяет это себе снова и снова, пока Намджун что-то рассказывает про клинику, устало потирая переносицу. Просто месть. Но чем дольше длится этот вечер, тем сильнее Сокджин понимает: он не контролирует ситуацию так, как думал. Намджун говорит спокойно, без давления, будто действительно пришёл обсудить обычный рабочий вопрос. Он не пытается нравиться, не играет, не флиртует — и именно это почему-то выбивает Сокджина из равновесия сильнее всего. Люди, которых можно «соблазнить», обычно оставляют хоть какие-то зацепки. Реакции. Ответные сигналы. Намджун — нет. Он просто ведёт себя нормально. И от этого становится сложнее всего. Сокджин делает глоток воды, чтобы скрыть заминку, и почти злится на себя за это. — Вы со всеми так разговариваете? — вдруг спрашивает он, сам не понимая, зачем. Намджун поднимает взгляд. — Как? Сокджин на секунду замирает. Слишком прямой вопрос. — Так… словно они что-то для Вас значат, — наконец отвечает он холоднее, чем хотел. Намджун слегка усмехается, опираясь локтем о стол. — Я привык разделять работу и всё остальное. Думаю, нет, не со всеми.  — Это помогает? — Иногда, — спокойно отвечает Намджун. — Иногда наоборот мешает. Сокджин отводит взгляд к столу, лишь бы не застревать в разговоре дольше, чем нужно. Он не может считывать Намджуна… и не совсем понимает, что тот имеет ввиду.  Это должно было быть проще. Он должен был просто поужинать, сказать пару правильных фраз, мягко направить разговор туда, куда ему нужно. Но вместо этого он почему-то слушает. О том, как прошёл день в клинике. О сложной операции. О том, как некоторые пациенты боятся не боли, а результата. О том, что несмотря на попортившуюся репутацию из-за предстоящего суда, пациентов всё равно хватает.  И Сокджин ловит себя на мысли, что не заметил, как перестал ждать момента, чтобы уйти из разговора. И это раздражает, потому что он пришёл сюда не за этим. Не за тем, чтобы ему становилось интересно. Это должна была быть простая схема. — Вы плохо спали? — Намджун делает глоток красного вина, возвращая разговор к адвокату.   — Д… да, наверное, — Сокджин чувствует, что больше не может делать вид, что увлечен едой.  — Работа? Или личная жизнь? — Намджун впервые говорит о личной жизни.   Сокджин кидает на врача удивленный взгляд, но тут же улыбается, надеясь, скрыть свое волнение.  — Моя личная жизнь — это работа.  А Ваша?  — Ну, думаю, будет лучше, чем у Вас, — усмехается Намджун.  Сокджин правда не хотел резко реагировать, но почему-то моментально краснеет от злости. — Простите?!  — Я имею ввиду, что успеваю совмещать работу и личную жизнь. Сокджин на секунду замирает, затем медленно ставит бокал на стол. — Очень… рад за Вас,— произносит он ровно, но голос звучит холоднее, чем должен. Намджун чуть наклоняет голову:  — Вы злитесь? — С чего бы мне злиться? — слишком быстро отвечает Сокджин. Намджун не улыбается. Просто смотрит спокойно, без давления, будто действительно пытается понять, что происходит. — Я не понимаю, — наконец говорит он. — Вы сами предложили встретиться сегодня. Я думал… может… Вы хотите подружиться…  Сокджин замирает. Он сам написал. Сам предложил ужин. И сейчас делает вид, что это ничего не значит. — Это было по делу, — холодно отвечает он. — По какому именно? — спокойно уточняет Намджун. Сокджин открывает рот… и закрывает, потому что конкретного ответа нет. Только эта фотография, которая до сих пор стоит перед глазами. — Обсуждение стратегии, — наконец произносит он. Намджун медленно кивает. — Тогда почему не в офисе? Сокджин чуть отводит взгляд. — Я посчитал, что так будет удобнее. — Кому? — спокойно спрашивает Намджун. И в этот момент у Сокджина внутри что-то резко обрывается. Потому что ответа нет. Потому что правда звучит слишком жалко. Он резко выдыхает, проводя рукой по лицу. — Вы всегда так допрашиваете людей за ужином? Намджун чуть замирает. — Я не допрашиваю. — Вы давите. — Я задаю вопросы, потому что вы ведёте себя странно, — спокойно отвечает Намджун. Сокджин усмехается, но в этом нет ни капли веселья. — Странно? — Вы позвали меня сюда, почти не говорите о деле, злитесь на каждый мой ответ и избегаете прямого взгляда, когда речь заходит о простых вещах. Сокджин чувствует, как внутри поднимается волна — резкая, неконтролируемая. Не из-за слов. А из-за того, что его слишком хорошо «видят». — Вы меня анализируете? — холодно спрашивает он. — Я просто говорю фактами, — спокойно отвечает Намджун. И это становится последней каплей.