7 ночей Рождества

Драко снился Гермионе всю ночь. Его руки на её талии, его губы на её губах, его мягкие волосы, их медленный танец… Всё, кроме его холодного взгляда в конце. Во сне она была так близка к счастью. И когда проснулась, ледяное сознание вновь долбануло её, насколько она далека от него сейчас. «Уже начинает казаться, что мы просто свели с ума друг друга.» Выбравшись из постели, она выглянула в гостиную. Никого. Во всем общежитии было смертельно тихо, и было ясно, как белый день, что она здесь одна. «Ушёл к МакГонагалл.» — подумала она, лениво шкрябая диван ногтями по пути к камину. «Или уехал к Пэнси.» — подумав об этом, она схватилась за кулон, подумывая кинуть его в огонь. «Веселье-то для него, видимо, закончилось.» Поджав губы, она опустила руки, смотря на серебряную звезду, свисающую с шеи. «Придурок.» — горько улыбнулась она. «Свалил на меня свои несчастья, а теперь избегает.» Видимо, луну всё-таки прокляли. Ещё одна попытка сорвать украшение с шеи, не увенчавшаяся успехом. Она не может. Не может отпустить даже то, что не её, и никогда не принадлежало ей. Вернувшись в комнату, она тупо уставилась на пиджак, аккуратно висевший на вешалке на двери её шкафа, под которым виднелось нежно-голубое платье. Нутром она чуяла, что что-то происходит. Гермиона хорошо распознавала после войны, откуда стоит ждать опасность, но в случае с Малфоем она не могла догадаться, не имела ни единой идеи, о какой опасности может идти речь. «Он соврал о родителях? Они строят какой-то заговор?» «Замешана ли в этом Минерва, и по доброй ли воле?» «После того, как мы убедили Визенгамот не отправлять их в Азкабан, они хотят отомстить за своего Лорда, или попробовать снова его воскресить?» В её голове не складывался пазл. Не хватало какой-то детальки, а может, даже двух. «Зачем было сжигать всё, где упоминалась война или жизнь с родителями?» «Почему он отдал мне фамильный кулон, будто это не мощный магический инструмент, а простая бижутерия, ничего для него не значащая?» «Или наоборот, значащая слишком много?..» По её спине прошёл ледяной холод. «Что, если… он готовит меня к чему-то?» Ещё попытка сорвать звезду. Ещё одна безвольная неудача. «Вечером мне нужно с ним поговорить. И пусть только попробует отвертеться.» В поисках отвлекающего занятия на сегодняшний день она оглянула комнату. Пустое — по экстравертным меркам Гермионы — помещение наводило лишь тоску. Даже в чёрном озере сегодня тихо, и не единая рыбёшка не проплыла мимо её окна с самого утра. Тут оставаться было не вариантом. Она уже накинула на себя кардиган, чтобы выйти на поиски кого-то, с кем можно было поговорить на отдалённые темы, как её взгляд приземлился на рождественский подарок директрисы. И в её голове возродился план, который она давно успела позабыть. *** Проскальзывая в кабинет зельеваренья в обнимку со своей книжечкой, Гермиона ползла по стенам, в любой момент ожидая встретиться лицом к лицу либо с профессором, либо с завхозом. На её счастье, никого из них в классе не оказалось. «Повезло…» Распахнув учебник на свободном столе, кудряшка принялась перечитывать рецепт, выискивая нужные ингредиенты на полках. «Во имя высшего блага. И моей эмоционально нестабильной жопы…» — оправдывала она своё воровство. Час за часом готовя зелье, она молилась, чтобы её не спалили. И молилась, чтобы у неё получилось. Желательно без взрывов. «Способна вызывать сильную привязанность…» — повторяла про себя она качества амортенции. «Может, заодно и сработает на нём, как лёгкое зелье правды?» — усмехнулась. Изготовления такого непростого зелья было достаточно изнурительным. Можно сказать, было чудом, что оно правильно получилось у неё с первого раза, ведь до уроков по этому отвару оставались ещё долгие месяцы. Победно вознося вылитое в склянку зелье на свет, она улыбнулась искрящейся жидкости во все тридцать два. «Молодец, Гермиона! Ты смогла.» Комната наполнилась запахами бергамота, перца, лаванды, ветивера, пачули и кедра. Вдыхая полные лёгкие приятного запаха, она поймала себя на мысли, что уже встала на тропу, с которой ей не удастся свернуть обратно. