Список П.

К четырем Кэффи все еще была на трассе. На выходные она часто приезжала к матери, помогала той в огороде, играла со своими младшими братишками, а в воскресенье возвращалась в город. Сегодня был один из этих воскресных дней. Когда ей оставался всего десяток километров до города, Кэффи заехала на заправку. У нее першило в горле от ирисок, которые она жевала в пути, и давно хотелось воды. Купив бутылку ледяной минералки, и заодно сходив в уборную, Кэффи вышла из прохладного магазина на жару, и солнечные лучи тут же заставили ее зажмуриться. Она немного устала в дороге, и потому не спешила возвращаться в минивэн, а остановилась в тени, выпивая свою воду, и чувствуя, как с каждым глотком силы возвращаются в ее тело, наконец прогоняя вкусовые воспоминания об ирисках, съеденных чуть ли не час назад. Вокруг расстилалась пыльная, иссушенная степь, в которой тяжелый от жары ветер гонял раскаленный песок. Стоя здесь, тяжело было поверить, что всего в десяти километрах отсюда на берег накатываются прохладные океанские волны, что там слышны крики чаек и бриз колышет листья липовых деревьев. Глядя поверх запотевшего донышка бутылки, Кэффи увидела, что на заправку въехал маленький запыленный фургон. Дверь хлопнула, и вышедший оттуда человек на мгновение оказался в поле ее зрения, тут же, впрочем, скрывшись за колонкой. Кэффи поспешно отняла от губ горлышко бутылки, и, машинально завинчивая крышку, вышла из тени, чтобы подтвердить мелькнувшую у нее догадку. Сомнений не было. Человек, которого увидела Кэффи, был, определенно, ее бывшим одноклассником. Он был невысок, но по меркам того времени довольно плотного сложения. Кэффи не помнила, был ли он таким в школе, но сейчас это оказалось для нее неожиданным. С тех пор, как абсолютно все жители Земли перешли на строгое вегетарианство и начали совершенно забывать вкус мясных продуктов, Кэффи очень редко встречались мужчины, выглядящие так, как Лин. Она сама была тощей, с высосанными растительной диетой мышцами, да еще и от природы склонной к худобе. Впрочем, большинство окружающих не отличались пышными формами. Лин же выглядел заметно сильнее, чем полагалось мужчине его возраста. В будущем такое отличие станет совершенно неприличным, и будет вызывать самые мрачные ассоциации, но пока Кэффи просто удивилась. За полтора года, прошедшие с момента их последней встречи, Лин заметно изменился, но Кэффи все равно легко узнала его. Он был невысок, с сильно загоревшей кожей и выжженными солнцем, пшеничного цвета волосами. Заправляя свой фургон, Лин смотрел себе под ноги и не замечал ее, поэтому Кэффи пришлось подойти и поздороваться. Они обнялись. - Не могу поверить, что это и правда ты. Так давно не виделись. Как ты? – расплываясь в улыбке, спросила она. Лин улыбнулся в ответ, и на его щеках появились ямочки. Его улыбка была какой-то характерной, свойственной только ему, и Кэффи снова почувствовала себя школьницей – эта улыбка вернула ей воспоминания о том времени. - Отлично, - ответил он. – А как ты? Едешь в город? - Да, - ответила Кэффи. – Ездила к маме на выходные. - В Кеттлтаун?.. - Да. - Наверное, столько воспоминаний, - мечтательно протянул он. – Многое там изменилось? - Ничего, - покачала головой Кэффи. – Ты же сам знаешь, в Кеттлтауне никогда ничего не меняется. - Значит, ты живешь в Оллине? - Да, - снова сказала Кэффи. – Снимаю квартиру. А ты? Неужели тоже?.. - Нет, - ответил Лин. – Я почти получил работу на лайнере. Он оправляется ночью. Но говорят, будет ураган, и рейс перенесут. Я собирался поискать комнату или отель, и остаться там на ночь, если будет шторм. - Ты мог бы