Солнечный мальчик Ким Тэхен

How are you feeling today, my pain?

***

Тэхен жует карамельную конфету, купленную в автомате, пока Чимин идет рядом, что-то громко рассказывая о том, какой же все-таки замечательный его возлюбленный, который на него не то чтобы даже не смотрит — не дышит в его строну лишний раз, чтобы не привлекать внимание. После подаренного ему поцелуя, он стал сам не свой: щечки розовые, глаза блестят, а улыбка не сходит с мечтательного лица. Чимин явно летает где-то далеко в облаках, не переставая талдычить о своих чувствах и фантазиях. Тот внезапный, грубый поцелуй будто запустил в нем процесс деградации — из двадцатилетнего парня в двенадцатилетнюю девочку-девственницу, чьи мысли заняты одним единственным, как она считает, на всю жизнь. Он не замолкает даже когда спотыкается и чуть не летит в открытый лифт прямо посреди тротуара. И Тэхен не то чтобы раздражён поведением парня, скорее удивлён, и не знает, как отрезвить эту пьяную девочку-подростка. У того будто переходный возраст — к началу их прогулки до дома он говорил о том, какие же мягкие у Чонгука губы, какой приятный у него парфюм и сильные руки (от чего Тэхена практически выворачивало недавно съеденными пончиками), к середине же сменил тему на более пошлую, от чего несчастный слушатель прикрывал рот и держался, чтобы не побежать в ближайшие кусты. Интересно, на него так действует количество съеденного сладкого или все-таки разговоры о длине члена Чонгука? Все бы ничего, но Чимин рассуждал об этом на серьезных щах, чем еще сильнее доводил до приступов тошноты, и казалось, совсем не замечал друга, что держался за живот и закатывал глаза, идя рядом. Тэхен понял, что дружить с Чимином тяжело. Он чересчур эмоционально реагирует на все, что происходит вокруг а особенно сильно — на объект своей симпатии, даже когда тот прячется по коридорам университета и обходит парня путями, известными лишь ему одному. Тэхену Чимина невероятно жалко. Насколько надо любить человека, чтобы унижаться перед ним так сильно? Бегать по аудиториям, выискивая его, поджидать у выхода из кабинета, лишь бы увидеть на долю секунды. Как глупо и по-детски. А еще, оказывается, Чонгук — не студент. Он не учится ни в их университете, ни где либо еще, а даже наоборот — преподает тонкости искусства и черчение. Он чертов преподаватель, старше Тэхена на пять лет, и вообще тот еще засранец, в которого влюблена добрая половина университета. Практически все. Но не Тэхен, Юнги или Хосок — они трое дружно осуждают его отношение к Чимину и слишком властное поведение. Он считает себя чертовым королем, не являясь им, смеет указывать всем подряд, а те ведь слушаются! Как же устоять перед его сногсшибательной харизмой, которая часто раздражает Кима? В общем, все складывается лучше некуда — дни идут, а Чонгук крайне редко появляется на горизонте. Занятия с ним начинаются со следующего месяца, то есть, уже завтра… И если Тэхен смотрел ему в глаза издалека и задирал нос до потолка, показывая всю свою обиду и недовольность, то что же ему делать сейчас? Теперь мужчина будет ближе, их ждут каждодневные встречи и ссоры, и он уверен, что их будет больше, чем несколько в день, ведь они терпеть друг друга не могут. Лично Тэхен от всей души, а что там думает Чонгук ему неизвестно, и знать как-то ну совсем не хочется. А Чимин счастлив. Он ходит по коридорам, улыбаясь как идиот, ярко краснеет, когда встречает Чонгука, пытается флиртовать и выглядеть сексуально — даже джинсы купил, обтягивающие его задницу настолько, что он еле в них ее вмещает. И ведь ходит в них каждый божий день! Это, по плану, должно соблазнить возлюбленного, заставить хотеть хотя бы чужое тело, но он не замечает. Не хочет замечать. И что бы Чимин не делал, как бы не одевался, пахнул и что бы не говорил — Чонгуку глубоко наплевать. — А может, он гетеро? — Выдает Тэхен за