Гори!

      Следующее утро встретило резким свистом холодного ветра, воздух будто гудел от напряжения — можно было не открывать глаза, чтобы понять причину этих звуков, и попробовать заснуть снова, но сон уже ушел. Приподнявшись на руках, я оглядел крошечную палатку. Соседний спальник пустовал, а на дальнем недовольно ворочалась Брандиш. Потянувшись всем телом, я потихоньку выбрался на свежий воздух.       У самой кромки озера, в полумраке еще не до конца отступившей ночной тьмы, тренировалась Венди. Перед ней то ярко вспыхивала, то почти совсем затухала большая пентаграмма призыва душ, именуемая Системой как Млечный Путь. Сестренка, закусив губу, концентрировалась на построении довольно сложной магической пентаграммы.       Я подошел и встал рядом, наблюдая за процессом построения заклятия пока что без завершающей саму пентаграмму призыва центральной части. Меня сестренка заметила, но отвлекаться от своего занятия не стала. Я внимательно оглядел получившуюся композицию, и Система тут же выдала имеющиеся в эфирной конструкции проблемы, которые я немедленно озвучил Венди:       — Во внешнем круге не дотягиваешь концентрацию эфира, а срединные глифы наоборот, перекачаны, поэтому идет такой скачкообразный отток маны.       Это только у меня, благодаря подсказкам Системы, получалось с первого раза активировать все новые заклятья правильно и с первого раза, а остальным приходилось упорно работать, чтобы добиться нужного результата. Это касалось даже Венди, получившей память драконицы, которая, видимо, и могла применять в свое время Млечный Путь.       Сестренка в удивлении вскинула брови, но все же последовала моим указаниям и облегченно выдохнула, когда пентаграмма стабилизировалась и мерно засияла призрачно-зеленым светом.       — Я умею применять его, так что немного разбираюсь в специфике, — сказал, предвосхищая вопрос.       Сестренка еще пару мгновений удерживала незавершенную конструкцию, запоминая ощущения, а потом развеяла ее и повернулась ко мне:       — Поможешь с остальными? Хочу поскорее разобраться с наследством Грандины.       — Если ты имеешь в виду школу спиритизма, то тут я вряд ли буду хорошим помощником, ведь Млечный Путь — это единственное известное мне заклинание данного направления.       — Из того, в чем я планировала попрактиковаться в первую очередь, это продвинутые заклинания поддержки, более мощные, чем мне были ранее известны. И мне необходимо…       — Не то чтобы я запрещал тебе осваивать новые возможности, и, без сомнения, поддерживающие заклинания очень важны, но… — я понимал ее желание поскорее опробовать новые знания, но недавно полученный опыт подсказывал, что торопиться не стоит. Венди склонила голову набок, кинув на меня вопросительный взгляд. — Помнишь, о чем говорил доктор Лиар? Резкий скачок сил — заметь, уже второй! — за довольно короткий период времени… — я не хотел напоминать о произошедшем в другом мире, но реально опасался, что с Венди от чрезмерных тренировок может приключиться то же, что и со мной.       Сестренка поежилась, видимо, вспомнив Эдолас.       — Давай просто последуем его рекомендациям? — Венди слабо кивнула, отворачиваясь. — Минимум две недели покоя, а потом, постепенно, начнем давать твоему организму умеренные нагрузки…       — Я поняла, — резче, чем стоило бы, ответила Венди и, почувствовав что это прозвучало грубовато, уже мягче добавила: — Да, ты прав. Встречаться с ним еще раз у меня желания нет.       Несмотря на то, что сильнейший драконоборец, более известный всему миру как Акнология, оказался нашим отцом, Венди теплых чувств — особенно после произошедшего на острове — к нему не питала. Нет, он помог… но разбившиеся иллюзии ранят больнее, чем телесные раны.       — Я хочу получить ответы, — скрестив руки на груди, словно закрываясь, произнесла Венди, — и раз для меня сейчас нагрузки, в силу некоторых обстоятельств, должны быть ограничены, то… — и выразительно посмотрела на меня.       — После завтрака, — сдался я.       Не знаю, какие ответы хочет получить Венди, видимо, это связанно с памятью Грандины, но для меня эти древние костяки не представляли интереса. Впрочем, отказывать сестре в такой мелочи не было и мысли.       — Хорошо.