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшем будущем. А, быть может, и в далёком. Гермиона принялась за уборку, заранее приоткрыв окно, чтобы выветрить поселившуюся в воздухе амортенцию. Вернув класс в прежний вид, каким он был, когда она сюда пришла, Грейнджер уже собралась возвращаться в гостиную слизерина, чтобы продумать, как незаметно подсунуть зелье Драко. Но стоило ей толкнуть дверь класса в коридор, как она встретилась взглядом с неожиданной помехой. — Гермиона? — Дэн? — Что ты тут делаешь? — синхронно вырвалось на автомате у обоих. Девушка прикрыла дверь за собой, пряча зелье за книгой, пока к ним не присоединились ещё какие-либо любопытные глаза. — Я был… ну, у сестры. Она тут… — он махнул рукой куда-то в сторону — …на пуффендуе учится. А… — он прищурил глаза, и неодобрительно взглянул на девушку — Что ты делала в… классе? На каникулах?.. Грейнджер закусила щеки изнутри, судорожно придумывая правдоподобную отмазку. — Я с профессором занималась, — выпалила она, красней от своей лжи. — Попросила его подтянуть меня в некоторых зельях, и он любезно согласился, — она мягко положила руку на плечи младшекурсника, разворачивая к лестницам. — Но, знаешь, его сейчас лучше не беспокоить. Дела… там, понимаешь… — переступая через свою неуверенность, она начала уводить его с собой как можно дальше от злосчастного кабинета зельеваренья, тихо надеясь, что тот самый профессор, который по её легенде должен находится внутри, не встретится им по пути. Студенты вышли к большому залу, дружелюбно обсуждая фейерверки, которые прогремят в новогоднюю ночь на территории замка. Обычно такого рода активность была запрещена, но Дэн очень долго уговаривал МакГонагалл разрешить им с Али сделать несколько залпов, чтобы с огнём и искрами проводить этот неимоверно тяжёлый для всех год. И, ему удалось. В ночь с 31 декабря на 1 января небо над Хогвартсом озарится мерцающими огнями — спасибо двум настойчивым когтевранцам и снисходительной директрисе. Подходя к месту, где они должны были разминуться, Гермиона вдруг заметила Драко, уверенным шагом пересекающего коридор от западных классов по направлению их общежития. «Чёрт!» Не ждала она его так рано. Он выглядел взъерошенным — то ли злым, то ли напуганным. Рукава его рубашки были задраны, и он, совершенно не стесняясь своего вида, как это было обычно, сверкал своей тёмной меткой. «Что за?..» Нервно перебирая в руке склянку с амортенцией, она попрощалась с Дэном, и поспешила за Малфоем, уже скрывшимся в темноте коридора, ведущего к подземельям. Влетев в гостиную и не найдя его, она запаниковала. «Думай, Гермиона, думай!» Она не знала, как остановить его в таком состоянии, и уж тем более заставить подойти к амортенции. Сердце бешено стучало в груди, и её руки задрожали. Не видя другого выхода, она подошла к столу, и громко швырнув на него учебник, зажмурилась в отчаянии. Амортенция полетела на пол. Осколки разлетелись по плитке, и гостиная начала медленно наполнятся запахом его парфюма. На шум вышел Драко, уже менее взъерошенный, держа палочку в руке. Принюхавшись, он абсолютно наигранно сморщился. — Ну и зачем ты разбила свои духи? — он помахал рукой перед своим носом, якобы отгоняя неприятный запах. — Карамелью теперь на всю общагу воняет. Аж голова кругом идёт. Парень опять скрылся в комнате, оставляя Гермиону в оцепенении. Всё, на что способна была девушка сейчас, это стоять как вкопанная, и хлопать ресницами. Она даже не шелохнулась, чтобы