обедом, и все трое оборачиваются, а Чимин при этом практически давится бутербродом с беконом, сыром и оливками. Юнги дожевывает, и вскидывает брови, как бы говоря: «ты серьёзно это сейчас?» А Тэхен не понимает, что такого он сказал: — Ведь не факт, что ему нравятся парни. Хосок прыскает. В прямом смысле этого слова. Его слюни, вперемешку с горячим кофе, разлетаются по столу, пачкая новую одежду Чимина, который тут же перестает жевать и замирает с бутербродом у рта, не веря в произошедшее. По белоснежной, и без того прозрачной рубашке, растекаются коричневые мокрые пятна, а на новенькие джинсы, подчеркивающие его зад, летит добрая часть капель. Взгляд Чимина заставляет смеющегося Хосока заткнуться. Он приоткрывает рот, и изогнув брови в виноватой гримасе, начинает тянуться, хватая салфетки чтобы помочь. Но делает только хуже… Кофе в его руке почему-то соскальзывает. Само по себе. Вот так просто падает на живот Чимину, и теперь на нем не белая, а практически наполовину коричневая просвечивающая рубашка. Между ними повисает молчание, а Хосок так и застывает с салфетками в руках, не зная, что теперь можно сделать. Вряд ли они теперь здесь помогут. Чимин поджимает губы, пытаясь не расплакаться, смотрит в стол, отложив свой недоеденный бутерброд в сторону. И почему-то Тэхен понимает, что хочет помочь. Да, ему и самому стыдно будет ходить в этой грязной рубашке, но как назло, следующая пара — занятие у Чонгука. Он понимает, как Чимину обидно, ведь тот каждое утро проводит перед зеркалом по три часа, чтобы угодить вечно холодному по отношению к нему преподу. За короткую неделю они сблизились. Так сильно, что Тэхен с рукой у сердца был готов заявить — Чимин его самый лучший друг, настолько открытый и нежный, что его можно легко прочесть, как открытую книгу, и это определенно нравится Киму. С ним легко и интересно проходит время, и на каждый, даже самый глупый вопрос находится ответ. А Тэхен, по природе своей любопытный, любит задавать всякие глупые вопросы всем подряд, а Чимин — его самая главная жертва и энциклопедия на ножках, которая всегда рядом. — Пойдем, Чимин-и, — Тэхен встает из-за стола, и подходит к парню, у которого уже слезы на глазах наворачиваются. Если Чонгук увидит его в таком виде, это будет катастрофой вселенского масштаба, и возможно, у него начнется что-то похожее на подростковую депрессию, смешанную с периодом влюбленности. А это плохо. Тэхен знает, какого это, поэтому решает спасти лучшего друга от чувства стыда и желания провалиться сквозь землю. Он готов пронести на себе этот крест позора в виде испачканной рубашки. Чимин приподнимается, по привычке хватаясь за Тэхена, и они покидают обеденный зал, направляясь в общую раздевалку. Эта комната одна из их любимых мест для прогуливания некоторых скучных пар, материал по которым они и так выучили от хвостика к хвостику. Хорошо, что есть Юнги, знающий, где можно пригреть задницу и с комфортом отдохнуть. Парни заходят, оставляя дверь открытой, и останавливаются около шкафчика Тэхена. — У нас примерно одинаковый размер, — начинает Тэхен, а у Чимина сердце замирает. — Я готов потерпеть этот позор ради тебя. Брюнет словно расцветает. Он хватает его за руки, сжимая их, а потом просто крепко обнимает, не думая о том, что на нем, вообще-то, тоже белая рубашка! Ким слегка отталкивает его, предупреждая об одежде, и спустя пару минут они меняются рубашками. На Тэхене — коричневая, с ароматом пролитого кофе, слегка облегающая его тело, совсем уж прозрачная. На Чимине чересчур огромная оверсайз, но это его не смущает, а даже наоборот: — Чонгук точно обратит внимание. Тэхен закатывает глаза, и они покидают раздевалку, направляясь на пару тонкости искусства. Если честно, ему совсем не верится, что такой изысканный предмет ведет татуированный грубиян, который чуть его не убил и довольно жестоко обошелся с его лучшим