Сокджин резко отодвигает стул. Звук скрипа разрезает тихую идиллию ресторана.  — Отлично! — говорит он сухо. — Тогда если всё так «странно», то давайте дальше без меня.  Намджун поднимает взгляд. — Вы уходите? — У меня внезапно пропал интерес к «стратегии», — отрезает Сокджин. Он берёт пальто, не глядя на Намджуна. Его всего трясет от эмоций, движения резкие, почти злые. Намджун не встаёт, лишь молча наблюдает за адвокатом.  — Если дело было действительно рабочим, — спокойно говорит он, — Вы бы не ушли. Сокджин замирает на секунду. Его спина напряжена.  Пальцы плотно сжаты на ткани пальто. Он не оборачивается. — Вы ничего обо мне не знаете, — холодно бросает он. И наконец выходит из ресторана, кидая опешившему официанту смятые купюры. Дверь закрывается за ним слишком громко.

***

Чон Чонгук точно знает, когда у Ким Сокджина плохое настроение. И этот день становится именно таким, поэтому прокурор, как обычно околачивающийся в их адвокатской конторе чаще, чем у себя на работе, даже не пытается сдержать улыбку, заходя прямо в офис адвоката Кима.  — Чего надо? — Сокджин сидит в очках, работая за компьютером. Вторая ночь без нормального сна, тёмные синяки под глазами и ноль энергии для споров с Чоном. — После развода ты стал ещё грубее, — Чонгук нагло садится за чужой стол и похабно улыбается. — Совсем никто не даёт? Сокджина раздражает Чонгук. И это слишком очевидно для них обоих. Но если первый не любит эти их мини-разборки, то второй ловит от них веселье каждый раз. — Я не собираюсь с тобой обсуждать свою постель, — спокойно отвечает Сокджин, решая умолчать о том, что технически он всё ещё замужем. — Какая трагедия, — Чонгук театрально вздыхает, закидывая ногу на ногу. — А я уже хотел предложить психологическую помощь от прокуратуры. — Тебя самого бы кто-нибудь пролечил. — О, вот это уже похоже на моего любимого адвоката, — довольно усмехается Чонгук. — Значит, настроение действительно отвратительное. Сокджин раздражённо снимает очки и откладывает их на стол. — Ты пришёл по делу или решил окончательно добить меня своим присутствием? — Вообще-то по делу, — Чонгук вытаскивает из папки несколько документов, но не спешит передавать их. — Но смотреть на твоё лицо сейчас гораздо интереснее. — Тогда иди в цирк. Там таких клоунов любят. Чонгук тихо смеётся. Сокджин ненавидит то, как легко Чонгук чувствует чужое состояние. Особенно его. — Ты опять не спал? — уже спокойнее спрашивает прокурор, чуть прищурившись. — Какая тебе разница? — Никакой, — мгновенно отвечает Чонгук. — Просто ты выглядишь так, будто готов убить первого, кто скажет тебе доброе утро. — Тогда тебе стоит помолчать. — Не могу. Это разрушит мой образ. Сокджин закатывает глаза и снова тянется к компьютерной мышке, всем видом показывая, что разговор окончен. Но Чонгук не уходит. Наоборот — наклоняется чуть ближе через стол. — Серьёзно, что случилось? — Ничего. — Врёшь. Сокджин поднимает на него тяжёлый взгляд. — Прокурор Чон, ты сейчас допрашиваешь меня? — Пытаюсь понять, кого мне придётся отмазывать, если ты всё-таки кого-нибудь прибьёшь. Сокджин невольно усмехается. — О, наконец-то, — довольно тянет Чонгук. — А то я уже начал переживать, что твоё лицо так и останется в режиме «разведённый мужчина в кризисе». — Ещё слово — и кризис будет у тебя. — М-м, угрожаешь прокурору? Опасно. Сокджин качает головой, пытаясь скрыть улыбку. — Ты невозможен. — Зато я хотя бы заставил тебя перестать выглядеть так, будто ты готов выпрыгнуть из окна своего офиса. Чонгук смотрит на него чуть дольше обычного, а потом неожиданно добавляет уже тише: — Тебе стоит иногда отдыхать, Сокджин. Тот на секунду зависает, потому что голос Чонгука вдруг звучит слишком серьёзно. И даже… мягко? Но уже через мгновение прокурор снова ухмыляется, разрушая момент. — Хотя синяки под глазами тебе даже идут. Такой… драматично красивый. Сокджин тут же щурится. — Выметайся из моего кабинета. Чонгук только смеётся, бросает документы на стол, поднимаясь со стула. — Как скажете, господин адвокат. И уже у двери, обернувшись через плечо, лениво добавляет: — Но если тебя всё-таки снова бросят — зови. Я хотя бы ужин оплачу. После чего моментально скрывается за дверью, пока в него не полетело что-нибудь тяжёлое.

