Солнечный мальчик Ким Тэхен

Everything is burning, but I'll have fun.

Все горело. Огонь уже пробрался внутрь, съедая все на своем пути, уничтожая жилище, о котором так мечтал Тэхен. Пламя Лизало стены, и находя лазейки, вырывалось наружу, фейерверком разбивая стекла. Дым стоял такой, что дальше собственного носа не посмотришь, а вонь заставляла кашлять, забиваясь в легкие. Словно он скурил одну большую сигарету, которая могла убить мновенно и болезненно, заставить задохнуться в отчаянии, кричать, моля о пощаде всех возможных богов. Он сидел на коленях, держался за голову, сжимая в ладонях светлые кудри, не в силах остановить бесконечный поток слез, что мокрой завесой покрыли щеки и голубые глаза. Кто-то позвонил в пожарную службу, но сумасшествие, творящейся вокруг, заставило забиться в угол, наблюдая, как что-то громко громыхает внутри дома. Его квартира горела. Она чернела, охваченная пламенем, и вместе с ней сгорали надежды на лучшую жизнь, мечты о счастье, что строились в ее стенах. Кто сделал это? Зачем ему такая жестокая подлость? — Нет… Нет, нет… — Голос сорвался на отчаянный крик, к нему подбежали соседи, обнимая за плечи, — За что? Голова кружилась от отчаянности происходящего. От нереальности. Этого просто не могло быть! Дрожащие руки достали телефон, начав набирать номер лучшего друга. Единственного человека, чья поддержка могла спасти его, чьи объятия были нужнее всего на свете. — Привет, Тэ! В ответ всхлипнули, он был не в состоянии что-либо сказать, лишь трясся и плакал, смотря как подъезжает пожарная машина, из которой высыпаются люди. — Тэхен, что произошло? — нет ответа, — где ты? — Мой дом горит, Чимин. Мой дом… — Телефон выпал куда-то из дрожащих рук. Он не стал поднимать, зарывшись лицом в колени, чувствовал чужие касания. Вскоре его плечи обняли уже знакомые ладони, он не знал, сколько времени прошло. Чимин и Чонгук приехали так быстро, как смогли, и по внешнему виду второго было заметно, что он действительно очень торопился: на нем домашние черные шорты до колена и футболка, а ноги спрятаны в мягких тапочках. Выражение лица, как всегда, не выражает никаких эмоций. Мужчина берет дрожащего Тэхена под руки, и одним рывком поднимает с земли, придерживает, пока тот не цепляется за Чимина, падая в его теплые объятия. Парень окутывает Кима своей курткой, согревая теплом собственного тела, и шепчет на ухо что-то настолько тихое, что сам Тэхен расслышать не может. Он только дрожит, прижимаясь к знакомой груди, и напрочь забывает, что поднялся не сам. К тому моменту, как мозг додумывается обернутся и поблагодарить человека, тот скрывается где-то в толпе соседей, подходит к пожарным, что уже практически ликвидировали пожар, и интересуется о состоянии квартиры. — Практически до тла. — Отвечает один из них, скорбно качая головой и вытирая черные от копоти руки. Он возвращается, когда Тэхен сидит на асфальте, укрытый чужой курткой, а Чимин, как всегда одетый с иголочки, гладит его кудрявые волосы, говоря слова поддержки. Ким резко поворачивает голову, и Пак застывает, замечая в этих глазах море мольбы о помощи, отчаяние, смешанное с отголосками надежды… — Мне негде жить… Чимин задумывается, делая минутную паузу, отводит взгляд. И хотя блондин знает, что он живет не один, все еще надеется, что все получится и ему не придется коротать свои дни под стенами универа, замерзая, как брошенный кем-то котенок. А может, так оно и было? Кому он нужен? Он одинок. Он даже не знал свою родную мать, в которой так нуждался и нуждается сейчас, каков шанс того, что он дорог Чимину так же, как и он ему? Вероятно, шансов нет. Он ничем не выделяется, и вообще не тот типаж друзей, который нравится всем, в том числе и Паку. Совсем одинок… В голове появляются не очень хорошие мысли. Раз он совсем один во всем мире, то зачем ему вообще жить? Да и где? Дом то сгорел до обугленных угольков… Он наблюдает за толпой, когда перед лицом появляются чужие ноги, а потом футболка, и, наконец, лицо. Чонгук переводит взгляд на замявшегося Чимина, соображая, что тот точно друга к себе не возьмет, по крайней мере потому, что живет в маленькой квартирке с матерью, братьями и сестрами, им самим