***

      Брандиш и Венди стояли рядом и молчали. И если Брандиш смотрела с любопытством исследователя — как же, заветная мечта археолога, чтобы ископаемые рассказывали историю самих себя, то сестренка наблюдала с профессиональным интересом, как ученица. Сейчас я приступил к самой сложной части процесса, к активации: тут и там вспыхивающие зеленым светляки клубились внутри пентаграммы, неотвратимо сливаясь в единое целое.       Призрачный дракон был огромен. Конечно, не такой крупный, как Игнил, но он все равно подавлял своими размерами и еле-еле умещался в печати. Жемчужно-белый, он невесомым призраком парил в печати над гладью озера — это оказалось самое удобное место для призыва. Чем-то призрак походил на виденную мной однажды Грандину, но в то же время неуловимо от нее отличался. Точнее могла бы сказать Венди, но она пораженно молчала, впившись взглядом в появившуюся перед нами фигуру.       — ГРА-А-А! — громким ревом огласила всю округу призрачная тварь. Взгляд ее глаз сфокусировался на нас, и в тот же миг в них вспыхнула ненависть. Огромные лапы ударили в невидимую преграду, а воздух сотряс полный злобы вопль: — У-уничто-о-ожуу!       — Как-то он не слишком миролюбиво настроен как для призванного духа, — с сомнением протянула Брандиш.       — Мерз-с-ские чер-рви! Как вы пос-смели ос-сквернить своим прис-сутс-ствием небес-сный Ос-стров?! — яростно прошипел дух, брызжа из призрачной пасти призрачной же слюной.       — Будто тебе есть разница. Ты уже мертва, Мазегрея, — холодно усмехнулась Венди. Да, похоже, она узнала, кто это: судя по внешнему сходству, какой-то почивший родственник Грандины.       — Ты знаешь ее? — с удивлением спросила Брандиш у Венди.       — Да. Это сестрица так внезапно почившей Грандины. И если все драконы были такими невменяемыми и агрессивными тварями, как эта, — Венди постучала пальцем по виску, намекая на память Грандины, — то даже к лучшему, что Лиар уничтожил их.       Полный ярости взгляд устремился на Венди, и воздух сотряс еще один, более громогласный рев:        — Во-о-ры! Гр-рязные Вор-ры Си-и-илы!       — Повинуйся мне, дух! — по виску от напряжения скатилась капля пота, но я упорно продолжал держать печать. Заставить духа такой силы, причем духа, не желающего подчиняться, рассказать что-то — нетривиальная задача. — Рассказывай, что произошло на этом острове.       — У-убийцы Др-раконов! Пр-ришли чтобы укр-расть наш-шу силу! Пр-ришли в место, где были самые младшие! — заревел призрак и яростно заметавшись в своей прозрачной клетке, утробно взвыл: — Ненави-и-и-ижу! Уничто-о-ожу! Раз-зор-рву-у!       Судя по костякам, определенным Системой как то, что когда-то было убийцами драконов, личность воров очевидна. Видимо, их, сорвавшихся в неконтролируемую трансформу, в момент уничтожил тот здоровый дракон, но и его в итоге постигла та же участь. Самих нападавших было больше, так что, достигнув цели, пусть и не без потерь, они убрались с острова.       — И кто же привел Убийц Драконов на Остров? А? — с наслаждением почти прошипела Венди.       Заставлять духа отвечать становилось все тяжелее. Приходилось вливать в печать подчинения все больше маны, но я повторил вопрос, озвученный Венди.       — Гр-р-рандина! Это она! — с ненавистью провыл дракон имя. — Это она во всем винова-а-ата!       Венди медленно кивнула, подтверждая слова дракона, и я наконец развеял колдовство, которое всего за десять минут сожрало добрую четверть моего резерва. Все еще злобно завывая, дух почти мгновенно истаял, стоило мне прекратить подавать ману в печать призыва.