другом. Тэхен чувствует обиду и желание утереть нос этому мужчине, заставить его извиняться перед Чимином на коленях. Нельзя быть таким черствым индюком! Пак, как обычно, садится за первый стол, а Тэхен и рад бы сесть с ним рядом, но в отличии от некоторых, на дух не переносит преподавателя, который спустя пару минут входит в аудиторию. Он никогда не видел Чона так близко, и тем более ему не приходилось слушать его предмет. Так уж сложилось, что ему легче воспринимать информацию, говоря с кем-то с глазу на глаз, и поэтому на занятиях он чаще всего внимательно наблюдает за преподавателем, слушая каждое его слово. Но сейчас… Он определенно не должен стесняться. На других пялится же не стесняется! Вот например Чимин — открыто пожирает глазами и не краснеет. С чего тогда ему вообще стесняться? Он поднимает нос выше, как всегда делал это, когда видел Чона, и выпрямляется, смотря на то, как тот уверенной открытой походкой доходит до стола, следом садится за компьютер и начинает оглядывать зал студентов, чтобы отметить присутствующих и знать, кого спрашивать по поводу предмета. Кажется, он заглядывает в каждое лицо, и Тэхен сидит, смиренно ожидая. Но тот даже не задерживает на нем взгляд, взглянув на долю секунды, смотрит на следующего человека в зале. У Кима раздражение поднимается. Он действительно возомнил себя лучше всех? Такой напыщенный и самовлюбленный, что аж тошно! — Придурок… — Шепчет он, нахмурившись и вперив взгляд в мужчину. Ну теперь точно не отвернется, не на того напал! А тем временем Чонгук кидает взгляд на Чимина, и замечает, что на нем слишком уж огромная рубашка надета. Она слегка прикрывает ключицы, а тому это нравится, хоть и выглядит совсем вульгарно и цепляет взгляд. Он понимает, что она смутно знакома ему, и вспоминает о Тэхене, сидящим практически в конце зала, и взглянув на его нахмуренное и недовольное чем-то лицо, понимает все. Его рубашка в чем-то испачкана, облегает и просвечивает все, что только можно, верхние пуговицы расстегнуты, а галстук, что всегда небрежно завязан, висит на плече. Чонгук встает из-за стола, отодвигая компьютер, и направляется в самый конец зала. Тэхен мгновенно отворачивается, надеясь, что это не к нему, что просто мимо пройдет, но к сожалению не проходит. Он останавливается совсем рядом, опускает взгляд на одежду парня и на его лице, кажется, появляется эмоция. Удивление и смешок, которые он даже не пытается спрятать, мгновенно пропадают, когда студент поднимает на него взгляд, тряхнув кудрявой головой. Глаза Чонгука улыбаются, но не дружелюбно, скорее надменно. Ему на колени опускается черная кожаная куртка, которую Чонгук принес с собой с утра. — Мне это не нужно. — Хочешь, чтобы все увидели твои… Прелести? Опять насмехается. — Я же не девушка, какие у меня могут быть прелести? Чонгук, кажется, сдерживается, чтобы не съязвить, и слегка нагибается, прижимая кожанку к коленям Тэхена. Тот ощущает давление сильных рук, и сжимается под холодным взглядом, сглатывая откуда-то взявшийся ком в горле. — Тебе лучше знать. Он наконец отстраняется, и задержавший дыхание Тэхен ловит капли заряженного воздуха, чувствуя, как напряжение отступает. И почему он так напрягся? Кожанка приятно греет колени, и не остается выбора, кроме того, чтобы надеть ее. И он надевает. А что поделать? И хотя он готов был на любые жертвы ради лучшего друга, ходить так ему, откровенно говоря, совсем некомфортно. И он надеется, его поймут. Зато Чимин чувствует себя отлично, развалившись за столом, и наблюдая за Чонгуком в чужой рубашке. