Холодно
4 января 2023 г., 10:09
________
— Скажи, Паркер, ты издеваешься, да? — голос Старка звучит обманчиво спокойно, но Питер знает, что тот в бешенстве.
Питер молча смотрит равнодушным взглядом в светлую стену за спиной мужчины. Ссадины неприятно пощипывают, на ребрах, судя по ощущениям при движении лопаткой, растекается здоровенная гематома, а в волосах набилось столько бетонной пыли, что слив в ванной рискует быть забитым наглухо после того, как Питер все это смоет.
— Группа из девяти вооруженных огнеметами бандитов, и ты, Робин Гуд блять в трико, какого хрена ты бросился за ними один, когда подкрепление было уже в пути? — начинает повышать голос Старк.
— Они уходили. — спокойно говорит Питер. — С ними было двое заложников. Я знал, что подкрепление нас засечет и догонит, это был рассчитанный риск.
— Рассчитанный риск?! То есть вероятность быть поджаренным на крыше того фургона, как на гребаном барбекю, была отлична от нуля, и ты все равно туда метнулся?
— Да, — подчеркнуто негромким голосом отвечает Питер, ожидая от собеседника, что он тоже сбавит обороты. Но тот и не думает вестись на эти психологические приемчики, поэтому продолжает орать.
— Паркер, твою мать, ты не можешь так глупо рисковать своей жизнью, ты же понимаешь, что костюм не защитит от всего, а регенерация не восстановит ожоги 90% поверхности тела?
— Я могу распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению, мистер Старк. И хватит орать, пожалуйста, без того голова болит.
Тони замирает, отвернувшись от сидящего на кушетке в медблоке Питера, поджавшего под себя ноги и расслабленно откинувшегося на стену. Волосы и лицо покрыты пылью, а от следов многочисленных самостоятельных починок на костюме места живого нет. Тони с силой втягивает воздух, раздувая ноздри, выдувает его через рот и поворачивается обратно.
— Ты так привлекаешь внимание, да? Пытаясь убиться? Может, как тупые подростки еще возьмешь лезвие и будешь себе руки полосовать? Ведь именно так и ведут себя разумные люди, способные нести ответственность за свои решения? — Тони сам понимает, что это не вполне справедливые обвинения. Питер рискует жизнью, да, но внимания Старка, наоборот, избегает. Смог избавиться от всех жучков и чипов слежения, постоянно со своим дружком Лидсом переписывает защитные протоколы, заложенные в ИИ, костюм на техобслуживание не приносит, предпочитая справляться самостоятельно. Сильно умный, сука, стал. На подмогу всегда вызывает, если нужно, но чаще Сокола и Наташу. Вот и сейчас он сидит в медблоке Базы только потому, что один из Марков притащил его сюда практически против воли — особых показаний к этому нет, его повреждения не опасны, и Старк это видел ещё на месте.
Но он… соскучился?
Питер устало выдыхает и смотрит, наконец, в глаза.
— Чего вы носитесь за мной, а? Мне 19, в конце концов. Риски, которым я себя якобы подвергаю, не больше тех, что принимают на себя сотни обычных людей, решивших защищать других — полицейских, пожарных, солдат.
— И в большинстве своем они старше тебя!
— Старше, и что дальше? Это скорее аргумент против, нет? У них часто бывают другие взятые на себя обязательства — дети, например. Люди, которые от них зависят. Но они продолжают жить так, это их выбор, и это достойный выбор. Не понимаю, почему я не могу сделать такой же.
— А у тебя нет людей, которые пострадают, если с тобой что-то случится? Что будет с Мэй, ты подумал? Со мной?
Питер пожимает плечами.
— Попереживаете, и отпустит, — самую малость, но все же не удержал голос, дрогнул в конце, хотя и попытался прикрыть это кашлем.
Старк дёрнулся, как от оплеухи. Именно так он и сказал Паркеру тогда. «Попереживаешь, и отпустит». Тот стоял перед ним, весь такой трепетный, закусив губу, в глазах надежда и мольба.
Тони сам виноват, конечно. Они тогда сближались на крейсерской скорости, и столкновение было лишь вопросом времени. Он должен был взять себя в руки, отстраниться, предотвратить. Но так хорошо было с ним рядом, так уютно, когда суетливое насекомое запрыгивает на рабочий стол, заглядывает через плечо, болтая лапками. Пытается одновременно рассказывать про новый эксперимент с вязкостью паутины и допивать остатки газировки через соломинку с шумными звуками. Потягивается, засидевшись, изгибая своё тонкое поджарое тело.
И Тони из раза в раз делал шаги навстречу, поддаваясь этому бьющему через край обаянию, звал на испытания брони, прилетал в костюме на крыши небоскребов, где любил ночами зависать Питер, организовывал киновечера с пиццей и мороженым. Любовался, улыбался. Но никаких поползновений никогда себе не позволял.