шевелиться негде, а тут еще такая обуза… — Тэхен, я… — Начинает тот, но тут же оказывается перебит: — Поехали ко мне. Рот Тэхена приоткрывается. Искусанные в порыве слез губы саднят, а слезы, которые он не в силах сдерживать, катятся по щекам, когда преподаватель очаровательно улыбается, кутая его в куртку так, чтоб было удобней и теплей. Он практически физически ощущает заботу, поразившую своей внезапностью, и не может понять переполняющих сердце чувств. Чонгук спокоен. В его глазах огонь горит, сливаясь с Тэхеновым лицом, и это выглядит так красиво и завораживающее, что последний ненароком заглядывается, напрочь забыв о Чимине, сидящем рядом. Дрожащие руки сжимают ворот куртки, когда он вспоминает о Намджуне и задается вопросом… За что? Квартира не могла сгореть сама по себе: проводка была совсем новой, он никогда не оставлял технику включенной при уходе из дома, и всегда проверял абсолютно все розетки и выключатели. — Тэ, эй, — Голос брюнета заставляет его отмереть, выбравшись из мыслей, что раздражающей кучей роятся где-то в голове, мешая сосредоточиться. — Поезжай к…Мм.. Чонгуку. — Произносит Чимин, словно выдавливая слова. Завидует? Да как он может?! А Тэхен судорожно перебирает другие варианты, иногда поглядывая на Гука, следя за выражением его лица, выискивая несуществующий подвох. — А Юнги? — Спрашивает он, стуча зубами, замечает, что рядом начинает трястись и Чимин. — Не впустит. — Мгновенно отвечает Чонгук. — Хосок? — Они вместе. — Парирует он. — Джин? — Он не берет трубку. — Блять. — Заметно поникает он, смотря на Чимина. — Прости, Тэхен, я что нибудь придумаю! — Успокаивает Пак, поднимаясь, протягивает руку, улыбнувшись так, как умеет только он. — Переночуй сегодня у Чонгука. Ким хватается за нее, как утопающий за соломинку, недоверчиво глядя на Чонгука, отдает Чимину куртку и вновь принимает поддерживающие объятия: — Все будет хорошо, Тэ, не волнуйся. Он тебя не обидит. — Спасибо что приехал, если бы не ты, я… Я не знаю, что делал бы. Он вновь улыбается, стирает с ресниц слезы, и передает кудрявого в руки Чонгука. Зыркает на него злобно, но не без флирта, добавляет, что заедет завтра за Тэхеном на такси, и садится в специально нанятую машину, на которой и приехал. В душе появляется тревога… Он с Чонгуком. В его квартире. Одна ночь, всего одна, но почему он так переживает? — Не хмурься, выбора у тебя все равно нет. — Озвучивает свои мысли мистер-красавчик-универа, и Тэхен замечает уже хорошо знакомую ему машину, припаркованную в нескольких шагах, у самой обочины дороги. Он чувствует легкое волнение, желание плакать и дрожь во всем теле. Отчего же так плохо? Да, у него только что сгорел дом, он кричал, сидя на асфальте, а теперь… Переживает о близости Чонгука? Что за глупость! — Садись. — небрежно кидает тот, когда они подходят к машине, и занимает водительское кресло. Тэхен захлопывает за собой дверь, и переносится в тот самый вечер в клубе… Тело начинает бить мелкая дрожь. Во-первых, теперь он — бездомный, во-вторых, он не хочет оставаться с Чонгуком наедине, и сам не понимает, почему. А еще ему ужасно неловко из-за произошедшего в этой самой тачке, хочется спрятаться, убежать, исчезнуть из мира. Все плохо, все очень очень плохо… Взревев, зверь подрывается с места. Чонгук нарушает уже устаканившуюся десятиминутную тишину, за что Тэхен готов был его задушить прямо сейчас и прямо здесь: — Все будет хорошо, живи у меня, пока не найдешь нормальный вариант. — С чего такая щедрость? — Ищет подвох, чувствует его, но Чонгук даже бровью не ведет, сжимая татуированной рукой руль. Все таки он чертовски сексуален. — Меня пустит пожить Джин. — Уверен, что нет. — В голосе слышится насмешка, и это настолько возмущает его, что не выдержав, Тэхен выдает: — Не издевайся! С тобой жить я точно не собираюсь. — Можешь поспать где-нибудь на улице. Опять издевка. — Уж лучше там, чем с тобой. Чон поворачивает голову, уставившись на Тэхена. Надо же, он умеет проявлять хоть немного эмоций! Взгляд короткий и тяжелый, но этого хватает на то, чтобы парень начал медленно плыть, растворяясь в чужих глазах. Вот, блять… Он улыбается лукаво, внимательно следя за дорогой, спрашивает: — Ты знаешь, почему квартира загорелась? Тэхен мотает головой, не желая выдавать своих очевидных догадок. Кто знает, в каких отношениях этот засранец с Джуном, раз смог выкупить его из рабства? — Это был Намджун. Я поговорю с ним. — Не надо! — выкрикивает он, но получается слишком уж громко. Осознав, что повысил голос до предела, он закрывает рот ладонями, чем вызывает еще одну мимолетную улыбку у водителя. Ответа он не получает, да и не ждет. Думает лишь о том, как пережить ночь в логове зверя, и куда потом деваться, где найти хотя бы временное жилье за копейки, что остались после оплаты старого на месяц вперед? Он вновь обнимает себя и отворачивается к окну, погружаясь в тревожные мысли о самом плохом и неизбежном… Машина останавливается возле высокой многоэтажки, проехав охранный пункт, Чонгук паркуется у самого входа, делая это одной рукой, и Тэхен практически слюнки пускает на эти действия, и кажется, он замечает, как заинтересован парень, но решает сделать вид, что не видит, лишь тихонько хихикнув. Они выходят из машины, и Тэхен теряет дар речи, оказываясь в холле: здесь все отделано дорогим мрамором, по углам выставлены диванчики из настоящей крокодильей кожи, а стены украшают множество декоративных и живых растений вполне внушительного вида. Они сцепляют стебли, плетутся под потолком, и он чувствует себя словно в сказке. Сохраняя удивленное выражение лица, он следует за Чоном в лифт, а потом по коридору к квартире, в которую почему-то боится заходить. Мужчина нажимает какие-то кнопки на дверной панели, прямо как настоящий мафиози из фильмов, которые так обожает Тэхен, и схватив его за локоть, буквально впихивает в коридор. Чтоб не выебывался, как обычно. — Разувайся и сходи в душ, от тебя воняет гарью. Тэхен, уже сбросивший кроссовки, хмурится и сцепляет руки на груди. Ну что за ребенок? Он считает его грубияном, а еще, несмотря на все, благодарен за помощь, за все, что тот для него сделал. Но все же подмечает, что лучше уж спать на улице, чем в этой шикарной квартире с этим высокомерным придурком! Он начинает понимать, что чувствует что-то странное, смешанное с ненавистью и раздражением по отношению у Чонгуку, но никак не понимает, что. Уравнение ясно, как 2 на 2: он благодарен и все еще терпеть Чонгука не может, вот и все. Брюнет улыбается и кивает в сторону ванной. Он убирает со лба налипшие пряди коротких волос, и скрывается в своей комнате, сбросив на ходу тапки. Нет. Все таки не все… Далеко не все… Вздохнув, Тэхен отправляется в ванную, которая поражает его своими размерами, как, собственно, и само жилье. Он старается не выдавать удивление, но сохранять каменное выражение лица оказывается крайне непросто, он никогда не видел таких квартир, и уж тем более не бывал в них! Горячая вода стекает по спине, плечам и груди, оставляя за собой мокрые дорожки, смывая вонь сгоревшей квартиры и дым, напоминающие о ней. Здесь так тепло и даже уютно, и если он заплачет, этого никто не заметит, не узнает, верно? Это останется в стенах чужой ванной, слезы смоет горячими струями воды, все будет хорошо, когда он выйдет в коридор, все пройдет, будто и не было этой слабости. Он подставляет голову под поток воды, и закрыв глаза, отдается чувствам. Слезы смешиваются с водой, становится легче, становится лучше… Дверь распахивается, нарушая идиллию с самим собой, входит Чонгук, и без стеснения кладет на комод свои вещи. — Ааа, блять, выйди! — Не сдерживаясь, намеренно кричит Тэхен, охуевая от чужой наглости. Он прикрывает руками все интимные места, краснеет как помидор, и запускает в него его же шампунем, благополучно промахнувшись. — Это мой дом, куда хочу, туда и захожу. Я тебе одежду принес. А что, кроет так, что и ответить нечего. Он чувствует, что краснеет. Парень не знает, виноват ли кипяток, что льется по телу, укрывая его мягким шлейфом, или Гук, что взял его вещи и забросил в корзину для белья, пока он прикрывается. Ну вот, теперь придется надеть его одежду… Нет, Тэхен, Очнись! Не ходить же голым? — Я же моюсь, прояви уважение, выйди! — И не подумаю, — Он совершенно серьезен. Стягивает с себя футболку, убирая ее в корзину, принимается за шорты, и нет бы возразить… Ким