остаться у меня! – воскликнула Кэффи. – Я одна живу в квартире, и в гостиной есть раскладной диван. Лин заколебался, и, похоже, немного смутился. - А тебе это будет удобно, Кэффи? – спросил он. – Мне ничего не стоит найти комнату в отеле. - Конечно, мне это будет удобно, - возразила она. – Одной жить в квартире бывает одиноко, я всегда только рада, если там есть кто-нибудь кроме меня. Тем более, я очень рада подольше поговорить с тобой. Думаю, нам обоим есть что рассказать. - Если я правда не буду тебе в тягость… Кэффи всегда симпатизировала ему, и уж он-то не мог быть ей в тягость. В Лине всегда было что-то притягательное, какой-то странный шарм, но, в то же время, она никогда не общалась с ним близко. Кэффи даже не была уверена, что Лин был близок с кем-нибудь из школы вообще; иногда ей казалось, что он просто избегает людей и тесных отношений с ними. В средней школе, насколько она помнила, Лин постоянно прогуливал, а если приходил, то тихо сидел на задней парте, читал книгу, и редко когда чему-то удавалось его заинтересовать. В те времена Лин реагировал на любые попытки с ним сблизиться сдержанным раздражением, и это было чертовски странно. Но потом как будто оттаял, стал дружелюбней, хотя содержимое его внутреннего мира всегда оставалось загадкой как для Кэффи, так и для кого угодно. Никто не знал, где он пропадает, когда прогуливает уроки, что он читает и о чем думает. Кэффи считала его, быть может, в чем-то особенным человеком. Поговорив еще немного, они сели в свои машины, и поехали в город. Самая жаркая часть дня уже осталась позади, и солнце клонилось к закату. По-видимому, Лин не страдал от жары, а вот Кэффи чувствовала себя не особенно хорошо. Она пару раз взглянула в зеркало заднего вида на фургон Лина. Приглашая его к себе домой, Кэффи долго не раздумывала. Она еще помнила время, когда ей, маленькой девочке, мама строго-настрого запрещала открывать дверь незнакомцам, брать конфеты у кого ни попадя и верить мужчинам. Сейчас же преступления совершались так редко, что об этом можно было забыть – должно быть, потому, что наказание, которое сулили людям за малейшее преступление закона, было настолько чудовищно, что его старались не обсуждать. Вскоре потянулись пригороды, а затем и улицы Оллина. Небо на закате начинало розоветь, когда фургон Лина остановился рядом с минивэном Кэффи около многоэтажки, в которой она жила. Дворик, в который выходили окна, был чисто убранным, там росли сиреневые кусты и на лестнице перед подъездом стояло несколько кадок с цветами. Внутри тоже было чисто и светло. Квартира Кэффи была небольшой, но с высокими потолками и большими окнами. - Я приготовлю чего-нибудь на ужин, - сказала она. - Спасибо, - улыбнулся Лин. Кэффи решила открыть герметичный пакет со свежим тофу, в котором было больше протеина, потому что была убеждена, что мужчинам нужно потреблять много белка. Пока она готовила, они разговаривали, вспоминая школьные годы, и Кэффи подумала, до чего приятная атмосфера воцарилась на кухне. - Еще тогда мы бросали бумажки, где вздумается, - вспоминала она. – Сейчас разве можно такое представить? - Это точно, - хохотнул Лин. – А ты помнишь, сколько тогда было протестов против партии? - Как все-таки хорошо, что мы стали жить в гармонии с природой, - сказала Кэффи. – Люди, словно паразиты, несли только бессмысленное разрушение. Как прекрасно, что мы одумались… Лин кивнул, отхлебывая свой цикорий. Кэффи поставила на стол тарелки. Перед тем, как поесть, она выпила, как всегда, свои таблетки, и Лин заметил это. - Ты чем-то болеешь, Кэффи? - Повысился холестерин, - вздохнула она. – Ума