Рассечённый надвое

      Парнишка смотрел в окно и думал. Вспоминал голос брата, который по воле отца не стал трогать Макса и не заходил в комнату. Женя тем более не спрашивал и в разговоре старших не участвовал. Квартира состояла из трëх комнат и отдельную занимали близнецы. Макс заперся там ещё тогда, когда услышал телефонный разговор отца о том, что Георг едет домой. Парню очень хотелось увидеть брата, но страх того, что теперь его таким не примут, загонял в угол. Воспоминания яркими детализированными картинками вспыхивали одно за одним, заставляя вновь переморщиться от боли и отвращения. *** Мальчишка плëлся домой со школы, голова болит так, словно если пропустит ещё одну чёткую мысль - разлетится на кусочки. В носу неприятно пощипывало. Гортань щекотало. Суставы тихонько ныли в такт и без того тяжёлому состоянию и горячему лбу. Заболел. Парня отпустили раньше на два урока и брат разумеется был ещё в школе. Повезло - отец приехал пораньше. Он сильно испугался состоянию своего сына, бегал по дому с круглыми глазами и обо всë спотыкался. - Пап, просто простуда... - с трудом прохрипел Макс, когда отец положил ему компресс на лоб. - Да сынок, да. Просто простуда. - снисходительно ответил отец и натянуто улыбнулся. Сердце мужчины билось так, что казалось вот вот выпрыгнет и поскачет по квартире, как кролик заболевший бешенством. Как такое могло произойти? Нет-нет-нет! Не сейчас, только не сейчас. Мистер Ретвид не успел сообщить мальчикам, что собирался отвезти их в лагерь на две недели. И кажется не время делать это сейчас, потому что спешка отца вызвала бы уйму вопросов у близнецов, а о причине разумеется им знать не стоит. Пока что. Ситуация на работе сильно обострилась. Мужчину преследовали и он лишь хотел попытаться обезопасить своих детей, хотя бы на время самого опасного периода. Макс не мог, не имел права, взять и вот так вот слечь в постель с какой-то тяжëлой инфекцией, а может и вправду простудой. Как вышло, что мальчишка сам подставляет себя под нож? Разумеется он не виноват. Это растущий организм, нельзя предугадать его состояние, однако такой страшной ситуация отцу ещё не казалась. Женя прибежал домой так быстро, как только смог. Мальчишка рухнул над кроватью близнеца и уткнулся в одеяло. Ситуация была ему не известна, но он ясно чувствовал панику. Чувствовал страх отца. И если даже отцу было страшно, значит у них тем более нет шансов. Так думалось Жене. Макс не открывая глаз взял брата за кисть ослабшей рукой и невнятно что-то прохрипел. Женя ничего не понял, но зная, что брат совсем обессилил, не стал уточнять, а вместо этого спонтанно спросил: - Кушать хочешь? - он выпалил это так, словно его током ударило. Кажется выкрикнул это лишь бы только распугать свои мысли или закрасить молчание. - М-м... - Макс отрицательно качнул головой. Разумеется не хочет. Его организму сейчас точно не до еды. Он чувствовал суету вокруг, но не мог соединить концы, понять что происходит. Наконец отец решился - будь что будет, сохраню хотя бы одного, есть все шансы. Мужчина позвал Женю на кухню, где рассказал ему всë до последнего. Не было смысла о чем-то умалчивать и тем более врать. Зачем? Мистер Ретвид прекрасно знал, что мальчики всë чувствовуют, а частично может быть и знают. В такие минуты точно нельзя разбрасываться их доверием и разукрашивать детские грëзы в яркие цвета. - Нет! Ты не посмеешь так поступить! Я останусь с ним! Я останусь! И умру с ним! - Женя кричал и сопротивлялся. Почти плакал. Он понимал, что если брат и выживет, то станет в лучшем случае главным объектом шантажа, если не насилия. Парень не хотел сидеть на весëлой детской смене с осознанием того, что сейчас может быть брату вскрывают глотку. Лучше спать с животным страхом умереть, чем со страхом остаться одному. Такого не может быть, не может на одну семью обрушиться столько несправедливости! Это невозможно! Нечестно! Разумеется отец был непреклонен. Он задался целью спасти хоть кого-нибудь. Нет смысла оставлять Женю дома. Близнец зашел в комнату и демонстративно хлопнул дверью так, что Макс аж приподнял от удивления голову, хотя зная, что у него болело буквально всë - пошевелиться ему было не просто. - Прости... - с отчаянием прошепел Женя и упал на кровать. Он сидел, обхватив руками голову и смотрел в пол, пытаясь сдержать слëзы. Макс взглянул на него вопросительно. Ничего не спрашивал, лишь ждал, пока брат сам всë расскажет. Он сумасшедший! - наконец вскрикнул Женя и всплеснул руками. - он не имеет право так с нами поступать! - Что он задумал? - выдавил из себя чуть оправившийся за пару часов Макс, пытаясь сохранять полное спокойствие. - Он делит неделимое! - голос парня дрогнул. - Ты куда-то едешь? - спокойно и тихо спросил близнец. Евгений округлил глаза в ответ на осознание факта, что брат часть слышал, а часть понял сам и рассказывать то в общем ничего и не нужно. Холодок прошёлся по спине парня. От спокойствия брата хотелось плакать. Неужели ему всë равно? Макс молчал. Он знал что поплакать и испугаться у него будет время. Но точно не перед братом, которому сейчас предстоит многое пережить. К тому же что бы ни случилось, единственная надежда, которою затаил в себе Максим - при болезни мозг работает хуже. Если будет больно, то не так, как на трезвую свежую голову. Всë равно ему не убежать. Парень с трудом опустился на кровать и прикрыл глаза. От долгой октивности длинной в пятнадцать минут они невыносимо, до слëз, болели и голова снова ныла.