убрать осколки и разлитое зелье. Дрожь пробила её тело, и нижняя губа предательски задрожала. — Малфой… — обратилась она ко вновь вышедшему на свет камина слизеринцу, всё ещё не двигаясь с места, когда он, по всей видимости, собрался уходить. — Не сейчас, — грубо бросил он, обходя её. — Драко, послушай… — она перевернулась, когда он уже был на лестнице. Но он не остановился. И даже не обернулся. — Это амортенция, — голос сорвался, и Гермиона прижала руки к губам. Драко замедлил шаг, и положил руку на дверь, застывая. Сжав свободную в кулак, он медленно обернулся, абсолютно ошеломлённым и беспомощным взглядом смотря в её карие глаза. Сердце в её груди пропустило удар. Она не могла понять, что с ним происходит, почему он так себя ведёт. — Давай поговорим, я прошу теб… Не успела она договорить, делая шаги навстречу, как он резко прервал её, нажимая на дверную ручку. — Тебе лучше забыть, — он нервно сглотнул, и его кадык пополз вниз, от чего голос стал ниже. — Обо всём. Хлопок двери оборвал внутри Гермионы последнюю ниточку самообладания, оставляя её застывшей в полушаге, с наворачивающимися на глаза слезами, в полном одиночестве. *** Она перебирала в голове все воспоминания, каждую ночь: как они встретились у камина, вместе выбрасывая его прошлое; ту жуткую ночь, когда они обменялись подарками; как он согревал её, леча обмороженные руки, и успокаивал, открывая свою душу; как они напились прямо в этой гостиной после вылазки в Хогсмид, греясь изнутри огневиски и смехом; тот, самый настоящий сказочный бал, и их первый поцелуй, который рискует остаться последним… Вдоволь нарыдавшись прямо на полу в гостиной, Гермиона заметила лучи заката, просачивающиеся под воду оранжевыми лучами. «Всё, хватит.» — она поднялась на ноги, вытирая раскрасневшееся лицо рукавами свитера. «Я сдаюсь.» — мысленно ставя завершающую точку на так и не начавшихся отношениях, она взмахом своей палочки убрала осколки и амортенцию с пола, попутно обвиняя и побочные эффекты зелья в своём затяжном плаче на гранях эмоций. Войдя в свою комнату она схватила пиджак, и вместе с платьем понесла в спальню Драко. Она хотела просто кинуть вещи на его кровать, и уйти, но с лёгким ужасом обнаружила, что в углу, где находилась его кровать, не осталось ни одной его вещи. Всё было абсолютно пустым, а у комода стоял большой кожаный чемодан. «Раз уезжает — надеюсь, что навсегда.» — боль ещё терзала её душу, но она швырнула вешалку на этот злосчастный чемодан, и ушла прочь. Выйдя на мороз, она пошла туда, куда глаза глядят. В надежде увидеть последние лучи уже багрового заката, она прошла на тренировочные земли, с удивлением открыв для себя, что снеговик, который она построила и сама же разнесла, стоял целёхонький, припорошённый сверху свежим пушистым снегом. Снова захотелось плакать, но одёрнув себя, мол, это уже слишком, она зашагала к новой мишени для вымещения своей злости, бурлившей в ней от отчаяния. Грейнджер не останавливалась, пока снеговик не просто был разбит на кусочки, а втоптан ногами в остальной снег. Пока от него не осталось ничего, кроме валяющихся рядом веток. — Гермиона? — послышался издалека настороженный голос Хагрида, и гигант поспешил к ней. — Всё в порядке? Девушке внезапно стало стыдно, что её снова увидят в таком состоянии, заплаканной и разбитой. Она натянула улыбку, в надежде оправдать красное лицо морозом, и спрятала руки без перчаток за спину. — Да, да, всё в порядке, — наклонила голову в попытках спрятаться, но старый друг наклонился в бок всем своим телом, пытаясь заглянуть в её глаза. Это было бесполезно. — Вообще… на самом деле, не очень, — сдалась она, не в силах притворяться, тем более, зная неугомонное любопытство Хагрида. — Но я не хочу об этом говорить. — О, всё нормально, Гермиона. Я