зависает, цепляясь взглядом за сильные плечи и спину, замечает вены на руках, от чего его серьезно кроет, краснеют уши и кончик носа, а перед глазами пелена и пар, что заполнил собой ванную. — Ты здесь уже час торчишь и выходить не собираешься, а у меня через 10 минут отбой, ты думаешь я буду ждать пока ты до блеска вымоешь свою жопу? Блондин отмирает, краснея еще пуще, хотя, кажется, сильнее уже некуда, и отворачивается к стене, когда он стягивает боксеры, не желая смотреть. Он сейчас быстренько вымоет голову и выбежит из ванной, тем более, на кой черт он сдался Чонгуку? Пусть только попробует что-то вытворить, и ему конец! Тэхен не предатель и никогда им не был, он не станет класть глаз на мужчину, которого любит его лучший друг, лучший человек в мире. Это неправильно и вообще невозможно, поэтому все в порядке, они ведь оба парни, и он никогда не заявлял, что гей (хотя это так и есть), и Чонгук не станет приставать, думая, что это далеко не так. На этом и порешал, но не учел тот факт, что тело не обманешь, что его лицо сейчас невероятно алого цвета, а губы искусаны почти до крови. Он чувствует, как мужчина подходит сзади, и начинает водить пальчиком по стене, рисуя круги и звездочки, стараясь отвлечься, когда тот, прижимаясь бедром, переключает подачу воды на все пространство душа. Они словно под дождем, только голые, и от этого ощущения мурашки бегут по телу. Он мельком поглядывает на мужчину: слегка подкачанная спина напрягается, когда он поднимает руки, намыливая плечи. Глаза касаются кубиков пресса и ребер, и внутри завязывается тугой узел, когда Чонгук проводит ладонью по волосам, и поворачивается к парню, почувствовав его пронизывающий насквозь взгляд. Тэхен выглядит чертовски красиво: он, закусив губу, блуждает по чужому телу, стараясь не опускать взгляд ниже пресса, и прикрывается, стесняясь, когда объект его изучений, напротив, совершенно не против таких взглядов с его стороны. Ему даже льстит, если честно признаться, он считает Тэхена очень привлекательным и красивым парнем, но вот его выебоны постоянно вымораживают и отбивают желание идти навстречу. Он все еще помнит первую встречу: крыша, злой от несправедливости новенький, и поцелуй с Чимином, чьи губы совсем не понравились, не зацепили, хоть были очень мягкими и приятными на вкус, он понимал, что это не его человек. Тогда кудрявый блондин казался всего лишь выскочкой, а в итоге оказался огромной проблемой, к которой его тянет, как магнитом. Почему-то этот парень его и бесит, и привлекает одинаково, он совсем не знает, как определиться… Но смотря на смущенного, жадно блуждающего по его телу взглядом Тэхена, ему совсем сносит крышу. Какие границы, когда он так близко? — Нравится? — Тэхен поднимает взгляд мокрых ресниц, и мотает головой, пытаясь отвернуться. У Чонгука тихий хриплый голос и низкий баритон, что въедается в кожу, заставляет отреагировать каждую частичку тела, и это — катастрофа. Он желает уйти, считает минуты до того, как это будет возможным, и желает чего-то… Не знает, чего. Да, нравится. Ему чертовски нравится, а кому может не понравиться такое тело? Чонгук, сделав шаг вперед, аккуратно разворачивает парня к себе, заглядывая прямо в глаза. Тот вжимается в стену, чувствует спиной ее холод, упирается руками в чужую грудь, чтобы он не вздумал подойти ближе, и понимает, что зря… Внизу, где-то намного ниже пояса, начинает гореть и пульсировать, натягивает струну возбуждение, а это очень плохо. Он опускает руки, понимая, что если Чонгук увидит, как сильно ему нравится — это будет конец. Он теряется, начинает дышать часто, отводит взгляд, не желая смотреть в черноту глаз напротив, боится утонуть в их глубине, отдаться порыву, столь неправильному и глупому… Это все природа. Они ведь геи, в одной душевой кабинке, совершенно голые, и он так близко, прижимает к стене… Выглядит так горячо, что голова кружится. Тэхен, не отключай мозги! — А я… Нравлюсь? — Шепчет так низко, что по телу вибрация. Ну это финиш… Красная тряпка для быка. Он не будет отвечать… И как только он, собравшись с силами, собирается вновь помотать головой, Чонгук протягивает руку, бережно берет за подбородок и поворачивает к