Равновесие

Остров, выбранный Братством для Тёмного наследия, был в стороне от основного Оркнейского архипелага. Высокий, с отвесными скалистыми берегами, о которые исступлённо бились волны. Он выглядел неприступным, и попасть на него можно было только с воздуха. Или с помощью портключа. Ветер нещадно трепал волосы Гермионы, и она зябко поёжилась. Они стояли перед входом в подземную пещеру в виде небольшой каменной пирамиды. Она была зачарована и тем, кто не знал о ней, виделась как очередной холм, поросший изумрудной травой. Хлопок — и перед ними возник Талиесин. Драко и Гермиона синхронно подняли ладони, на которых проступила руна Мерлина, в знак приветствия. В ответ старик продемонстрировал им свою. Он сосредоточил свой взгляд на Гермионе, словно ведя с ней безмолвный диалог. — Время пришло, — утвердительно сказал он. Слова заглушал шум ветра, и приходилось прислушиваться, что он говорит. — Этот великий день, который мы ждали столько веков, настал. «Старый фанатик», — подумал Малфой и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Честно говоря, ему не терпелось покончить с Наследием. Эта миссия висела над ними, как дамоклов меч. И хотя они с Гермионой избегали разговоров о предстоящем, он сам иногда лежал без сна по ночам и размышлял, справятся ли они и какую цену придётся заплатить. А Гермиона часто тяжело вздыхала, думая, что он спит и не слышит. Если бы это было в его власти, он бы давно избавил её от этих переживаний. Но сделать ничего нельзя. Он несколько раз втайне от Гермионы был у Талиесина и беседовал с ним. Вопрос у него всегда был один: «Нельзя ли обойтись без участия его жены?». Ответ всегда был один и тот же: «нет». У Мерлина, у самого Мерлина в одиночку не вышло. Малфой не сдавался — искал в своей библиотеке хоть какое-то упоминание о Тёмном наследии, об обряде, проведённом Блезом, и о ритуале, который им с Гермионой предстоит осуществить. Но Братство строго хранило свои секреты, передавая их только в устном виде. Единственным письменным источником был дневник Блеза. Ни одной строчки, ни одного обнадеживающего предложения Драко так и не нашёл. Особенно его беспокоило то, что, по словам главы Братства, почувствовать, что время пришло, могла только Гермиона. Почему она? И как это произойдет? Столько вопросов и ни одного внятного ответа. Это раздражало и страшило. Иногда хотелось послать это Братство ко всем чертям и жить дальше спокойно… Но он не мог этого сделать. И вот сегодня, стоя рядом с ней и ощущая, как пронизывающий ветер трепет мантии, Драко подумал, что рад тому, что скоро вся эта история останется в прошлом. Он поможет Гермионе уничтожить Тёмное наследие, и их счастье ничем не будет больше омрачено. Вот теперь можно будет задуматься о ребёнке. Волшебник указал им на узкий вход в пирамиду, круто уходивший вниз и теряющийся в густой темноте. — Я пойду первым, — сказал Драко и шагнул туда, не дожидаясь, когда Гермиона начнёт протестовать. Но она покорно кивнула, что немного удивило — это было так на неё непохоже. Они медленно продвигались по узкому проходу, который Драко освещал своей палочкой. Стены были сырыми и холодными, с острыми выступами и скользкой поверхностью, а воздуха обманчиво казалось мало. — Ты как? — обернулся Драко и поднял палочку, чтобы осветить лицо жены. Она снова кивнула: — Всё в порядке. Драко задержал на ней взгляд. Он смутно чувствовал перемену в её поведении. — Может… — Нет, — она решительно посмотрела на него и чуть толкнула в плечо. — Идём. Через несколько утомительных минут, когда казалось, что лёгкие вот-вот взорвутся от недостатка кислорода, и Малфой уже был готов решить эту проблему с помощью чего-нибудь из своего аврорского арсенала артефактов, проход внезапно расширился, и они вышли в довольно просторную пещеру. Здесь воздуха было