Любовь На Хирургическом Столе

Сокджин поднял архивы почти машинально — скорее из упрямства, чем из реального желания что-то доказать или опровергнуть. Сначала всё выглядело привычно: жалоба, операция, осложнение, подпись Намджуна. Та же сухая цепочка фактов, которая с самого начала казалась ему слишком удобной для обвинения. Но чем глубже он уходил в документы, тем сильнее появлялось странное ощущение несостыковки. Он вернулся к предоперационным обследованиям пациентки. И остановился. Слишком чистые показатели. Слишком «идеальная» картина для человека, у которого в анамнезе должно было быть хроническое заболевание. Сокджин нахмурился и открыл дополнительные файлы — старые медицинские данные, которые он запросил формально, без особых ожиданий. И именно там всё начало рушиться. Сахарный диабет. Подтверждённый задолго до операции. Он медленно перечитал строку, словно надеясь, что она изменится. Не изменилась… Пациентка с диабетом. Пациентка, которой ринопластика изначально несла высокий риск — не просто эстетический, а функциональный. Сокджин резко выпрямился. — Этого… не может быть… Пальцы быстро открыли предоперационные анализы, те самые, на основании которых Намджун был фактически обвинён. И теперь разница бросалась в глаза слишком явно. Уровень глюкозы был нормальным. HbA1c — тоже. Слишком нормальным. Не для её истории болезни. Он открыл оригинальные данные ещё раз — и только тогда заметил несостыковку в оформлении. Другая клиника. Другая форма. И мелкие детали, которые не бросались в глаза сразу: формат печатей, подписи, даже структура бланка. Подделка. Сокджин медленно откинулся на спинку кресла. В груди неприятно сжалось. — Она солгала… — выдохнул он почти беззвучно. И в этот момент смысл осложнения стал очевиден. После ринопластики у пациентки возникли проблемы с дыханием — не из-за ошибки хирурга, а из-за того, что её организм изначально был в состоянии, которое нельзя было игнорировать. Диабет. Плохая микроциркуляция. Нарушенное заживление тканей. Риск некроза и рубцевания внутри носовых структур, который мог привести к функциональному ухудшению дыхания даже при идеально выполненной операции. Сокджин провёл рукой по лицу, чувствуя, как холод медленно поднимается от груди к горлу. Намджун не просто не был виноват. Он стал тем, кого подставили чужая ложь и поддельные данные.

