Альтернативы.

V l l

Теория вероятности — лучшее, что придумало человечество.

      — Кристин. — позвала Лиза. — Тут тебя к телефону.       «Кто так сейчас вообще говорит?» подумала девчонка, но телефон взяла в руки.       — Привет, Кристин. Тут твои матери просили меня передать тебе подарок через твою подругу. — голос мужчины звучал как-то устало. И даже напряжённо.       — Вы знакомы с одной из них? — недоверчиво спросила девчонка, выходя из кухни. На столе осталась тёплая еда и кофе. Сегодня Лиза не работала нигде, но Тая что-то печатала на ноутбуке. Гирлянды, висевшие на ёлке, раздражали своим мерцанием, но привычка скрывать разговор (сначала это было «не мешать разговором другим, сидящим за столом»).       — Она работает у меня. В компьютерном клубе. Я думал, она говорила. — Кристина на секунду вскинула брови. Ей на самом деле было не интересно, что там происходит в углублённой личной жизни её подруг и что там приготовили для неё её матери. Но, может, так они хотели извиниться.       — Нет, она не говорила ничего подобного. Когда ты сможешь передать ей? — говорить не хотелось. Выходить на улицу — тоже, но нужно посетить театр. Они должны были выходить через пол часа.       Уже на улице девчонки разделились: Лиза пошла к злосчастному кафе за подарком для Кристина, а та — с Таей к театру.       Дорога проходила в тихом разговоре, на улицах почти никого не было. А Лиза шла в полной тишине. Даже машины с шоссе её не беспокоили. В мыслях была только она и то, что происходило с её "начальником".       Мишки под глазами стали привычным делом ещё давно, и она мысленно обрадовалась, когда поняла, что они начали пропадать, становиться светлее, возвращаясь к здоровому цвету кожи. Где-то за два-три дня их яркость будто резко упала. Они стали тёмными серыми пятнами от чернил, которые не известно от чего кто-то грубо плеснул мужчине в лицо.       В поведении проскакивала слишком глубокая задумчивость. Казалось, что Тимофей спал с открытыми глазами. Это было невыносимо стрёмно (да, самое подходящее слово).       Мужчина подошёл к кафе через минуту после того, как к нему подошла девушка.       — Прости. Долго ждёшь? — Лиза покачала головой. В руках у мужчины была коробка довольно внушительных размеров. Зная, что произошло у Кристины дома, девушка ставила на какой-нибудь крохотных пакетик со скромным содержимым.       — Всё нормально. — Лиза протягивает руки вперёд, чтобы забрать подарок. Тимофей протягивает руки, чтобы его отдать, но резко останавливается. Девушка поднимает взгляд. Снова его состояние напоминает "сон с открытыми глазами".       Они, пустые и стеклянные, уставшие, серые, смотрели в окно кафе. Девушка обернулась, никого знакомого ей она не увидела. В это время в тёплом помещении почти никто не находился. Было видно только пожилую пару, которая попросила счёт, и официанта, принёсшего кофе молодому мужчине. Тот сидел спиной к окну, за которым стояли они.       Когда Лиза повернулась обратно, Тимофей спешно вручил ей подарок и заторопил ко входу в кафе.        Придя домой, она обнаружила двоих на кухне.       — Определились со временем? — спросила она и, поставив ботинки на серую половую тряпку, прошла на кухню.       Кристина сразу кинула взгляд на коробку в руках. И в её голове что-то щёлкнуло. Она не помнила, чтобы у них дома была такая большая коробка, её некуда было бы спрятать. Если бы они её купили, то она выглядела бы намного солидней, скажем, голубая в белые снежинки. Да и традиция дарить всё в красивых пакетах имела место быть, она никогда бы не поменялась, даже если бы взорвался завод по их производству.       — Да. — сказала Тая. Девчонка их почти не слышала. — Завтра театр будет работать только вечером. Так что пойдём к восьми часам. — девушка отодвинула рядом с собой стул, радушно приглашая сесть.       — Ну, хорошо. Кристин, — с нетерпением она поставила коробку с немного помятым бантиком на стол перед девчонкой.       Её трясущиеся руки развязали его, подняли крышку. Губы смогли лишь промолвить:       — Вот же суки.

***

      Нет. Этого не может быть.       Тимофей сидел за своим любимым столиком и всё пялился. Он определённо видел его. Того самого.       Мужчина шёл в туалет, когда он зашёл в кафе, оставив Лизу снаружи. Сел, заказал чай и стал ждать. Либо нетерпение говорило, что прошла вечность, либо мужчины действительно долго не было, но сердце так и трепыхало.       Голова как обычно была тяжёлой, так и хотелось положить руки на стол, а поверх них — и голову. Но нельзя. Он может пропустить. Он должен убедиться.       В том, что это не он.       Ладони вспотели, Тимофей то и дело вытирал их о свои штаны, постоянно приглаживал волосы, хотя с ними всё было просто прекрасно, в прочем, как и всегда, и чувствовал, как его лицо пылает. Это жутко контрастировало с недавним ощущением холода, встреченного на улице.       На секунду он взглянул на гирлянду, висящую на окне. Она утянула его взгляд на долго, заставляя смотреть, как красные лампочки переливаются в желтые, те — в зелёные, те — в синие. И очнулся он, только когда прозвенел маленький колокольчик, оповещающий о том, что дверь открылась.       Тот мужчина, которого он ждал, вышел из кафе.       Тимофей, не глядя, кинул какую-то купюру на стол и поспешил выйти. Он наверняка слишком щедро заплатил за одну чашку чёрного чая, но сегодня его это не волновало. То есть, сейчас. Не волновало сейчас.       Когда он осторожно следовал за тем мужчиной. С каждыми пройденным двором и перейдённой дорогой Тимофей становился всё увереннее в том, что знает, куда направляется загадочный мужчина.       Но он выкинул ключи в реку давно, не сможет проследить за ним до квартиры.       «Нужно идти к Полине.» думал он, взглянув на часы.