достаточно. Каменные стены, каменный потолок. Сталактиты и сталагмиты острыми копьями сверкали в свете волшебных палочек. Расчищенный центр зала с плоским валуном, на котором и стоял злополучный ларец. От него исходили волны тёмной магии. Манили, нашёптывали что-то. И Драко невольно вспомнил, что было в тот раз, когда он едва не погиб от магического истощения, перемещая сюда это Мерлиново наследие. Теперь он добровольно привёл сюда свою жену, тогда как это попросту опасно. Нужно было оставить её наверху и попробовать сразиться с ним один на один. Можно было даже наложить на неё Обливиэйт, чтобы ей было спокойнее. А он тем временем… — Драко, — позвала вдруг Гермиона. — Не слушай его. — Чёрт… — поморщился он, осознав, что действительно вслушивается в едва слышный шёпот, который звучал как его мысли. Они осторожно подошли с двух сторон к валуну. Гермиона достала тот самый круглый амулет. Рука дрогнула. Она посмотрела на Драко, волнуясь. Она знала, что на него Наследие будет действовать сильнее, потому что он когда-то использовал тёмную магию, и её отпечаток навсегда останется на нём. Именно для этого Гермиона должна была уравновесить их силы, чтобы… — Готов? — Он кивнул, и Гермиона вложила амулет с личной руной Мерлина в круглое отверстие. Отступила назад. Они стояли точно напротив друг друга, а между ними был валун с ларцом. На мгновение в помещении повисла тишина, а затем крышка откинулась. Драко сжал палочку в руке сильнее, наблюдая, как из ларца медленно выползает густое серое нечто, похожее на дым или туман. Оно начало собираться в воронку, двигаясь по спирали вверх, к высокому потолку. Густело и словно наливалось силой. Малфой сделал шаг назад, кинув настороженный взгляд на Гермиону. Она смотрела на него, и в её взгляде ему почудилась отчаянная, одержимая решительность. Ему стало не по себе от этого. Биение сердца ускорялось от напряжения. Тем временем серый дым полностью покинул ларец. Медленно он расползался, возвышаясь над ними. Показалось, что он подрагивает из стороны в сторону, словно не может решиться, к кому из них ему двинуться в первую очередь. Внутри него как будто пробегали искры и молнии. Магическая сила, исходящая от этой серой субстанции, подавляла и вызывала желание убраться подальше. Точка невозврата. Теперь назад Наследие загнать нельзя. Один лишь путь — уничтожить его. Драко стремительно бросил бомбарду в чёрный пустой ларец, и тот разнесло на мелкие щепки. В следующий момент они вскинули палочки и атаковали Наследие одновременно с двух сторон. Два ярких луча заклятий устремились к серому дыму, заставляя его съёжиться в попытке увернуться. Коснувшись Наследия, лучи трансформировались в тонкие нити, которые, словно сети, пытались охватить его, чтобы полностью оплести и заключить в кокон магии, а затем уничтожить. Тёмное наследие дрогнуло, резко дёрнулось, пытаясь порвать нити, и Драко пришлось перехватить палочку второй рукой, чтобы удержать её, не разорвав луч. Гул от концентрации магии в пещере нарастал. Силы стремительно таяли. Защитные амулеты, надетые на них, нагревались всё больше. Никто и не ожидал, что Наследие сдастся без боя. Они понимали, что это столкновение потребует всех их магических сил. Гермиона впервые засомневалась, хватит ли их совместных усилий для того, чтоб одержать верх над тьмой. Она покачнулась, едва не выронив палочку, впервые услышав в своей голове вкрадчивый голос. Светлая волшебница, твоя магия чиста, как роса на рассвете. Но в тебе есть зерно тьмы. Дааааааа! Вместе мы достигнем таких высот! Ты станешь великой волшебницей, способной приумножать магию во благо? Откройся… Пусти меня в свою душу… Рука Гермионы дрогнула, и она почувствовала, как теряет чёткость своих мыслей, которые заменяются навязчивым шёпотом. Откройся мне, и я научу, как обратить заклинание