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что тот отдал ему свою кожанку? Во время занятия Тэхен пытается не отводить взгляд от преподавателя, но это плохо получается, ведь тот упорно смотрит в ответ, давит ухмылку, от чего по спине бегут мурашки, а ладошки потеют, но студент пытается держаться, с непоколебимым видом краснеет, и даже не замечает этого. Хочется встать и уйти, выбежать из аудитории. Он ожидал чего угодно, но не такого напора и внимания. Может, Чонгуку что то нужно, или он просто насмехается над тем, во что одет Тэхен? Со стопроцентной вероятность второй вариант является верным, и это ужасно бесит. Телефон издает приглушенное уведомление. «Встречаемся в 17:00. Не опаздывай, Тэ» Пара заканчивается, и Тэхен вылетает из кабинета, совсем позабыв о Паке и чужой кожанке, надетой на его плечах. Чонгук только и успевает, что заметить его спину, промелькнувшую перед лицом, прежде чем тот скрывается в неизвестном направлении. Он идет по пустому, заброшенному парку, встречая на пути лишь несколько человек, гуляющих со своими собаками. Видимо, они живут где-то рядом, другого объяснения их нахождения в этом адском месте он и представить не может. Огороженный ржавой проволокой, парк действительно выглядит жутко. Вокруг искореженные деревья, на удивление голые, хотя сейчас только конец сентября, и за пределами этого места они только начинают покрываться редким золотом. Повсюду мусор, единственное озерцо заросло ряской и единственные его гости — дикие утки, каким-то образом постоянно живущие здесь. И вся эта ужасающая картина находится именно в самом конце Сеула, за частными, элитными коттеджами пригорода, заброшенная и забытая всеми, кроме него и Намджуна с его шайкой «бешенных помойных собак». По другому Тэхен описать их не может, иногда думая, что наверное он перегибает, но встретив их снова, сразу же убеждается в своей правоте. Их действительно не назовешь по другому: Чхве Бомгю, Ли Лиом и Чон Чонгю сидят прямо на земле, облокотившись на покосившейся сарайчик, что когда то давно, еще во времена процветания и популярности жуткого парка, служил складом инструментов местного садовника, работавшего здесь. Тогда парк был не совсем им, скорее прекрасным благоухающим садом, а котором росло множество цветов, порхали пестрые бабочки, а фонтаны, словно живые, строили фигуры из непослушной воды, выплескивая ее высоко в воздух. Здесь было не протолкнуться, а сейчас…. Сейчас пусто. Былая красота увязла в грязи после смерти того самого старого садовника, сад захватили банды, к одной из которых Тэхен и направляется. Это место было лишь безопасной территорией встречи, где можно было обсудить деловые вопросы. А еще спрятать тело… Вон, например, за тем кустом грязно-зеленого цвета. Тэхен трясся, как листик на ветру, шагая к парням, которые были в несколько раз выше, шире и сильнее него. Его переполнял страх, паника и желание сбежать, которые он изо всех сил сдерживал, ведь если развернется — его заметят. Его догонят три пары быстрых ног. Его покалечат, или того хуже — убьют, и никто не найдёт тело, ведь здесь похоронено уже очень, очень много людей, чья трусость пересилила смелость… Он знал это, он помнил день, когда узнал, и помнил даже место, взволнованные лица, звуки хлюпающей под движениями лопаты крови и запах земли, смешанный с дешевым бензином. Он знал, и молчал. Молчал, потому что не хотел оказаться рядом с тем несчастным парнем, не хотел умереть и лишних проблем, которых и так было очень, очень много, да и к тому же он не знал, как будет расхлебывать их. Он переехал с надеждой начать жизнь с нового, чистого белого листа, быть как все, но к великому сожалению, был обнаружен и здесь. Он недооценил Ким Намджуна, что даже в другой стране смог найти его, выяснить недавно купленный номер и написать сообщение. Даже адреса было не нужно — Тэхен бывал здесь столько раз, что даже с закрытыми глазами смог бы найти дорогу, если бы потребовалось. Но будь его воля, он никогда, никогда бы не ступил на эту проклятую, вечно сырую землю за ржавой проволокой. Со смертью старика умер и сад… И кто знает, что было бы с ним, будь тот жив и здоров? Может, здесь не осели бы