понимаю, — мужчина поправил перекосившуюся бороду, и раскрыл руки. — Иди сюда. В следующее мгновение Грейнджер утонула в тёплых дружеских объятиях. Именно этого ей очень не хватало с самого Рождества. — Что бы у тебя не случилось, помни, друзья всегда рядом, — вспомнив от своих же слов их встречу вечером 23-го в большом зале, Рубеус осёкся, но не замолчал. — Или, по крайней мере, я. Гермиона усмехнулась, выбираясь из объятий. — Спасибо, — улыбнулась она, уже не стесняясь смотреть ему в глаза. — Перед Новым Годом всегда настроение скачет. Я по себе знаю, — похлопал гигант себя в грудь. — Те девочки, с которыми ты меня познакомила, вообще сказали, что через год в их мире ждут конец света. — Прям ждут? — засмеялась Гермиона. — О, да, — подхватил её смех Хагрид. — Все магглы боятся наступления 2000-го. Боятся нового века. Грейнджер вдруг стало до жути смешно. Её прошлый мир спасли от геноцида, масштабной войны, страшной смерти под названием Вол-де-Морт… и эти ни о чём не подозревающие люди боятся чисел на календаре. — Ну, ничего. С одним концом света справились, и с этим что-нибудь придумаем, — играючи пожала плечами девушка. — Это точно, — весело подмигнул ей гигант. *** Часы на главной башне пробили семь вечера. Гермиона уже вернулась в стены замка, как в её руки, снова почти обмороженные, упало дымящееся письмо. «Срочно?» — произнесла про себя выделенное на пергаменте слово девушка, читая весточку от МакГонагалл, которая требовала её зайти к ней в кабинет. Помчавшись прямо в верхней одежде в западное крыло, Гермиона старалась придумать, зачем могла понадобится директрисе. Постучавшись в дверь, и услышав громкое «войдите», она оказалась перед странной, и даже пугающей картиной: По средине директорского кабинета стоял… длинный стол. На нём сидел Малфой, и возле него стояло множество бутылей с зельями. Встретив его взгляд, Гермиона оторопела. И он тоже. — Нет, профессор! — жалобно взвыл Драко, обращаясь к Минерве. — Почему именно она? МакГонагалл стояла чуть поодаль, вчитываясь в какую-то книгу, словно заучивая её содержимое. — Гермиона, здравствуй, — проигнорировала она Драко. — Проходи. Но Драко не унимался, уже почти слезая со стола. — Я думал, вы позовёте кого-то из целителей, или, в крайнем случае, из профессоров! — он выглядел очень нервно, и его руки очень заметно тряслись. — Мистер Малфой, — грозно начала директриса, — то, что я согласилась Вам помочь, не гарантирует того, что новый преподавательский состав будет столь же любезен. Грейнджер всё ещё не понимала, что происходит, топчась в дверях, словно эльф, ожидавший наказания. — Тем более, если в чужие уши просочится информация о том, что на территории Хогвартса содержатся... — её голос стал тише — ...наркотики. Я искренне сомневаюсь, что у меня останутся полномочия продолжить Вам помогать. Глаза Гермионы округлились, а челюсть непроизвольно отпала вниз. — Мисс Грейнджер — моя лучшая студентка, и доверенное лицо, — МакГонагалл наконец посмотрела в её сторону. — Если кто-то нам и сможет посодействовать, то только она, мистер Малфой. Почувствовав груз ещё неопознанной ответственности, Гермиона вся сжалась. — Но я не могу умереть у неё на глазах! — выпалил Драко с надрывом, тяжело дыша. Внутри Гермионы что-то оборвалось. Кажется, это было сердце. Судорожно вздохнув, она зажала рот руками, в неверии глядя на дрожащего Драко. — Раз так убеждены в летальном исходе, Вы уверены, что оно того стоит? — с неким раздражением спросила Минерва. — Что здесь происходит?! — не выдержав выпалила Грейнджер, и полный смятения взгляд МакГонагалл направился на неё через суженные глаза. В воздухе повисло тотальное недопонимание, со всех трёх сторон. — Вы ей не рассказали? — слегка склонила голову директриса. Гермиона ошарашено глядела на Драко, и в