Обливиэйт. Доверься, и я посвящу тебя в тайны сокровенной магии. Научу таким ритуалам, которые давно погребены под пылью времён! Она хватала воздух ртом, глаза слезились от едкого дыма. А оно шептало, проникая всё глубже в голову: Тебе станет подвластна не только светлая, но и тёмная магия. Даже самую тёмную силу можно обратить во благо. Ты познаешь это, если впустишь меня в своё сердце. «Нет!» — выкрикнула она, но поняла, что не произнесла при этом ни звука. Гермиона пыталась нащупать свои собственные мысли, но оно, казалось, вытеснило их, заменив шёпотом, который усиливался и разрастался по сознанию с каждым мгновением. Ты столько раз стояла на краю тьмы. Отдайся же ей, позволь завладеть тобой… Как из далёкого сна, она услышала голос, звавший её по имени. — Гермиона! — Драко стиснул зубы, почувствовав себя беспомощным. Он не мог к ней подойти. Он должен оставаться на своём месте, удерживая сеть заклятия. — Очнись! Малфой окинул взглядом воронку Наследия, которое раздувалось, разрывало нити магии Гермионы, пытаясь вырваться из сети. — Не слушай его! — снова крикнул Драко, делая шаг вперёд. — Гермиона! Без меня ты так навсегда и останешься грязнокровкой, без тайных знаний и величия… Его сердце не любит тебя по-настоящему. А твой ребенок станет позором чистокровного рода… — Нет! — Вырвался крик, переходящий в стон. Свободной рукой Гермиона быстро вытерла слезящиеся глаза. Через мутную дымку она увидела отчаяние в глазах Драко, и внезапно решимость накрыла её. — Получай! — Её сила хлынула через палочку, напитывая луч заклятия, и тут же её чары охватили почти половину серой воронки, окутывая её тонкой паутиной, сплетаясь с сетью Драко в единый кокон. — Отлично, любовь моя, — сцепив зубы, проговорил Драко, стараясь не терять концентрацию и выровнять свой луч. А в голове вдруг раздался такой знакомый проникновенный голос: Тёмный маг. Твоя магия бесконечна. Ты можешь стать сильнее, могущественнее. Я научу тебя… я сделаю всё, что ты захочешь… всё, что пожелаешь, будет твоим… Драко стиснул зубы, но чёткие тихие слова с неприятным ощущением чужеродного вторжения ввинчивались в его мозг, пытаясь ослабить концентрацию. Она обманывает тебя, слышишь? У неё есть тайна, о которой она не говорит. Это правда. Пусти меня, и я помогу тебе узнать её секрет. — Драко! — Гермиона с волнением наблюдала, как сила луча со стороны Малфоя ослабевает, а в одиночку её магия не может охватить эту серую воронку. Его взгляд в одну точку подсказал ей, что Наследие прямо сейчас проникает в его мысли всё глубже. Со мной ты никогда не будешь больше обманутым. Со мной ты будешь самым могущественным. Постигнешь сокровенную магию. Мы вместе будем править этим миром… Без неё. — Драко! — отчаянно закричала Гермиона, увидев, что с его стороны сеть сползла почти наполовину, освобождая серый дым. Мерлин, она не сможет одна одолеть его! Освободи… Отпусти себя. Дай мне завладеть тобой. Это не похоже на земное блаженство. Это откровение, познав которое, ты не захочешь земных благ. Он не реагировал на её крик. Глаза Драко стекленели, а Наследие словно подпитывалось его силой, искры и разряды в его серых клубах дыма пробегали всё чаще. Слезы бессилия душили Гермиону. Надо было как-то вытащить его из этого дурмана, привлечь внимание… — Оно лжёт! — выкрикнула она вдруг. И на миг ей показалось, что Драко услышал её и попытался вернуться в сознание. Уверенность горячей волной прошлась по телу, и Гермиона твердой рукой удерживала свою палочку. — Драко, я… — она зажмурилась, решаясь. — Я беременна! «Самое время для таких откровений», — пронеслось в голове как будто бы насмешливым голосом Драко. А он сам судорожно втянул воздух и уставился на неё. В его взгляд возвращалась осмысленность, и Гермиона с облегчением смотрела на него. Луч Драко стал