Ради нас

________       Тони плохо запомнил тот день.       Помнил, что сначала было собрание акционеров, а потом ему начали звонить одновременно Мэй и Наташа, он ответил Мэй. Судя по голосу, она куда-то бежала и пыталась, задыхаясь и крича, что-то ему объяснить, а он в это время смотрел на участников собрания, которые отвлеклись на новостные ленты в телефонах и медленно вытягивались лицами, переводя глаза на Старка.       Помнил, как агенты спецслужб не пускали внутрь корпуса парамедиков, объясняя это тем, что, хотя предполагаемого стрелка и снял снайпер, нет никаких гарантий, что он действовал в одиночку, поэтому надо ждать, пока группа зачистки не пройдёт весь этаж.       Помнил, как держал за грудки какого-то хрена в чёрном пиджаке и кричал, что в просканированном ИИ помещении нет людей с оружием, что он берет на себя ответственность за жизнь медиков, и что если их немедленно не пустят внутрь, он разнесёт весь штаб ФБР до основания своими руками.       Помнил, как на носилках мелькнула знакомая голубая толстовка, залитая кровью, а потом не помнил уже ничего.       Потом хирурги 8 часов бились за жизнь Питера, а его регенерация в этом противостоянии играла за обе команды, уменьшая кровотечение, но затягивая ход операции. Пуля прошла в пяти сантиметрах от сердца, застряв в рёбрах, и достать ее, не повредив спинной мозг и крупные сосуды, было слишком трудно.       Потом Тони сидел рядом с Мэй в огромном холле госпиталя, перекрытого для прессы и любопытных, среди других потерянных бледных родителей. Они видели, как несколько раз в приемном появлялись уставшие врачи, подходили к некоторым из ожидающих своей судьбы и что-то долго говорили. Три раза Тони видел на лицах облегчения. Два — дикое отчаяние и отказ верить услышанному. Чувствовал, как мертвой хваткой вцеплялись в эти моменты в его предплечье ледяные пальцы Мэй, как страх с них переползал на его кожу, смешивался с его собственным страхом и парализовал полностью, не давая сделать даже вдох.       Потом хирург подошел и к ним, вставшим навстречу, шагнувшим вперёд, как на эшафот. Говорил, что операция окончена, состояние удалось стабилизировать, но оно по-прежнему тяжелое, и остаётся только ждать — справится ли организм с такой нагрузкой. Что следующие 12 часов критические, и если почки не откажут, то он выкарабкается. Видимых повреждений позвоночника нет, но гарантировано узнать о том, будет ли пациент парализован ниже пояса, можно будет только когда он очнётся.       Потом удалось немного отвлечься на организационные вопросы. Уговорить персонал поставить в палате две кушетки для них с Мэй. Поговорить с командой. Их не пустили в госпиталь, поэтому они сидели в круглосуточном дайнере напротив с того самого времени, как закончили помогать на месте происшествия. «Место происшествия». Тони никогда раньше не вдумывался в это словосочетание, а теперь, услышав его в крутящихся бесконечно новостях несколько десятков раз, готов был разбить каждый голубой экран вокруг. «Происшествие». Вот, оказывается, как называется то, что взрывает твою жизнь до фундамента, оставляя лежать среди дымящихся руин.       Купив в больничном киоске зубную щетку и счистив в туалете первого этажа уже полуторасуточный, кажется, налет, Тони, наконец, решается войти в палату. Питер, почти белый, с трубкой ИВЛ во рту и подключенный к куче аппаратуры, кажется таким маленьким под простыней, что грудь стискивает железным обручем. Мэй поглаживает мальчика по руке и тихо плачет — только сейчас отпустила себя.       Тони огибает кровать с другой стороны и утыкается лбом в ее край. Пожалуйстапожалуйстапожалуйтстапожалуйста       Он сам точно не знает, просит ли бога, чтобы тот не забирал Питера, или же просит Питера остаться с ним, но вкладывает в эти мольбы всего себя, без остатка, никогда еще ни о чем так не молил, даже в афганской пещере.       — Почему вы перестали общаться? — спрашивает Мэй через несколько часов, в течение которых каждые 40 минут заходит медсестра и отмечает сухое «без изменений» в карте.       — Трудно объяснить… Вот ответь честно, Мэй. Если бы Питер пришел к тебе и сообщил, что влюблен в меня и хочет отношений, что бы ты ему сказала?       — Честно? Что это очень, очень плохая идея, и ему нужно выкинуть ее из головы.       Тони медленно кивает.       — Потому что ты любишь его и заботишься о нем. Вот и я так сделал… — он поджал губы, поднял глаза обратно на бледное лицо с просвечивающими венками и с невыразимой нежностью провел пальцами по волосам.       Еще некоторое время Мэй наблюдает за ним, потом озадаченно спрашивает, не сумев выговорить до конца:       — А ты… то есть ты сам его… ?       — А как его можно не…? — попытался улыбнуться Тони. — Знаешь еще кого-нибудь хотя бы близко такого замечательного? У меня не было шансов.       — Жалеешь теперь?..       — Что отказал? Что эти семь месяцев мы могли быть счастливы? Усиленно стараюсь не думать об этом, потому что выпить здесь не удастся.       — Попробуешь, когда он поправится? — тоже изображает какое-то подобие улыбки Мэй.       — А ты не будешь против? — уже нормально улыбаясь, спрашивает он в ответ.       Мэй молчит, переводя взгляд на Питера.       — Ты же понимаешь, как я сейчас об этом думаю…       — Понимаю. Лишь бы поправился, а ты тогда будешь согласна на что угодно, даже на такого зятя, как я? Мэй шутливо округляет глаза:       — Ого, ты уже успел так далеко вперед подумать? Тони пожимает плечами:       — Мечтать можно и с размахом. На этом кресле поднимается подножка. Давай выдвинем ее, и ты поспишь. ___________       В кажущемся бесконечным состоянии "без изменений" Тони бросает из крайности в крайность. Иногда он уверен, что раз организм Питера стабилен — все хорошо, дело идет на поправку. Иногда — что раз Питер остается в том же состоянии — это плохой знак, и надо готовиться к худшему. Тони похудел, осунулся и чувствует себя лет на десять старше от сна в неудобном положении.              Они с Мэй сменяют друг друга на посту в палате еще три дня. Вчера Питера сняли с ИВЛ, и он дышит самостоятельно. Теперь Тони отказывается уезжать переодеться и поесть даже на пару часов — боится, что Питер перестанет дышать, и его не успеют заново подключить.       Сидит рядом и постоянно что-то говорит. Соскучился за эти месяцы порознь.       — Знаешь, Паучок, совершенно непонятно, как существовать в этом блядском мире. Я просмотрел все материалы по делу, которые удалось достать. На одном видео — твоя однокурсница записывала reels в первых рядах — видно начало нападения. Ты среагировал за несколько секунд до выстрела — обернулся и начал осматриваться. Но тот задрот, который начал палить, выглядел настолько нейтрально, что на нем даже взгляд не останавливался. Все, что ты успел — рвануть на девчонку, которая рядом сидела. Первая пуля должна была достаться ей, но застряла в итоге в твоем ребре. Вот скажи, а если ли бы ты знал, что, спрячься вместо этого под парту сам и подобравшись к стрелку за ближайшие несколько секунд, его обезвредил, ты бы это сделал? Девушка бы точно погибла, и, вероятно, еще пара человек из вашей аудитории. Зато ты бы его вырубил, и остальные остались бы живы. Но девушкой (я узнал, ее зовут Джейн, ты лежал на ней до прихода медиков, вся ее одежда пропиталась твоей кровью) пришлось бы пожертвовать. Она приходит справиться о твоем состоянии каждый день, мне медсестры рассказывают. Смог бы ты, глядя в глаза ее матери, сказать — да, я пожертвовал ей, зато спас этим 10 человек? — Тони замолкает на несколько минут. — Возвращайся, малыш, прошу. Мы не найдем ответов на эти вопросы, но, возможно, урвем несколько кусочков счастья у гребаной судьбы. ________       Когда показатели Питера постепенно начинают улучшаться, врачи дают благоприятные прогнозы уже более уверенно. Тони честно пытается не перетягивать одеяло на себя, деля время дежурств в палате с Мэй, но ему эгоистично очень хочется самому быть рядом, когда Пит очнётся. И, когда это случается, у Старка внутри разливается внутреннее ликование, как у сорвавшего джекпот.       — Привет, малыш. Я так соскучился.       Питер пытается ответить, но слова не спешат получаться после такого долгого молчания.       — Сейчас, вот, попей, — быстро садится рядом Тони со стаканом и трубочкой в руках.       Сделав пару маленьких глотков, Пит предпринимает ещё одну попытку.       — П-привет, мистер Старк. — голос хриплый и тихий на нижней границе слышимости.       Пит некоторое время изучает глазами лицо мужчины и обстановку, а затем его взгляд замирает — обращается внутрь — понимает Тони. Медленно вспоминая, что произошло, парень меняется в лице и останавливает взгляд на потолке.       — Сколько? — шепчет он.       — Нет, Паучок, нет, давай не сейчас? Ты лежал в коме неделю, чудом выжив, тебе предстоит долгая реабилитация, у нас ещё будет время об этом поговорить.       — Сколько?       — … 12 человек. Включая стрелка.       Питер закрывает глаза и молчит так долго, что Старк уверен — тот опять отключился. Поэтому, когда с кровати раздаётся хрипловатый голос, он вздрагивает.       — Как Мэй?       — Мэй боец. Я скинул ей сообщение, как только ты открыл глаза, так что она будет минут через 20.       — Я посплю пока. Разбудите, как придет? — шепчет Питер.       — Конечно, малыш, отдыхай. — Тони не может удержаться, чтобы не погладить парня по голове. — Мы будем здесь, когда ты проснёшься.       Когда через пять часов он снова приходит в себя, они действительно рядом. Тони улыбается ему и выходит, оставляя их с Мэй наедине.       Через 10 минут взволнованная женщина выбегает в коридор и жестом зовёт его обратно. В испуге Тони подбегает к палате.       — Тони, ты должен это увидеть. Пит, покажи.       Питер шевелит пальцами ног под простыней, а двое людей рядом наблюдают за этим слабым движением и переглядываются влажными радостными глазами. __________