не приложу, как это возможно… у тебя нет такого? - Нет. Кэффи покачала головой. - Мама тоже заболела, что-то с кишечником. А ведь она даже не варит ничего. Все только сырое. Странно… Прости, ничего, что я о таком за ужином? - Нет, - обнадежил ее Лин. – А ты добавляешь подсолнечное масло? - В еду? Да, время от времени. - Возможно, у тебя повысился холестерин из-за него. - В подсолнечном масле нет холестерина, - живо возразила Кэффи. - Там его нет, но… В этот момент в дверь позвонили – почтальон принес Кэффи посылку с семенами, которые нужны были ее маме для огорода, и Лин не успел договорить. Когда она вернулась, разговор зашел о другом. После ужина Лин настоял на том, чтобы вымыть тарелки. Взглянув на его лицо, Кэффи мельком отметила, что он выглядит несколько недовольным. «По-моему, он не наелся» - с чувством неясной вины подумала она. Когда стемнело, небо заволокло тучами, и начался жуткий ливень. Пока Кэффи носилась по дому, закрывая окна и унося с балкона горшки с цветами, Лин позвонил куда-то, и узнал, что рейс действительно перенесли. Так что ему пришлось остаться у Кэффи на ночь. Шторм продолжался всю ночь. Дождь с безумной силой колотил в стекла, но под утро прекратился, и слабые солнечные лучи осветили промокшие улицы. С утра Кэффи снова открыла окна, и в освещенную кухню ворвались трели птиц. Ее тощая серая кошка по кличке Дымка, похоже, разбудила Лина – но на извинения он ответил, что уже и сам собирался вставать. - Пойдем в кухню, я приготовлю завтрак, - позвала Кэффи. - Прости, я отойду ненадолго в туалет. - Конечно, давай. Лин заперся в уборной, и в это время Кэффи насыпала кошке вчерашних соевых бобов. Дымка без аппетита взяла несколько, и, потеряв интерес к еде, прыгнула на подоконник. - Ну вот, - с укоризной сказала кошке Кэффи. – И что, снова тебе огурцы резать? Ее кошка была, как на зло, очень уж переборчивой – с аппетитом ела только огурцы и тыкву, отказываясь от каш и бобов. Когда через некоторое время Лин вышел из туалета Кэффи сказала ему: - Посмотри только на эту кошку. Она не желает есть бобы, как все нормальные животные. Ей тыкву подавай. Лин громко рассмеялся, и Кэффи показалось, что он смеется не только над ее высказыванием, но и по какой-то другой, ему одному известной причине. Извинившись, она отошла, поняв, что ей тоже нужно в туалет. Однако когда Кэффи вошла в уборную, то тут же сморщила нос. В воздухе витал какой-то омерзительный, сильный и странный запах, не до конца перекрытый сосновым ароматом аэрозоля. Она так и застыла на пороге. «Что это? – подумала она, борясь с тошнотой. – Это после Лина?..». В замешательстве Кэффи оглянулась, словно ожидая объяснений, хотя Лин оставался на кухне, и ничего не знал. Экскременты человека не могли так пахнуть, это Кэффи знала точно, и, более того – они не должны были так пахнуть. Со странным чувством Кэффи вернулась на кухню. Лин, заметив ее настроение, предложил помочь с завтраком, но она отказалась. - Да ладно тебе, мне это только в радость. Пришел в твой дом, ем твою еду… Не хочу быть приживальщиком, - попытался настоять на своем Лин, и, когда он мягко попробовал отобрать у Кэффи лопатку, которой она переворачивала отрубные оладьи, она вдруг осознала, какой сильный запах идет от Лина. Раньше Кэффи, вероятно, тоже чувствовала его, но не отдавала себе в том отчета. Она все-таки не отдала ему лопатку, и повернулась к плите. - Ну хорошо, но посуду я все же помою, - уступил Лин. Кэффи не ответила, и он вернулся за стол. «Почему же… почему от него так пахнет?» - напряженно думала она. Пару минут спустя Кэффи поставила перед Лином тарелку с