***

— Я подумал, Вы снова пропустите обед, — непринужденно говорит Намджун, ставя стакан кофе на стол Сокджина. Тот поднимает взгляд от бумаг. — Я могу подумать, что Вы обо мне заботитесь, — Сокджин невольно улыбается — он мечтал о кофе.  Намджун ничего не отвечает, лишь улыбается и садится напротив.  — Вы слишком уверенно заходите в мой кабинет для человека, которого никто не вызывал. — А Вы слишком сегодня добрый, раз не спешите выгонять.  Сокджин чуть прищуривается. — Это временно. — Я запомню, — спокойно говорит Намджун. Сокджин делает глоток кофе и кивает на папки. —  Значит, Вы и сегодня не по делу. — А Вы всегда недовольны, когда я просто прихожу? — Обычно я Вас выгоняю. — Ну надеюсь, что не сегодня. Сокджин хмыкает. — Сегодня у меня, похоже, нет сил спорить. — Или нет желания, — мягко добавляет Намджун. Сокджин на секунду смотрит в сторону, потом снова на него. — Вы всегда такой наблюдательный? — Только с людьми, которые мне интересны. Пауза становится чуть длиннее. Сокджин делает вид, что занят кофе. — Это опасная привычка, доктор, —спокойно отвечает Сокджин, чуть усмехаясь. Он чуть наклоняет голову и добавляет, будто шутя.  — Ваш партнёр не будет ревновать к таким визитам? Намджун замирает на долю секунды. Потом спокойно отвечает: — У меня нет партнёра. Сокджин моргает. — …нет? — Нет. И почему-то это звучит слишком просто. Сокджин медленно отводит взгляд. — Понятно… Он делает ещё глоток кофе, но вкус уже как будто другой. Сокджин медленно ставит стакан на стол и чуть кивает, словно принимает информацию, но внутри вместо спокойствия поднимается неприятное раздражение. «Конечно», — проносится у него в голове. — «Так я и поверил». Он уже видел такие ответы раньше. Слишком аккуратные. Слишком отрепетированные. Люди так говорят, когда не хотят углубляться дальше. Когда есть что скрывать. Намджун наблюдает за ним спокойно. — Вы мне не верите? — спрашивает он наконец. Сокджин усмехается уголком губ, но без тепла. — Я вас почти не знаю, чтобы верить или не верить. Слишком ровная реакция Намджуна только усиливает это ощущение. Ни смущения, ни попытки оправдаться. Как будто ему вообще всё равно, что о нём думают. — Просто странно, — добавляет Сокджин холоднее, чем собирался. — Мне казалось, что я что-то слышал о Вас…  Намджун чуть наклоняет голову. — Что именно Вы слышали? Сокджин задерживает взгляд на нём на секунду дольше, чем нужно. И сам не понимает, откуда берётся это чувство. Неуверенность? Нет. Скорее — неприятное ощущение, будто перед ним не до конца честная картина. Слишком гладкая жизнь. Слишком правильные ответы. Слишком удобное «нет партнёра». — Видимо, мои коллеги ошиблись, — наконец отвечает он, отводя взгляд. Придуманная ложь на ходу неприятно оседает на сердце Сокджина.  Намджун слегка усмехается. — Вы сейчас пытаетесь меня поймать?  — Я просто ошибся, — сухо отвечает Сокджин. Но внутри мысль не отпускает. Зачем он врёт об отсутствии партнера? Может, они расстались?  Сокджин делает очередной глоток кофе, но вкус окончательно становится странным. Слишком горьким. И в этот момент в голове на секунду всплывает родное лицо. Тэхён. И всё, что он когда-то говорил. И всё, что потом оказалось ложью. Сокджин чуть сильнее сжимает стакан. Ему вдруг становится мерзко. Он решает не говорить Намджуну о той информации, что он нашел об пациентке. Решает не радовать. Он больше не собирается быть тем, кого снова легко обманывают. — Думаю, Вам пора, — бросает Сокджин.  Намджун лишь хмыкает, встает и обходит рабочий стол неспешной походкой. Каждый его шаг заставляет адвоката нервничать всё сильнее. Сокджин громко сглатывает, когда Намджун склоняется над ним, и их лица оказывается слишком близко друг другу. Ловкие длинные пальцы цепляют очки Сокджина, на что он возмущено выдает:  — Что вы себе позволяете?  Лицо Намджуна всё так же близко. Он смотрит так пристально, что Сокджин готов поднять белый флаг, потому что такого мужчину ему не соблазнить. Тот, сам кого хочешь, соблазнит.  — Вас так расстроил тот факт, что у меня нет партнера? — Намджун не спешит отдавать очки обратно, не отстраняется, не отводит взгляда. — Я даже не знаю, как Вас понимать…  — Вы не соблюдаете субординацию, — Сокджин уже весь сжался, он чувствует себя невероятно маленьким рядом с этим человеком.  — Разве? Я еще ничего не сделал, — хмыкает врач. Одной рукой он упирается в кожаное кресло, другой держит очки, но его лицо становится всё ближе. Сокджин чувствует его мятное дыхание на своем лице. — Мне стоит это сделать? Чтобы Вы не обвиняли меня просто так… — Сделать… что?  — Вам показать? — бровь Намджуна вопросительно изгибается.  Сокджин теряется от этого вопроса. Он слышит свое собственное сердце у себя в ушах. Губы Намджуна в миллиметрах от губ Сокджина. Адвокат зажмуривается и задерживает дыхание.  Проходит бесконечно долгих десять секунд, но ничего так и не происходит. А затем Сокджина легонько щипают за нос.  — Вы покраснели. Неужели думали, что я Вас поцелую?  Сокджин вспыхивает еще больше, резко открывая глаза. Намджун уже не нависает над ним, а стоит чуть в стороне.  — Ничего я не думал!  — Конечно, — невозмутимо соглашается Намджун и кладет очки обратно на стол. — Именно поэтому Вы сидели с закрытыми глазами так, будто ожидаете приговора. — Вон из моего кабинета. — Уже ухожу. Сокджин раздражённо хватает очки и надевает их обратно. — И прекратите вести себя так. — Как именно? — Вот так. — Очень конкретное замечание для юриста. Сокджин бросает на него взгляд, который обычно заставляет нервничать даже самых упрямых клиентов. На Намджуна он, как обычно, не производит никакого впечатления. Врач лишь поправляет рукава рубашки и направляется к двери. — Кстати, — произносит он уже почти у выхода. Сокджин обречённо закатывает глаза. — Что ещё? — Вы так и не сказали, почему решили, что я Вам соврал. Тишина повисает на несколько секунд. Сокджин медленно поднимает голову. — Потому что люди врут. Улыбка Намджуна заметно поблекла. — Все? — Достаточно многие. Намджун некоторое время смотрит на него молча. Впервые за всё время в его взгляде не было привычной лёгкости. Будто он хочет что-то сказать. Что-то важное. — Понятно, — только и произнёс он. Сокджин неожиданно чувствует себя виноватым. Совершенно необоснованно. Это ведь не он начал этот странный разговор. Не он нависал над чужим столом. Не он выводил собеседника из равновесия. И всё же чувство осталось. Намджун уже берется за ручку двери, когда Сокджин вдруг окликает его: — Доктор. Тот оберачивается. — Да? Сокджин смотрит на папку с документами, лежащую рядом с кофейным стаканом. На несколько секунд ему захотелось рассказать всё, что он узнал. Увидеть реакцию Намджуна. Услышать его мнение. Но потом воспоминание о Тэхёне снова болезненно кольнуло где-то под рёбрами. Нет. Не сейчас. — Ничего, — спокойно говорит он. — Можете идти. Намджун изучает его лицо ещё пару секунд. Слишком внимательно. Слишком понимающе. От этого становилось не по себе. — Хорошо, господин адвокат. На этот раз он действительно выходит. Дверь тихо закрывается. В кабинете снова становится непривычно тихо. Сокджин ещё несколько секунд смотрит на пустой дверной проём. Потом переводит взгляд на стакан кофе. Он уже остыл. Как и следовало ожидать. Но почему-то выбрасывать его не хотелось. Сокджин недовольно цокает языком, берет папку с документами и пытается вернуться к работе. Через минуту он ловит себя на том, что уже третий раз перечитывает одну и ту же строчку. А ещё через минуту — что прислушивается к шагам в коридоре. Словно ждёт, что кое-кто слишком самоуверенный сейчас снова откроет дверь без стука. Но дверь остается закрытой…