набирать силу, захватывая серый дым в сеть тончайшей паутины магии. Малфой окончательно пришёл в себя. — Не слушай его, слышишь? — Я слышу, — резко ответил Драко и стиснул зубы, сосредотачиваясь. — И ещё много чего слышу, — добавил он уже себе под нос. Его лицо застыло каменной маской, а тени и отблески света придавали ему мрачный вид. Наследие снова съёжилось под двойным натиском. Кокон почти охватил его, переплетая нити их магии. Гермионе показалось, что гул в пещере усилился, и она сглотнула. Скоро. Скоро всё закончится. Осталось немного. Искры летели, пока оно боролось с ними, но перевес был на их стороне. В голову то и дело пытался пробиться настойчивый шёпот, но он уже не действовал. Их силы достигли равновесия. Ещё немного и… Последняя нить паутины магии закупорила Наследие внутри, обвиваясь вокруг. Над ними висел огромный, переплетенный магией кокон, яркий от волшебной силы. Он гудел и трясся, а то, что внутри, как личинка бабочки, пыталось освободиться, выбраться наружу. Два их луча всё ещё сдерживали его, не давая ему двигаться. Мгновение они смотрели друг другу в глаза. — Давай, — властно скомандовал Драко, и Гермиона кивнула. Она набрала в легкие воздуха и произнесла слова заклинания: — Sol ejus pater est… luna mater… Драко вторил ей, и их голоса крепли, разносимые эхом по пещере. Кокон дрожал, и руки с трудом удерживали палочки. — Et ventus hanc gestavit in utero suo… Из кокона раздался душераздирающий, нечеловеческий вопль, от которого стыла кровь в жилах. Гермиона резко вдохнула, двумя руками сжав палочку, и твёрдым голосом продолжила: — Ascendit a terra… ad coelum. — Голос звенел от напряжения, отталкиваясь от холодных стен пещеры глухим отзвуком. Нити кокона лопались, но новые тут же соединялись, сплетаясь с искрами и треском. Руки сводило от силы, с которой приходилось удерживать вибрирующие палочки, но Гермиона вдруг ощутила где-то глубоко внутри эйфорию, которая усиливалась с каждым мгновением. Они сделают это, у них всё получится! — In terram descendit! — Она смотрела Драко в глаза, пытаясь передать ему весь спектр чувств, которые бушевали в ней. Внутри неё зародилась жизнь, которую отныне они будут защищать. Их ребенок будет жить в мире, где Тёмного наследия Мерлина не существует. Она набрала побольше кислорода в лёгкие, и их голоса слились в едином слове: — Equilibrium! И в ту же секунду раздался оглушающий взрыв. Кокон съёжился, как будто воздушный шарик проткнули иголкой, выпуская из него воздух. В следующее мгновение магия исчезла с ослепительной вспышкой, а гул резко оборвался. Уши заложило внезапной тишиной. Драко тяжело дышал, утирая пот со лба и оглядывая пустую пещеру. Ничего не осталось от Наследия. У них получилось. Он перевёл взгляд на то место, где стояла Гермиона, и ноги сами понесли его к ней. Она упала на его руки, и он подхватил её, удерживая. — Мы это сделали, Драко… Её тело трясло мелкой дрожью, и Малфой внезапно похолодел от страха. Новость о беременности расставила все утренние странности по местам. Но что, если они уничтожили Наследие ценой маленькой жизни? То, что она скрыла, не сказала об этом — всё потом. Не сейчас, когда она судорожно обнимала его за шею, а он напряженно молчал, боясь озвучить свой главный страх. Драко обхватил её одной рукой, а второй взмахнул палочкой, вырисовывая руну для диагностики её организма. Это было простое заклинание, которым пользовались авроры, чтобы проанализировать состояние волшебника и понять, какая помощь требуется. — Что ты делаешь? — прошептала Гермиона, отстраняясь и глядя, с каким напряжением Драко изучает возникшую диагностику. — Проверяю твоё состояние, — ответил он и с облегчением выдохнул. Судя по свечению, её организм был ослаблен, но в норме. Несколько укрепляющих и восстанавливающих зелий поставят её на ноги. — И