***

Вечер тянется мучительно медленно. Сокджин сидит в пустой квартире с кружкой давно остывшего зеленого чая и уже третий раз перечитывает один и тот же документ, не понимая ни слова. Мысли всё равно возвращаются туда. В ресторан. К Намджуну. К его спокойному голосу и растерянному взгляду в тот момент, когда Сокджин резко поднялся из-за стола и ушёл, даже не попытавшись нормально закончить разговор. — Чёрт!  Он слишком остро отреагировал. И хуже всего было то, что Намджун даже не понимал причины. Сокджин раздражённо проводит рукой по лицу. Если бы всё было так просто.  Если бы Намджун знал, кто такой Тэхён. Если бы знал, почему одна фотография выбила из Сокджина весь контроль, который он так старательно держал. Но Намджун не знал. Для него Сокджин просто внезапно стал холодным и резким без всякой причины. И от этого внутри становилось ещё неприятнее. Телефон лежит рядом на диване. Сокджин несколько раз берет его в руки, открывает чат и снова откладывает.  Это было глупо. Он никогда не любил извиняться. Особенно когда эмоции ещё до конца не улеглись. Но сейчас раздражение постепенно сменялось чем-то куда более тяжёлым — сожалением. Намджун не заслужил этого. В конце концов Сокджин коротко выдыхает и быстро печатает сообщение, прежде чем успевает передумать. «Простите за вчерашнее. Я перегнул.» Несколько минут ответа не было. Сокджин уже почти откладывает  телефон, когда экран всё-таки загорается. «Если честно, я думал, Вы больше мне не напишите.» Сокджин хмурится.  Пальцы быстро касаются  клавиатуры. «Мне еще Вам лицензию сохранять.» На этот раз ответ приходит быстрее. «Тогда я рад.» Сокджин устало прикрывает глаза. Намджун опять слишком спокойный. У этого врача словно ноль притензий, ноль обиды. Это только сильнее заставляет чувствовать себя виноватым.  Телефон снова вибрирует.  «Давайте попробуем ещё раз? Без побегов из ресторана.» Сокджин невольно усмехается себе под нос. — Вот же… Он посмотрел на сообщение ещё несколько секунд, прежде чем ответить. «Не обещаю.» «Это уже звучит как согласие… на встречу.» Сокджин качает головой, чувствуя, как напряжение внутри медленно отпускает. Совсем немного. Но достаточно, чтобы впервые за весь день нормально выдохнуть. Сокджин шлет Намджуну улыбающийся смайлик.  Почти сразу приходит ответ: «Договорились.» Сокджин  всё-таки позволяет себе едва заметно улыбнуться. В ту ночь он наконец-то спит очень крепко. 