***

Хосок праздновал день рождения в небольшом баре, в котором заранее забронировал место. Музыка гремит так, что приходится почти кричать, чтобы тебя услышали, а на длинном столе уже выстроились бутылки и закуски. Сокджин пожалел о своем согласии прийти почти сразу, как переступил порог. — Нет, серьезно, — ворчит он, наклоняясь к Хосоку. — Что здесь делает Чонгук? Хосок невинно моргает. — Празднует мой день рождения. Вы оба ведете себя так, будто находитесь в каком-то древнем противостоянии. Сокджин бросает взгляд через зал. Чонгук стоит возле бара и что-то обсуждает с барменом. Почувствовав взгляд, он поворачивает голову. Они встречаются глазами. Чонгук поднимает стакан в приветствии, Сокджин на это демонстративно отворачивается.  — Видишь? — говорит он Хосоку. — Что именно? — Его лицо меня раздражает. — А мне кажется, тебя раздражает абсолютно всё. Сокджин ничего не отвечает.  После того, как он узнал об измене Тэхена. С тех пор его раздражало действительно всё. К полуночи половина гостей уже была пьяна. Хосок танцевал на импровизированной сцене вместе с какими-то новыми знакомыми из бара, а Сокджин сидел за столом и пил уже неизвестно какой по счету стакан. Он почти не чувствовал вкус алкоголя. Только неприятную тяжесть внутри. — Не слишком ли быстро? Голос рядом заставляет его поднять голову. Чонгук. Конечно. — Тебя не спрашивал. Чонгук вздыхает и садится рядом. — Ты всегда такой невыносимый? — Только рядом с прокурорами. — А я думал, только рядом со мной. Сокджин хотел огрызнуться, но вместо этого неожиданно рассмеялся. Немного. На это не было никаких причин. Чонгук заметил это. — Вот. Уже лучше. — Не начинай. — Что? — Жалеть меня. — А кто сказал, что я собираюсь тебя жалеть? Сокджин сделал еще один глоток. — Все знают. — Что знают? — Что мой муж мне изменил. Чонгук на это ничего не отвечает, лишь чокается стаканом с адвокатом. Он просто молча сидит рядом, не задавая никаких вопросов.  Еще через час Сокджин окончательно потерял счет выпитому. Теперь он сидел на диване в углу и смотрел куда-то в одну точку. Чонгук приносит ему воду. — Не хочу. — Выпей. — Не хочу. — Выпей. Ты ужасно пьян. Сокджин все-таки берет стакан. В его голове уже нет места рациональности. Одни эмоции, что хотят вырваться наружу.  — Знаешь, что самое отвратительное?  — Что? — Я ведь правда его любил. Сокджин говорить это без злости, без истерики. Только устало. Чонгук смотрит на него несколько секунд. — Тогда проблема не в том, что ты любил. — А в чем? — В том, что он этого не оценил. Сокджин опускает взгляд. Ему кажется, что сейчас снова станет очень больно, что снова пробьет на слезы. Но почему-то ничего не происходит.  Чонгук просто сидит рядом. Слушает. И не пытается исправить его чувства. Когда вечеринка закончилась, гостей осталось совсем немного. Хосока, который напился сильнее всех, уже увезли домой другие коллеги.  Сокджин стоит на улице, пытаясь понять, почему земля слегка качается. — Такси вызвал? — спрашивает Чонгук. — Вроде да. — Вроде? — Не помню. Чонгук качает головой и достаёт телефон. — Я вызову. Сокджин с трудом фокусирует взгляд и смотрит на прокурора внимательнее. — Ты не такой уж раздражающий, как я думал. — Спасибо. Очень трогательно. — Не зазнавайся. Чонгук усмехается. И Сокджин растягивает пухлые губы в пьяной улыбке. На удивление плакать больше не хочется…  Чонгук вызывает себе такси только тогда, когда уезжает Сокджин, который заверяет, что со всем справится сам.  Уже дома Сокджин, будучи всё еще пьяным, проверяет фотографию профиля Тэхёна, и с нее до сих пор ему улыбается Ким Намджун….