как? — тихо спросила она, затаив дыхание. Рука невольно скользнула по животу, как будто защищая маленькую жизнь внутри него. Драко посмотрел на неё долгим осуждающим взглядом. Столько всего хотелось ей сказать. Отругать за то, что скрыла и поставила себя и беременность под такой риск. Но, увидев, как блеснули слёзы в её глазах, он успокаивающе сказал: — Я не колдомедик, но, похоже, всё в порядке. Гермиона закрыла глаза, медленно вдыхая. Затем подалась вперёд и обняла мужа за шею, пряча лицо у него на груди. Он поймал её подбородок и приподнял, чтобы посмотреть ей в глаза. — Знаешь, что? Я уложу тебя в постель на неделю. Приставлю к тебе эльфа в наказание за то, что ты скрыла от меня это. — Ничуть не раскаиваюсь! — заявила Гермиона. — Я узнала только утром… Но ты бы ни за что не согласился уничтожить Наследие сегодня, а я чувствовала, что это именно тот самый день!.. — Идти можешь? — спросил Драко, не обращая внимание на её слова, и Гермиона кивнула. — Отлично. Надо выбираться отсюда. Я намерен вызвать для тебя целителя сразу же. — Я прекрасно себя ощущаю! Небольшая слабость и только. — Но, увидев мрачный взгляд Драко, она передумала спорить и покорно кивнула, следуя за ним к выходу из пещеры. — У меня есть большое желание высказать Талиесину всё, что я о нём думаю, — буркнул Драко, пробираясь по узкому проходу, то и дело останавливаясь и внимательно её оглядывая в свете палочки. Выбравшись на поверхность земли, Драко сощурился. Глаза быстро привыкли к дневному свету. Казалось, что они провели под землей много часов, но на самом деле едва ли больше тридцати минут. — Сегодня великий день, — раздался позади голос Талиесина, и они обернулись. — Тёмное наследие Мерлина уничтожено. Драко стиснул зубы. Как же он не догадался, не свёл в одно эти загадки, которые этот старикан им загадывал? Он, случаем, не Дамблдору родственник? Впрочем, может, оно и к лучшему, что он не знал, что кроется за его пространными речами. Малфой устало махнул рукой в ответ. Пророчество сбылось, можно забыть об этом, как о страшном сне. Гермиона же бросилась к Талиесину и начала рассказывать подробности. Они болтали, как будто это было самое обычное дело — уничтожить такую могущественную силу. А Драко рвался показать жену целителю. Пока квалифицированный специалист не скажет, что с ней всё в порядке, а беременность вне опасности, он не успокоится. Старые глаза Талиесина улыбались, когда он посмотрел на них. — Вы двое — отныне почетные члены Братства. И когда я отдам Мерлину душу, я бы хотел, чтобы именно вы, мистер Малфой, заняли моё место. Драко сглотнул. Весь его вид говорил «Только не это!..», а Гермиона едва подавила смех, сделав вид, что закашлялась. Они торопливо попрощались и отправились через портключ в мэнор. — Я молю тебя, даже не начинай! — сразу же вскричал Драко, едва они возникли посреди спальни. — Я никогда, никогда не соглашусь!.. — Успокойся, — Гермиона с трудом сдерживалась, чтобы не захохотать в полный голос. Она в изнеможении опустилась на кровать прямо в одежде. — Ты смеёшься? — Драко не верил своим глазам. — Меня мечтают поселить в грёбаном Камелоте и заставить молиться Мерлиновым подштанникам, а ты смеёшься? Гермиона откинулась на подушки и закрыла лицо, всё ещё давясь от смеха. — Ты бы видел своё лицо, — хохотала она, и Драко тоже невольно улыбнулся. Напряжение сегодняшнего дня постепенно отпускало, и радость от того, что всё позади, осторожно обосновывалась в душе. Вскоре прибыл целитель и осмотрел Гермиону. Он заверил, что беременности ничего не угрожает, и оставил рецепт укрепляющих зелий. Стоило ему уйти, как Гермиона бросилась Драко на шею. — Я счастлив, — произнёс он тихо, и она сильнее прижалась к нему. — Теперь у нас будет полноценная семья. — И я чувствую то же самое… — прошептала она в ответ.