себе, заставляя смотреть в свое лицо, сосредоточенное и взволнованное. Внутри Тэхена все переворачивается с ног на голову. Спрятанный за ладонями член пульсирует, отдается болью, и он неосознанно сжимает его, выдыхая в губы уже прижавшемуся ближе мужчине. — Тэхен… Чонгук смотрит на чужие губы, уже практически касаясь их своими, упирается чем-то твердым в его бедро, от чего становится до невозможности жарко. Интимная обстановка и близость мужчины, который ему, кажется, симпатизирует, практически раскрепостила их обоих. Тэхен не понял, кто первым поддался вперед — он или Чонгук, но это было и не важно. Влажные губы накрыли друг друга в мокром, несмелом поцелуе. Он таял от умелых губ, посасывающих его, ласкал чужой язык своим, инстинктивно прижимаясь ближе. Чонгук покусывал, не больно, но с напором, проникал в рот, исследуя. Его рука опустилась на талию парня, помогая прильнуть еще плотнее, кожей к коже, понять, как он хочет быть ближе. Ким почувствовал чужой орган, что терся о его бедро, задевая руки, и это окончательно снесло все стены, возведенные им. Он обнял чужую шею, не волнуясь о своей небольшой проблеме, и запустил пятерню в темные волосы, спутав пальцы, сжимая мокрые пряди. А что теперь скрывать? Он ведь сам все понял. Понимает с самой первой встречи, с самого первого взгляда, с той ссоры на крыше. И понимает сейчас, когда их эрекции трутся друг об друга, вызывая просто нереальные ощущения. У Тэхена такое впервые, и он не знает, правильно ли это, но чувствует крышесносный трепет внутри, и тянущую, приятную боль ниже пояса. Язык Чонгука проходится между губ, а рука соскальзывает вниз, сжимает ягодицы. Тэхен стонет прямо в поцелуй, трется о его член своим, обмякает в сильных руках, руках, которые он так давно желал. С самой первой встречи между ними промелькнула искра, которую заметили оба. Был ли смысл пытаться потушить ее внутри себя? Сквозь безумие, что происходит между ними, он слышит трель телефона, что лежит на стиральной машинке. Чимин… Да что он творит?! — Мы… — Разрывает поцелуй, глядя на приоткрытые губы, не сдерживается и тянется к ним вновь, попадая в плен мужчины, что вечно его спасал. Если они не остановятся, все зайдет дальше, намного дальше… А он не хочет давать себе знак «стоп». не может. Черт, как же ему нравятся его губы, шикарное подтянутое тело, черные, словно смоль, глаза, и руки… Руки, что исследуют тело, оглаживают грудную клетку, нежно опускаются на живот, и ниже, ниже, ниже… Туда, где еще никто не касался, кроме него самого. Тэхен издает громкий несдерживаемый стон в чужие желанные губы, когда руки касаются пульсировающего органа, обхватывая, сжимая. Телефон продолжает звонить, но им уже наплевать на все, кроме друг друга: они будут жалеть, он уверен, что будут, но это черт возьми не важно сейчас, когда Ким тоже опускает пальцы на член мужчины, оглаживает большим пальцем красную головку, надавливая, ловит тихое рычание и улыбается в поцелуй, довольный реакцией. Боже, как же ему хорошо! Ванную наполняют звуки поцелуев и тихих стонов, парни надрачивают друг другу, млея от ощущений, разрывают поцелуй. Между языками тянется ниточка слюны, и Чонгук проводит своим по чужому, лаская. — Чонгук, что ты делаешь, а-ах… — Ему крышу сносит от новых ощущений, от поцелуя, что ему подарил мужина. Конечно, Тэхен целовался раньше, но эти поцелуи были совсем другими, не похожими на этот. Не такими вкусными, как этот. Этими людьми был не Чонгук. — А что ты со мной сделал, Тэхен? Ты сводишь меня с ума, чертовка… — Он кладет голову на худое плечо, проводит языком по шее, рассыпав мурашки и мокрую дорожку. — С самой первой встречи, ты… — Тэхен начинает двигаться интенсивнее, насаживать его горячий член на свою руку, буквально трахая ее им. — Блять… Он изливается парню на живот, следом до пика доходит и Ким, громко простонав. Они тяжело дышат, еще несколько минут стоя вот так. А потом Тэхен выдает то, чего Чонгук, в принципе, ожидал… — Давай… Давай оставим это здесь. Забудь… Он выскакивает из душевой кабинки, быстро одевается в чужую футболку и треники, что больше на несколько размеров, и вылетает из комнаты… Ему понравилось, блять, и гори все синим пламенем…