завтраком, и снова ясно услышала эту ужасную приглушенную вонь. Страшная догадка пронзила ее, когда она накладывала вторую порцию себе. Собираясь взять свою тарелку и перенести ее на стол, Кэффи все-таки не сделала этого, а повернулась к Лину, и тихо и осторожно спросила его: - Лин… что ты везешь в багажнике фургона? Он аккуратно отложил вилку и поднял на нее глаза, мгновенно переставая жевать. Взгляд его светлых глаз был ясным и сосредоточенным. Лин ничего не сказал, только посмотрел на нее, и Кэффи подумала, что он очень хорошо понимает, к чему она это спросила. Увидев этот взгляд, она сглотнула, чувствуя, как холодок пробегает по ее позвоночнику. - Может, ты просто болеешь чем-то? – спросила она через несколько секунд напряженного молчания, отчаянно пытаясь внутренне его оправдать. - Да, верно, - мягко и вежливо ответил Лин, наконец отводя глаза и касаясь кончиками пальцев чашки, но не продолжая есть. Кэффи не сомневалась в том, что это ложь. Она отвернулась, собирая со стола грязную посуду и относя ее в раковину. Затем села напротив Лина и принялась есть. Ее действия были какими-то напряженными. Теплота, возникшая между ними, исчезла без следа, и Кэффи было очень не по себе. Она попыталась заговорить о другом, но разговор не клеился. Лин вдруг стал казаться ей страшным и молчаливым, больше похожим на Лина из средней школы, чем на него же из старших классов. Однако оба они пытались как-нибудь разрядить атмосферу. - А, совсем забыла, - воскликнула она наконец. – Я каждое утро читаю газету. Забыла сходить забрать из почтового ящика сегодняшнюю. Радуясь тому, что может ненадолго отделаться от общества Лина, Кэффи вышла в подъезд. «Он сказал, что болен, - попыталась убедить она себя. – Что в этом такого?». Возвращаясь, Кэффи чувствовала себя ненамного, но лучше. Скоро она развернула на столе свою газету из синтетического, разлагаемого в воде материала. - Зачем тебе газеты? Все равно же ничего не происходит, - заметил Лин. - Как-то привыкла, - улыбнулась она. – Старый ритуал: завтрак, кофе и газета. В этом есть что-то уютное. - И что они там пишут интересного? Кэффи кое-что прочитала Лину вслух, и, вроде бы, общение вновь наладилось. Однако спустя еще десять минут она вдруг наткнулась глазами на колонку, где вот уже несколько недель появлялись сообщения об исчезновении животных в разных частях страны. «Несложно вычислить, что все животные, исключая пастушью собаку Риту, пропадали в областях, через которые пролегает трасса М-86, - писали в газете. - Очевидно, что злоумышленник движется по направлению к побережью. Хроника событий складывается в недвусмысленную и зловещую картину. Мы просим владельцев домашних животных быть начеку. Если вы заметите какие-то отклонения по статье 476-А у ваших знакомых, немедленно сообщите об этом соответствующим службам». Пока Кэффи читала, ее лицо становилось все белей. Она вспомнила название трассы, на которой повстречала Лина. Тем временем тот заметил выражение ее лица, и, проходя мимо нее, чтобы отнести тарелки в мойку, с интересом заглянул через ее плечо. Кэффи не видела его лица в этот момент, потом что Лин продолжил поход к мойке и оставил там тарелки. Однако когда он повернулся, она сдавленным и дрожащим голосом спросила негромко: - Это был ты?.. Когда Кэффи резко повернулась, Лин увидел ее глаза, широко распахнутые, в которых читался риторический и дикий вопрос: «За что?». Вернувшаяся было теплота разрушилась, как карточный домик. Не услышав никакого ответа, Кэффи вскочила со своего стула, чувствуя, как паника захлестывает ее. Однако прежде, чем она успела что-нибудь сказать или