***

      — Ты понимаешь, она испугалась, Нацу… — задумчиво проговорила Венди и слегка нахмурилась. — Она увидела, насколько мощными люди становились, получив силу драконов. И испугалась, что послушные пешки и удобные инструменты в скором времени вытеснят и подчинят хозяев Земли и Неба. Она нашла единомышленников среди других сородичей, потому и решилась на эту авантюру. Все же драконы, пусть и яростно ненавидяще людей, были ей ближе, чем какие-то людишки.       — И как она это провернула? — проснулось во мне любопытство.       — Началось все с того, что якобы, — Венди особо выделила последнее слово, — Грандина захотела взять воспитание потомства под свои крылья. Человеческие правители с радостью одобрили эту идею и дали ей в поддержку всех имеющихся у них на тот момент Убийц Драконов, потому как одна она бы не справилась с Хранителями Острова. Небесная магия, способная исцелять множество недугов, была бы неоспоримым козырем в войне тому, кто обладал бы этим волшебством, так что никто не собирался оставлять этот козырь драконам, оскверненным Нирваной… Люди поверили ей, как той, кто сможет закончить войну.       — Судя по тому, что мы видели на острове… — начала Брандиш, но осеклась под острым взглядом Венди.       — В конечном итоге да, но скорее вопреки, чем благодаря плану этой, — подтвердила сестренка и отвела взгляд, отчего Брандиш заметно расслабилась. — Хотя сначала все и пошло по ее плану. Ты ведь заметила, что вокруг очень много скорлупы? — девушка кивнула. — Ты могла бы подумать, что это были драконьи яйца… И так же подумали Убийцы Драконов, никогда не видевшие настоящей кладки.       — В смысле?       — Они не несут яйца в таких количествах, как… э-э… куры, например, — сказал я, выбрав наиболее точную аналогию.       — Именно, — подтвердила Венди, — хотя яйца были накачаны драконьей магией под завязку, что не вызвало подозрений у Убийц Драконов. Стоило только людям взять их, как они взорвались. Это оказались бомбы: в середине каждого яйца была спрятана драконья лакрима. Почти все Убийцы Драконов, когда показались якобы отвлеченные Грандиной драконы-хранители, оказались ранены.       — Но даже такие ранения для Убийц Драконов не могли быть фатальным, — прикинув мощность зарядов, усомнился я. — Хотя их, несомненно, сильно потрепало.       — Если бы Грандина исцелила их, люди бы смогли оказать достойное сопротивлении. Даже победить, пусть и с потерями. Когда появились другие драконы… Она лечила только своих, и, как ты понимаешь, это были не люди, пришедшие с ней.       — Причем драконов было больше, — сделал вывод я. — Ну, в том смысле, что даже с тремя, пусть даже раненые, Убийцы Драконов справились бы. С потерями, но справились бы.       Венди подтвердила мои догадки.       — Скиадрам прятался в тенях и тенями же удерживал людей. Вайсология прятался в солнечных лучах и ослеплял своим сиянием. Мазегрея одарила их несокрушимой алмазной броней. Металликана и Игнил были атакующими, а Грандина усилила их, сделав почти непобедимыми, — перечисляла она имена драконов и их роль. Почти все из них, за исключением ее сестры Мазегреи, изначально были на стороне людей. — Они уничтожили всех… Точнее, почти всех Убийц Драконов на острове. Кроме одного.        — Единственным из тех, кто спасся и даже более: тем, кто убил ее сестру и того, второго, был…       — Был Акнология, — перехватил я.       — То есть она сама виновата в том, что случилось? — подытожила Брандиш.       — Люди, да и не только люди, по большей части в своих ошибках склонны винить других, — философски заметил я. — Она недооценила противника, только и всего. Не она первая, не она последняя.       — Именно в этой битве Акнология и обрел свои нынешние силы, став первым в истории драконом, пожирающим саму магию, — подтвердила Венди и веско припечатала: — Потому и выжил.       Никто с ней спорить не захотел, ведь сложись история по-другому и не выживи Лиар в том бою, то истории человечества не существовало бы в том виде, что мы имеем сейчас. Да и существовали бы люди в Земном Крае как вид — тот еще вопрос.       — То есть она винила Акнологию в смерти своей сестры. Небезосновательно, да… но, вообще-то, Грандина сама заманивала Убийц Драконов в ловушку, и, на ее несчастье, те оказались гораздо сильнее, чем она думала, — рассуждала вслух Брандиш.       — Ну, в конечном итоге ее страхи подтвердились: Акнология оказался слишком силен.       Мы переглянулись и замолчали, осмысливая значимость произошедшей здесь битвы. Битвы, переломившей ход истории и ставшей началом конца Фестиваля Короля Драконов — так этот период и эта война названы в нынешних учебниках истории.       Брандиш всхлипнула, и мы с Венди перевели на нее обеспокоенные взгляды. Девушка смутилась и, запинаясь, выдавила:        — Понимаете, это же была мечта моей мамы, точнее, всех, кто считает себя настоящими исследователями древней истории… — видя наше непонимание, она пояснила: — Ну, найти место Великого Перелома. Жаль, что никому рассказать нельзя… Да никто и не поверит.       — Ну, зато ты сама теперь знаешь, как все было на самом деле, — философски заметила Венди, благодарная Брандиш за отсутствие вопросов о ее знаниях.       Почувствовав неловкость, я откашлялся и предложил:       — Давайте вернемся в город? Здесь нам делать больше нечего.