преступники, что уже несколько лет мучают Тэхена, не давая ему вздохнуть, не давая ему жить, как нормальный человек, угрожая самыми изощренными пытками, которые только могли придумать. Тэхену тяжело. Он смотрит в глаза Ли, пока пожимает грязную жилистую руку своими длинными изящными пальцами, и кивает остальным двум, слишком сильно брезгуя касаться их. — Пошли, Джун уже заждался. — Лиом кидает взгляд на дверь, красноречиво подталкивает ко входу, и Тэхен медленно, на не гнущихся ногах следует во мрак небольшого помещения, в котором ничего не изменилось со времен его последнего визита: огромный кожаный диван занимает практически всю площадь, и это единственный предмет мебели здесь не считая ковра и лампочки, одиноко висящей посередине потолка. Свет от нее приглушенный и пыльный, запах стоит такой, будто здесь никогда не проветривали, а перед ним, как ни в чем не бывало, сидит Намджун. Парень морщится, брезгливо и опасливо садится рядом, вытянувшись по струнке, наблюдает, как дым от сигареты Кима стремится вверх, под потолок, где бесследно рассеивается во тьме. Он тушит окурок пальцами, выбрасывает куда-то на грязный ковер, которого вообще здесь раньше не было, и устремляет на Тэхена хитрый взгляд, который в состоянии изрезать тело на куски, как настоящее, самое острое в мире мачете. От этого не по себе, и парень обнимает собственные пальцы, сцепляя руки в замок, сдвигает ноги, ожидая хоть каких-то слов от мафии. И дожидается… — Ты что же… Хотел убежать от нас? — Начинает Ким, от чего у него желудок сводит. Он понимает, что может и не уйти отсюда живым. Да вообще может не уйти. — Я-я пытался найти новую работу. Голос дрожит, мягко льётся из уст и застревает где-то в глотке. Его точно убьют. — Посредством своего переезда из США в Корею? — Он достает новую сигарету, и кидает взгляд на Ли. Тот поджигает ее, снова отходит подальше, чтобы не слышать их разговор. Намджун этого не любит, и злить его — последнее, что можно сделать в жизни. Все понимают это, оттого и не перечат мужчине. Он откидывает голову на спинку дивана, снова выпуская дым, прокашливается и поворачивает ее в сторону Тэхена. Взгляд изучающий, словно у дикого зверя, заметившего очередную добычу. — М-мне нужно было… — Тш-ш. — Перебивает он, прикладывая указательный палец к губам, и затягивается, прикрывая глаза. — Мы же не хотим ругаться, верно? Тэхен угукает. У него от чего то начинает кружиться голова: то ли сказывается напряжение, то ли сигареты Намджуна — не просто сигареты. — Значит так, — Хрипит он. — Мне нужны деньги. Поэтому я сам нашел тебе работу, детка. Его в жар бросает от этого прозвища. Детка. Будто он принадлежит Намджуну, и больше никому, кроме него… Но это ведь не так. Вероятно, это не так. — К-какую? — Недавно, как ты знаешь, я решил расширить сеть своих стриптиз-клубов. И в одном из них, который открывается здесь, в Сеуле, — Он садится ровно, опуская голову, вновь делает долгую затяжку. — Не хватает стриптизера. У Тэхена кровь от лица отливает. Какого черта? Он не шлюха, он на это не подписывался, ему ведь обещали, что такого не будет, так какого черта? Что он задумал? Продавать его тело дополнительно с танцами? Внутри все закипает, и кажется, что из ушей повалит пар, а глаза выкатятся из орбит. Какого, мать его, хера?! Тэхен хочет многое сказать, высказаться, но увы, понимает, что нельзя. Нельзя злить Ким Намджуна, ни при каких обстоятельствах, иначе он самолично застрелит его пистолетом, который носит в кармане, с которым, поговаривают, даже спит. Намджун не доверяет никому, кроме самого себя. — Угу. — Замечательно. — Он улыбается, обнажая клыки. Действительно зверь, не побрезгавший бы разорвать глотку даже ни в чем неповинному Тэхену. — Я знал, что мы договоримся. Можешь идти… Детка. Добавляет: — Кстати, милая курточка. Ноги дрожат, когда парень покидает полуразвалившийся сарай. В голове