Только когда Питер сам его поцеловал — осторожно, неуверенно, прихватив его нижнюю губу своими, осознание того, как далеко все зашло, рухнуло на Старка со всей неприглядной очевидностью. И вместо того, чтобы ответить на поцелуй, прижать к себе поплотнее, сунуть руку за пояс джинсов сзади, как давно хотелось, он отшатнулся и понес всю эту клишированную чушь про «дело не в тебе, дело во мне», «это очень неправильно и вообще плохая идея», «давай будем просто дружить, как раньше?».
— Мы не можем просто дружить, Тони, я тебя люблю и ты это знаешь. И мне казалось, ты тоже ко мне неравнодушен?..
— Я очень хорошо к тебе отношусь и точно не хочу быть тем человеком, который сломает тебе жизнь. Извини.
Через неделю настойчивый и недоумевающий Питер предпринял тогда еще одну попытку поговорить. Ведь не могло же ему померещиться, ведь им было так хорошо вместе, почему Тони не хочет пойти дальше?..
— Питер, тебе 18. В этом возрасте почти каждый проходит через такой период — сосредотачивая внутреннюю потребность в романтической ерунде на ближайшем подходящем объекте, которым в данном случае по нелепому стечению обстоятельств оказался я. Попереживаешь, и отпустит.
И теперь эта цитата привела Старка в ярость.
— Ты правда имеешь наглость это сравнивать? То, что тебя отшили и то, что ты пытаешься самоубиться?
Питер отвечает, выдержав долгую паузу.
— Хорошо, это было неуместно. Извини. Но… — его голос ломается. — Мне больно, Тони. Я справляюсь, как могу. И, вопреки твоему мнению, не пытаюсь самоубиться — просто адреналин помогает. И, кстати, гораздо больше его можно получить в любой момент, прыгая с небоскреба и цепляясь паутиной где-то в районе пятого этажа. Но я же так больше не делаю, потому что это бессмысленный риск, а своими вылазками я направляю все в конструктивное русло.
Тони понимает, что его позиция в этом споре все слабее и слабее, но и промолчать не может.
— Что, неужели нет других способов отвлечься, как это делают взрослые люди, вместо того, чтобы подвергать себя опасности? — и тут же понимает, что подставился, но поздно — слова уже вылетели.
Питер ожидаемо хмыкает и поднимает на него взгляд:
— Как «взрослые люди»? То есть упиваться до бессознательного состояния, устраивать оргии на яхте, валяться две недели в рехабе, нюхнув лишнего?
Ожидаемо, но все равно мучительно стыдно. Интересно, откуда знает про рехаб?.. Неужели и эти протоколы взломал?
— Но это же я, Питер, — с тяжелым вздохом выговаривает мужчина, прислоняясь к стене. — Я потому и отказал тогда, что не хотел портить твою жизнь подобным дерьмом, потому что вот в этом весь я. Но ведь ты… ты должен быть лучше. Ты можешь? Ради меня?
Питер вытягивает ноги и слегка крутит затекшими ступнями, потом не спеша поднимается и идёт к выходу. Почти поравнявшись с дверью, тихо бросает через плечо:
— Ты же не захотел стать лучше ради меня… и почему теперь считаешь, что я должен?
Старк еще долго смотрит на пыльный след, оставленный мальчишкой на кушетке и думает, мог ли что-нибудь ему ответить.
А ведь уже больше четырех месяцев прошло с того разговора. Тони был уверен, что Пит давно выкинул из головы глупую влюбленность. Сколько там может держаться увлечение в 18 лет? До следующей симпатичной мордашки, которая приветливо махнет ресницами?
Что за Питером вовсю увиваются однокурсницы, Тони успел заметить даже в тот единственный раз, что заезжал за ним после занятий. Особенно одна, красивая девчонка с изящными жестами и короткой асимметричной стрижкой, которая так многозначительно трогала его запястье, прощаясь, что сигнал не заметил бы только слепой.
Питер тогда смущенно отдернул руку, запрыгнул в машину к Тони, а тот изо всех сил пытался не испортить им потом обед своей вспыхнувшей на ровном месте бесправной ревностью. Ревность сменилась злостью, потом унынием — стало тогда так очевидно, что ничего не выйдет, что это только вопрос времени, когда Питер поймет, что молодость — бесценный дар, конкурировать с которым на ниве половых развлечений не могут даже миллиардеры.
От воспоминаний о времени, проведенном вместе, горло стянуло ремнем, и Тони с усилием вдохнул. Что ж, раз пока не прошло — надо подождать еще немного. И надеяться, что чутье и случай будут хранить такого дорогого сердцу паучка в его служении до момента, когда у него появится человек, ради которого захочется поберечь свою жизнь.
__________
Чутье хранило его до того самого дня, как один из невзрачных студентов с недиагностированным пограничным расстройством личности принёс в аудиторию его университета огнестрельное оружие и начал стрельбу по сокурсникам.
__________
