Лоскутное одеяло

— Евгений Петрович, а угадайте что! — Макс весь светится и брызжет энтузиазмом. — Что? Прошлое его «угадайте что» оказалось новостью, что Софья сбежала из детдома прямо посреди смены, даже не написав заявление. Макс, ни капли не смущаясь, похвастался, что это он придумал подложить ей на стул резиновую змею, и с гордостью продемонстрировал рассечённую щёку: «Это Клара взбесилась, как шваркнет мне клюкой по рылу! Зато Софья тю-тю, здорово, правда?» Если честно, я бы предпочёл начать рабочий день без сюрпризов, но Макс явно не замечает этого моего стремления и объявляет: — А у нас завёлся самозванец! Мне казалось, что я морально готов к чему угодно, но эта новость сбивает меня с толку. — Кто-кто? — Лжедмитрий! — выпаливает Севка, и Макс обиженно лупит его по спине: — Я первый сказал! Я оглядываю мою банду, выловившую меня прямо в раздевалке, чтобы принести эту новость, и пытаюсь понять хоть что-нибудь. — У нас новенький, Евгений Петрович, чего вы тормозите? — говорит Витька. — Лжедмитрий! — подхватывает Макс. — Это я придумал! — Я! — возражает Севка. — Тихо! — говорю я. — Ещё пороть вас с утра пораньше не хватало. — За что сразу пороть, — обиженно бубнит Макс, но разжимает кулаки, как и Севка. — Что за Лжедмитрий? — спрашиваю я. — Самозванец, — докладывает Витька. — Это вообще-то Кирилл с Мефодием придумали, Евгений Петрович. — Они в школу не пошли из-за мегеры, — подаёт голос Гешка, и Севка его поправляет: — Из-за мигрени. — Ну, да, из-за мигрени, — кивает Гешка. — И они в спальню за картами зашли… Макс сердито лупит его ладонью по затылку. Про карты, которые хранятся в их с Севкой тумбочке, мне знать не полагается. — Они пошли в спальню, а там этот сидит, — быстро говорит Витька. — Назвался Димой, ну, они и подумали. Мы с уроков приходим, они нам, типа, там этот ваш вернулся, наверное, забраковали его. Мы бегом туда, а там какой-то левый. — Я ничего не понимаю, — признаю я, и Макс с энтузиазмом кивает: — Да мы тоже ничего не поняли! Сидит какой-то перец, куксится, на нашего Димку ни капли не похож. Самозванец, короче. — Ну, Мефодий его сразу Лжедмитрием окрестил, как в учебнике, — подхватывает Севка. — А потом этот самозванец Мефодию засветил в ухо, а Мефодий с Кириллом ему наваляли, — перебивает его Макс, оживлённо жестикулируя. — А потом пришла Клара, а потом… Короче, угадайте что, Евгений Петрович. — У меня уже голова кругом идёт, — говорю я. — Что ещё? — А вы идите к себе, — говорит Макс, — вы идите! Я почти бегом кидаюсь в свой кабинет и распахиваю двери. Клара Геннадьевна восседает за моим столом. У ширмы стоят трое: Кирилл, Мефодий и незнакомый пацан, растрёпанный, хмурый, с разбитыми губами. — Опаздываете, — с осуждением говорит Клара Геннадьевна и поднимается. — Вот, всех троих нужно высечь. Я поворачиваюсь к пацанам. — Лучше было бы в спальне, — говорит Клара Геннадьевна, — у всех на виду. Вообще-то всю вашу группу нужно наказать, дисциплины ноль. — Клара Геннадьевна, я разберусь, — говорю я. Кирилл и Мефодий одинаково насмешливо улыбаются, расстёгивают брюки и грациозно опускаются на колени возле дивана. Новенький сжимает кулаки и остаётся стоять. Я задумчиво кладу руку на пряжку ремня. — Я бы на вашем месте их не жалела, — качает головой Клара Геннадьевна. — Они все трое… — Разберёмся, — говорю я и киваю на дверь. Клара Геннадьевна поджимает губы и выходит. — Молодцы, подыграли, — говорю я Кириллу и Мефодию. — Теперь вставайте и рассказывайте.