Альтернативы.

V l

Подлость — худшее, что можно ожидать. Реальность — худшее, чего ожидать нельзя.

      Кристина раньше почти никогда не думала о том, почему она делает то или иное действо. Раньше это были какие-то мимолётные мысли, но после той шутки про юбку превеликой Марии Андреевны она поняла: действие порождает последствие.       В своей голове она выстроила цепочку: она пошутила — нашла секс без обязательств, она скрывала его не тщательно — в семье разрушилось доверие, доверия нет — нет и семьи. Кто знает, может Алёна с Полиной поссорятся из-за каких-нибудь родительских загонов. Есть ли у взрослых загоны вообще?       Может, ответом мог послужить тот незнакомец. Он вроде был взрослым, но Кристина была уверена, что только по паспорту. Растрёпанные волосы и, может, такая открытость людям были протестом возрасту. Может, он не хотел становиться взрослым. Кристина тоже.       Она слышала, как её подруги размеренно дышали на диване (кровати как таковой у Таи не было), чувствовала неприятную теплоту одеяла и желала вернуться в прохладную комнату бывшего дома. Но, вспомнив, какая там творилась разруха, девчонка зарывалась в это одеяло и старалась не думать о том, что теперь ей нечего делать по вечерам. Что она будет ничего не делать по вечерам одна.       Когда те двое всё же проснулись, Кристина притворилась спящий, лишь бы ещё немного побыть наедине с собой. Есть она не хотела, пить — тоже. Только понять и осознать: она больше не с матерями.       Билет в театр лежал под телефоном и не покидал мыслей девчонки. Он как будто горел огнём, самым ярким, и Кристина старалась не смотреть на него. Но всё же поддалась. Красивые узоры по углам будто робко вылезали из-под листка. Пара актёров, наверное, в образах Евгения и Татьяны, были распечатаны посреди тёмно-синей дымки довольно чётко, но девчонка всё равно не могла разобрать их лиц и эмоций.       «Наверное, действительно стоит сходить туда. Может, сегодня, чтобы успеть занять места девчонкам.» думала она.       Суббота. Новый год. Она должна начать его не так, как начала учебный год.

***

      — Тимофей. — позвала Полина своего друга. В последнее время он был слишком задумчив, казалось, это заметили все. — Что ты хотел сказать-то?       — А… — вспомнил он.       Он хотел позвать их на выступление в театр. Пока всё не пошло под откос, мужчина очень часто там бывал. Сейчас, после долгого увлечения (это казалось слишком слабым словом) своим компьютерным клубом, навалившиеся воспоминания о представлениях тяжело лежали в голове и тянули мысли прочь от реальности.       Не то, чтобы мужчина не любил театр, наоборот, он даже обожал его. Не так ярко, как несколько лет назад.       Женщины согласились, хоть и долго молчали. Если они думали, что Тимофей не заметит, как они переписывались между собой, то они были почти правы. Он заметил это в последний момент. Когда Алёна агрессивно и быстро била ногтями об экран, печатая, а телефон Полины то и дело вспыхивал от уведомлений. Было заметно даже при том, что он лежал экраном вниз.       — Вообще, мы не против. — она говорила как-то странно. — У нас почти нет дел.       Было что-то не так это видно. Но Тимофей был слишком уставшим, не сомкнув глаз всю ночь, чтобы понимать и узнавать почему.       — А Кристина? — спросил он и костями почувствовал, как напрягся даже воздух. Казалось, можно было получить разряд тока и потерять сознание. Он точно всё сделал правильно? Он вообще сказал то, что хотел, или промямлил что-то ужасное?       — Она у подруг. — вмешалась в разговор Алёна, которая всё время молчала.       Тимофей кивнул. Помнил, как сам отпрашивался у родителей повеселиться с друзьями. В какой-то момент все его друзья превратились в него одного. И радости он получил больше.       И от чего ему начали валиться эти воспоминания под затылок и тянуть его вниз? Прошло почти два года после всего того. И что? Как будто он потерял его вчера. Как будто не было ни психолога, ни бесконечно утешающей его Полины. Как будто он не пытался убиться в работе.       — Тимофей? — с беспокойством спросила она. Женщина, которая была другом и даже собутыльником. Видимо, увидела то, о чем давно забыла, и испытала неприятное дежавю.       — В общем, время я уточню, посмотрю. Напишу, как разберусь. — мужчина засуетился, встал, забегал по кухне глазами: ничего ли не забыл, не нужно ли будет потом возвращаться. Поспешно заторопил в коридор.       Полина встала и пошла за ним. Она видела его устало опущенную спину, вставшие на затылке волосы и нервно дёргающийся большой палец, стучащий по очереди по остальным. Смотреть на него не хотелось. Было слишком ещё свежо в памяти то, как мужчина переживал тот кошмар.       Повторяя ту фигню с дыханием, о которой говорил психолог (вдох, посчитать до десяти, выдох), Тимофей надевал ботинки, так и не сумев нормально завязать на них шнурки, и чуть ли не душил себя шарфом. Ему хотелось скрыться с места такого непростительного преступления, как показ того, что, может, все эти два года ничего не значили. Как и старания бедной женщины. Как и психолог.       На улице стало легче. Холодный воздух остужал разгорячившееся сердце, бешено трепещущее там, в квартире. Дышать стало ощутимей проще. Двигать мышцами можно было свободно. И, распустив плечи и немного задрав голову вверх, мужчина пешком двинулся домой. На работе всем заправляет верная помощница, беспокоиться не о чём.       Придя домой, мужчина избавился от уличной одежды и не помнил, как уснул.

***

      Почти сразу после ухода Тимофея пришел курьер. Он передал коробку, получателем была Кристина.       На ощупь коробка была старой и шершавой, в нос бил запах старой ткани. Сам по себе он был довольно приятным, но не тогда, когда исходил от чудовища, присланного другим таким же.       Но по ленте (единственному украшению сего предмета) было понятно, что это подарок. От: Марии Андреевны Матарас.       — Ну и фамилия. — буркнула Алёна, уже намереваясь открыть не свой подарок.       — Подожди, а ты делала ей подарок? — вдруг спросила Полина, останавливая свою жену.       Женщина резко поворачивает голову из-за чего концы лёгких белых кудряшек описали что-то вроде круга вокруг шеи. Только сейчас она почувствовала прикосновение своей жены к руке, аккуратно держащей один конец ленты.       — Кому? Матарас?       — Кристине.       Повисло минутное молчание. Всё как будто замёрзло и остановилось. Лицо Алёны исказило непонятное выражение, Полина почувствовала, как дрогнула её рука.       — А ты? — отвисла она. Полина вскинула брови и покачала головой.       Женщины оставили коробку на столе на кухне, решив, что более подробный план действий они составят утром, в последние часы перед новым годом.