каша, мысли разбегаются в разные стороны, а все тело трясет, сердце колошматит, паника наступает ударной волной, и уже у выхода Тэхен понимает — он крупно вляпался. У Тэхена в голове шквал эмоций. Он тайфуном сносит все внутренние барьеры, высвобождая переживания, которые он так тщательно закапывал в себе, пытаясь скрыть от жестокого внешнего мира настоящего себя, такого слабого и ранимого. Квартира пуста, голова полна мыслей, а плечи трясутся, предвещая истерику. Слезы катятся из глаз, оставляя за собой мокрые дорожки, которые он тут же стирает — нельзя проявлять слабость. Даже когда совершенно один в собственном доме, и никто не потревожит, не прервет тихий плач, который он уже не в силах сдерживать. После смерти отца когда-то счастливая жизнь превратилась в ад. Долги, что висели на почившем, немедленно перешли его сыну, еще школьнику, совсем не способному противостоять жестокому миру, особенно, если этот мир принадлежит Ким Намджуну — главе мафии, которому и задолжал умерший отец еще при жизни. Он действительно пытался выплачивать деньги первое время, но сроки выходили все быстрей, и договариваться с Намджуном стало все сложнее. Он требовал всего, сразу и побольше, чего увы, Тэхен дать не мог, ведь на его плечах была школа, быт и похороны, которые он организовал на свои последние деньги. Как же было расплатиться? Поэтому, по окончанию школы, парень переехал в другую страну. Он прекрасно знал корейский, как свой родной язык, и подкопил денег, подрабатывая везде, где только мог, лишь бы скрыться, убежать от Намджуна, что совсем не собирался понимать его, как человека. На просьбы продлить сроки он четко отказывал, и Тэхен понимал, что словесное насилие скоро перетечет в физическое, и тогда ему точно не справиться. Поэтому он собрал вещи, чтобы скрыться где угодно, и выбрал для этого Корею. Одним днем он пропал со всех радаров мафии. И никто не мог понять, где же он, поиски не давали результата, пока сам Джун не взялся копать под должника. Ему нужно было лишь совершить несколько звонков, чтобы узнать, куда поступил парень, номер его телефона и даже квартиры, которую тот снимает совершенно один. Его все равно нашли бы. Достали бы из-под земли, с другой планеты и даже с того света, куда так хотел отправиться парень первое время. Пойдешь в полицию — тебе конец. Вздумаешь рассказать кому то — тебе конец. Пикнешь — умрешь. Поэтому он продолжал платить, не имея совершенно никого выбора. Ему некому было защитить. И тогда Тэхен решил защитить себя сам. Он думал, что умрет сегодня. Нет, он был уверен, что не уйдет оттуда живым. И на что он надеялся? Думал, что скроется от самого влиятельного мафиози всей Америки? Как опрометчиво, глупо и сумасшедше отчаянно было считать, что жизнь начнется заново, стоит ему сменить место жительства. Что ему теперь делать? Намджун точно не отпустит — ему нужны деньги. Деньги которых он не получал уже очень давно, теперь он требует их вдвойне; и ему плевать, откуда. Теперь он будет продавать Тэхена богатеньким мужчинам, чтоб набить свой кошелек, как шлюху, прикрываясь стриптизом. Тэхену больно. Он сжимает кудрявые волосы, прячет лицо в коленях, кутаясь в кожанку Чонгука, что согревает дрожащие плечи, и думает, что нужно было бы ее отдать. Только вот совсем не хочется. Кто-то впервые проявил к нему заботу. Нет, конечно, у него были парни, но чаще всего они пытались затащить в постель, совсем не заботясь о его комфорте, внешнем виде и здоровье. Чонгук, один из таких. Интересно, почему он нравится Чимину? Наверное, у них что-то было и… Стоп. Он должен думать, как спасти свою задницу и жизнь, а не о том, какой Чонгук мерзавец, и совсем немножечко хороший парень. Но это не отменяет того факта, что он его ужасно бесит. На часах два ночи, когда Тэхен, свернувшись калачиком, засыпает прямо на полу, в грязной рубашке и чужой кожаной куртке.