***

Новая встреча состоялась через два дня. И всё это время Сокджин ненавидел себя за то, что думал о ней слишком часто. Он ловил себя на том, что проверяет телефон между делами, раздражается от собственных ожиданий и слишком хорошо помнит короткое «договорились» в конце переписки. Это начинало действовать на нервы. Особенно потому, что Намджун ничего для этого не делал. Не заваливал сообщениями. Не навязывался. Не проходил в контору, как делал это раньше. Не пытался вытянуть Сокджина на разговор после той сцены в ресторане. Небольшой ресторан в стороне от центра, тихий, без лишнего шума и пафоса. Здесь почти не было людей, а мягкий свет делал атмосферу слишком спокойной для человека, который последние двадцать минут мысленно готовился к новой катастрофе. Сокджин опять приходит пораньше. И почти сразу жалеет об этом. Потому что ожидание оказывается хуже. Когда Намджун наконец появляется в дверях, Сокджин смущается, но не отводит взгляда.  На враче темное пальто, под низом белая рубашка, слегка расстегнутая на верхние две пуговицы.   Намджун улыбается почти сразу, заметив Сокджина. Будто между ними не было того отвратительного вечера. — На этот раз Вы хотя бы не собираетесь сбежать в первые тридцать минут? Сокджин фыркнул. — Зависит от вашего поведения. — Тогда постараюсь быть невыносимым умеренно. Намджун сел напротив, снимая пальто. Сокджин отвёл взгляд к меню. — Я всё ещё считаю, что Вы драматизировали в сообщениях. — А я всё ещё считаю, что Вы ушли очень эффектно. Намджун тихо рассмеялся. И Сокджин неожиданно понимает, что был готов к неловкости, к осторожности, к натянутому разговору — но не к тому, что Намджун поведёт себя так естественно. Словно действительно решил просто дать ему второй шанс. Официант принимает заказ и уходит.  На несколько секунд между ними повисает тишина.  Намджун слегка наклоняет голову, рассматривая адвоката. — Сегодня Вы выглядите бодрее.  — Выспался.  — Я, кстати, хотел занести кофе, но подумал, что Вам будет некомфортно. Сокджин сухо усмехается.  — Некомфортно?  — Да. Мне всё-таки показалось, что я Вас обидел. Видимо, мне не стоило говорить о личной жизни.  — Нет, всё в порядке, — Сокджин понимает, что за четыре года отношений с Ким Тэхёном, он забыл, как флиртовать.  — Правда?  — Правда, — Сокджин осторожно улыбается, затем намеренно смотрит на губы Намджуна и обратно ему в глаза. Наверное, это выглядит очень неловко, но Намджун это никак не комментирует. — У меня никого нет, если Вы об этом.  Им приносят еду и напитки — две пасты и два бокала белого сухого. Намджун делает первый глоток и резко спрашивает, будто вопрос пришёл ему в голову совершенно случайно. — Тогда можно задать немного личный вопрос? — И насколько «личный»? Намджун едва заметно улыбается. — Настолько, что Вы сейчас начнете искать повод не отвечать. — Ну попробуйте…  — Ладно… Просто мне стало интересно… Вы одинаково плохо флиртуете со всеми или только с мужчинами? На секунду повисает тишина. Сокджин чуть не давится вином, поспешно ставя бокал на место.  — Это сейчас был очень завуалированный вопрос? — Я старался быть деликатным. — Ужасно получилось. Намджун в очередной раз слегка смеется.  — Так что? Мне продолжать строить теории? Сокджин прищурился, глядя на него поверх бокала:  — А если да? Если только с мужчинами?  Улыбка Намджуна становится чуть шире. — Тогда многое начинает иметь смысл. Сокджин медленно сжимает пальцы на бокале с вином. Слишком сильно, от чего рука подрагивает. Намджун замечает это почти сразу. — Эй. Сокджин поднимает взгляд. — Всё нормально? Сокджин на секунду чувствует себя ужасно уставшим. — Да, — тихо отвечает он. — Просто день был тяжёлый. Это была ложь. Но Намджун, к счастью, не давит. Только кивает.  — Тогда сегодня без сложных разговоров. Сокджин приподнимает бровь, спрашивая:  — А у нас были сложные разговоры? — Один точно был. Закончилось всё Вашим побегом. — Вы никогда не забудете это, да? — Нет. Это слишком смешно. Сокджин закатывает глаза, а Намджун снова улыбается.  Они разговаривают около трех часов прежде, чем сесть в разные такси. Сокджин ловит себя на том, что улыбается. Улыбается после «свидания» с любовником своего бывшего возлюбленного…