воздухе витало такое напряжение, что, казалось, вся комната скоро взорвется. — Думаю, нужно дать вам минутку, — с этими словами МакГонагалл отошла вглубь кабинета, разворачиваясь к портрету Северуса, который с недовольным лицом наблюдал за всем происходящим. — Что, чёрт возьми, происходит, Драко?! — Грейнджер тут же подлетела к столу, но Малфой отшатнулся от неё, как от огня. — Даже не вздумай трогать меня, грязнокровка, — ненависть в его глазах пылала, но за ней пряталась всепоглощающая неуверенность. Он из последних сил отыгрывал роль, которую сам себе написал. Хлопок пощечины. Минерва было обернулась на резкий звук, но тут же отвернулась обратно к портрету, на котором покойный Снегг нахмурил брови, но не смог сдержать поплывших вверх уголков губ. — Ты, тварь, — она перешла на шёпот — влюбил меня в себя, и помирать собрался? Хочешь Новый Год в поминки преобразовать, а моё сердце — в пыль?! — она вцепилась в воротник его рубашки, но сильные руки тут же их от него оторвали, сжимая запястья. — От него и так ничего не осталось, и ты доламываешь то, что уже расколото на куски! — злость застилала глаза, не давая пробиться слезам. — Ты ничего не понимаешь! — он сжал её запястья почти до хруста. — Так потрудись объяснить! Драко закусил губу, отпуская её руки, с грустью отмечая, что они снова обморожены. — Мы собираемся убрать метку. — Что? — она успела перебрать в голове все варианты, но о таком и подумать не могла. — Как?! — Мне… нам, удалось изобрести зелье, которое будет отторгать метку, а не притягивать обратно, когда Минерва будет её вырывать. — Вы…рывать? Что?! — Гермиона хлопала глазами, не веря своим ушам. — Она оторвёт тебе руку?! — Надеюсь, нет, — он выглядел сомневающимся. — Только кусок кожи. — Господи… — Гермиона потирала стучащие от такого количества шокирующей информации виски. — Так вот почему ты вёл себя как последний кретин… Драко виновато опустил голову. У него появился последний шанс на нормальное признание, но он не смог совладать с собой, боясь, что усугубит и так уже отвратительную ситуацию. — Где обезболивающее зелье? — она вдруг потянулась к запасам, успев прошерстить их все взглядом. — При таких манипуляциях его нужно огромное количество! — Обезболивающее нельзя, — коряво улыбнулся Малфой. — Оно может нейтрализовать наркотик в зелье, а он — ключевой компонент. — Пресвятой Мерлин… — Гермиона уже слышала стук своего сердца своими же барабанными перепонками. — Если… всё закончится неудачно, — Драко хотел коснуться её щеки, но вцепился в гладкое дерево под ним, — я попрошу Минерву наложить на тебя обливиэйт, — его голос дрожал. Грейнджер снова замахнулась для пощечины, но Малфой успел схватить её руку на лету. — Ты грёбаный эгоист, — если бы могла, она бы сейчас точно разрыдалась. — Зачем тебе вообще нужно от неё избавляться? Разве после смерти Вол-де-Морта она не потеряла свою силу? — Она никогда её не потеряет, Гермиона. Всё стало только хуже, — его голос был подавленным, и Грейнджер чувствовала, как трясётся рука на её запястье. — Моя магия, тело, разум — всё катится по наклонной в бездну из-за неимоверного количества тёмной магии в ней. Это всё равно, что носить внутри дементора. Она… эта метка высасывает из меня жизнь, — отвернулся. — Я не хочу стать тем безликим кровожадным существом, в которое превратился мой отец. — Вы закончили? — отозвалась МакГонагалл. Драко кивнул, отпуская руку, но Гермиона обратилась к директрисе: — Каковы шансы? — ей было страшно услышать любой ответ, кроме стопроцентного. — 50 на 50, — с сожалением произнесла женщина. Гермиона шумно выдохнула, собираясь с силами. — Когда всё закончится, и ты выживешь, — её нижняя губа снова задрожала, — я с тобой ещё разберусь. Драко тоскливо улыбнулся. Он придвинул её лицо за затылок, и аккуратно