***

Вечером Гермиона стояла у окна, перебирая в мыслях события сегодняшнего дня. Первые звёзды зажигались маленькими точками на небе, которое казалось бесконечным в своей глубине. Они выполнили своё предназначение, и в истории с Тёмным Наследием Мерлина можно смело ставить точку. Больше можно не просыпаться ночью с мыслью о неотвратимости этой миссии. Теперь можно будет спокойно сосредоточиться на новом для неё состоянии — беременности. Подумать, как обустроить детскую, каким цветом выкрасить стены и о прочих приятных мелочах… В голову вдруг пришла странная мысль, что её родители никогда не увидят их ребёнка. От этой мысли вдруг стало грустно. Драко неслышно подошёл сзади и обнял её. — Я связался с родителями по каминной сети, и они очень рады новости. Ждут нас в ближайшее время. — Он заглянул ей в лицо и нахмурился: — Почему ты грустишь? Гермиона ответила не сразу. Она чувствовала себя счастливой, но мысль, что их малыш никогда не узнает своих дедушку и бабушку из мира маглов, отчего-то вызвала непонятную тоску в душе. Как будто именно сейчас она полностью порвала все свои связи с магловским миром, окончательно закрыв за собой двери. — Помнишь, я тебе рассказывала, что стёрла память родителям? — тихо произнесла она. — Я подумала… что они никогда не узнают своего единственного внука или внучку. Моя мама не будет ходить со мной по магазинам, выбирая приданое для малышки. Мой папа никогда не прочитает сказку своему внуку. Это печально. Драко вздохнул, прижимая её к себе крепче. Он помолчал немного, а затем заговорил: — За всё нужно платить. Да, такова твоя плата — чтобы они остались живы, они должны были забыть тебя. — Он сделал паузу. — Цена жизни моей матери — метка на моём предплечье. Это навсегда останется со мной, те ужасы войны. В моей памяти. Но я живу дальше. Я встретил тебя, я люблю тебя, у нас будет ребёнок — и пусть моё прошлое и будет платой за счастье быть с тобой. Я не перечеркиваю то, что было — но и не цепляюсь за него. Гермиона кивнула. Но ничего не ответила. А Драко продолжал: — Был ли у тебя выбор? Предпочла бы ты рискнуть их жизнями тогда? — Она покачала головой. — Значит, ты приняла верное решение. — Да, — она повернулась к нему и обняла. — Спасибо. И я рада, что ты когда-то не оставил мне выбора — только влюбиться в тебя. — И Гермиона, ты же в курсе, что у Малфоев рождаются исключительно мальчики? — Драко ухмыльнулся и наклонился, ловя губами её губы. Он целовал её, чувствуя бесконечную радость от того, как сложилась их жизнь в последний год. Он целовал её, ощущая себя самым счастливым человеком в мире. Он целовал её, благодаря за то, что она перевернула его жизнь и приняла таким, какой он есть. Он целовал её, чувствуя, как они идеально уравновешивают друг друга. И он знал, что она чувствует то же самое.