коснулся губами её лба. Он ненавидел прощаться, но ему это было нужно. — Начинаем, — отпрянул Малфой, и забрался обратно на дубовый стол, боясь, что ещё чуть-чуть, и он передумает, испортив жизнь им обоим. Он мог испортить её исключительно себе. МакГонагалл принялась подробно описывала Гермионе её действия, убеждаясь, что она помнит заклинания местного обездвиживания, применение костероста и кровевосполняющих зелий, пока Малфой снимал свою белоснежную рубашку, и начал пить новоизобретённое зелье маленькими глотками. Вены на его теле начали вздыматься и бурлить, словно его кровь закипела прямо под кожей, и Минерва перетянула его руку жгутом, командуя Гермионе обездвижить всё ровно до кожаной ленты. — Держись, — тихо прошептала девушка, колдуя над лежащим телом. — Обязательно, — в последний раз усмехнулся Драко, прежде чем закричать во всё горло от нестерпимой магической боли. Если бы на кабинете не стояло заглушающего заклинания, его вопль услышал бы даже Хагрид в своей хижине. Пока Минерва вытягивала метку заклинанием, повторяя его себе под нос снова и снова, рука Драко заламывалась под всеми возможными и невозможными углами, с огромным трудом отпуская въевшуюся в него метку. Все кости явно уже были переломаны. Казалось, будто метка вытатуирована не на коже, а на самой его сути, прямо на душе, и отслаивалась с него с брызгами крови и вспышками его собственной магии. Ужасающее зрелище. Змея уже безжизненно парила в воздухе, сделавшись из чёрной почти прозрачной, пока череп никак не хотел отлипать от измученного Малфоя. Гермиона не в силах была сдержать слёз в этой ситуации, и пара тёплых капель приземлилась на её руки, крепко держащие палочку. Крики, наполнявшие кабинет, вдруг прекратились. Драко отключился. Гермиона ахнула, но МакГонагалл быстро скомандовала прощупать его пульс, и влить в него зелье из ярко-зелёной бутыли. Пульс был, но был он критично слабым. — У него болевой шок, — тараторила директриса. — Осталось немного. Влив в Малфоя ещё несколько разных магических зелий по указаниям директрисы, Гермиона держала руку на его пульсе, ощущая, как он стремительно замедляется. — Он не вынесет. Нужно остановиться, — Грейнджер всю трясло. — Остановиться! — она беспомощно глядела на МакГонагалл, теряя последние капли рассудка. Взмахнув палочкой ещё два раза, Минерва вырвала конец черепа с его руки, и растянутый кусок кожи с предплечья застыл в воздухе с постепенно теряющейся на нём меткой. Теперь она вся стала прозрачной, окончательно утратив свою силу. Переломанная рука Драко безжизненно упала на стол, в лужу собственной крови. Откинув метку куда-то на пол, Минерва незамедлительно принялась выпрямлять его руку, запечатывая вены и колдуя новую кожу поверх порванных сухожилий, для сращивания которых Гермиона продолжала поить почти бездыханного Драко зельями. — Кровевосполняющее, — голосом отчаянного целителя скомандовала МакГонагалл, и Гермиона влила в Драко очередное зелье. — Пульс? — закончив с кожей спросила у девушки директриса, и видя начинающуюся истерику от того, что она никак не может нащупать его, оттолкнула Гермиону, и положила два пальца на его шею. Гермиона еле стояла на трясущихся ногах, наблюдая за тем, как МакГонагалл пускает разряды тока из палочки в безжизненное тело. Казалось, что жизнь и саму Гермиону медленно покидает, когда она мокрыми от слез глазами видела, как Минерва прощупывает шею Малфоя, продолжая пускать в него ток. Гермионе хотелось испариться, пропасть, просто перестать существовать, лишь бы не ощущать эту адскую боль от осколков внутри грудной клетки. Наконец Минерва опустила руку с палочкой, склонившись над телом, и её вторая рука медленно соскользнула с его шеи. Изнемождённо выдохнув, женщина повернулась к Гермионе, заглядывая ей прямо в глаза. — Жив.