сделать, Лин, оказавшись рядом с ней, с силой сжал руками ее плечи. Кэффи чуть не задохнулась от ужаса. - Тихо, а не то я и тебя съем, - с несвоевременной улыбкой сказал ей он. Кэффи опустилась на стул, стараясь взять себя в руки, будучи уверенной, что в противном случае ей придет конец. Ее хрупкие плечи мелко дрожали под твердыми, как тиски, пальцами Лина. Однако в следующее мгновение они разжались. Сидя спиной, Кэффи услышала звук текущей воды, – Лин продолжил мыть тарелки, - но не решалась что-нибудь сказать. Однако минуту спустя она поняла, что ее захлестывает негодование. - Как же можно… - проговорила она. – Как можно съесть живое существо?.. Мысль об этом казалась Кэффи такой дикой и иррациональной, что ей казалось: ее голова вот-вот взорвется, пытаясь это принять. «Лин просто сумасшедший, - с ужасом подумала она. – Он просто…просто больной человек». Выключив воду, Лин снова опустился на стул напротив нее, глядя на Кэффи с каким-то снисходительным состраданием, причину которого она не могла себе объяснить. Он мог бы показаться добрым в этот момент, но Кэффи никогда бы не смогла назвать добрым человека, совершающего такие поступки. - Зачем? Просто скажи, зачем это делать? – даже в каком-то смысле ободрившись его видом, продолжила она. - Видишь ли, Кэффи, - спокойно проговорил Лин, отрывая ягоды винограда с грозди, лежащей в миске на столе, - я не наедаюсь этой травой, которую вы едите. Он говорил с ней, как с ребенком, которому не хочется ничего объяснять. Кэффи подумалось, что Лин, видимо, так же не хочет портить с ней отношения. Но сделать с собой ничего не могла. - Но ведь это противоестественно… ведь это ненормально! Ты же не ешь стекло, камни или мыло… Лин не отвечал. - Неужели ты просто брал собак… убивал их… и ел? Господи, как можно съесть что-то живое? Это же дико… - Я ел не только собак, - поправил ее Лин. Его взгляд блуждал по виноградной грозди. – Иногда овец, лошадей, или кошек… Она как-то автоматически схватила Дымку и прижала ее к себе, словно боясь, что Лин съест ее. Тот не обратил внимания на это действие. - Но мясоедение вне закона! Лин засмеялся таким странным смехом, что Кэффи почувствовала себя даже глупо, и еще раз постаралась вести себя уверенно и спокойно. Ей это никак не удавалось. - Значит, у тебя в багажнике… - дрожащим голосом произнесла она. Лин кивнул. – Ты просто выходил на охоту?.. Ты…крал их, а потом убивал? - Я стрелял в них. - Из чего?! – не выдержав, сорвалась Кэффи. – Из чего ты мог стрелять?! Ведь это неправда, да? Оружие почти все уничтожено! Откуда ты взял его? - Из пистолета-фораментария. - Что?! - Им строители прожигают дыры в штукатурке, - безучастно объяснил Лин. Видно было, что ему не особо нравится этот разговор. Кэффи встала и прошлась по кухне, напряженно глядя в пол. - Никак не могу понять, - тихо сказала она, действительно изо всех сил пытаясь как-то понять Лина и посочувствовать ему, но не находя в себе никаких предпосылок для этого. – Как же осмотр? Как же учет? Они ведь проверяют всех до единого… проверяют и запах, и внешний вид, и мышцы… а от тебя так несет, Лин… Как же ты проходил осмотр все это время? - Я не проходил его, - он взглянул на нее, и счел нужным пояснить: - Я не сидел на одном месте все эти годы, Кэффи. Обычно я просто уезжал, когда они начинали осмотр. - А дорожная полиция? Детекторы? - Я не нарушал правил. Кэффи тяжело вздохнула. По ней было видно, как отчаянно она борется с собой, примиряясь с такой ужасающей странностью человека, которого столько лет уважала. И, пожалуй, альтруистическая сторона ее личности победила. С видом осуждающего смирения Кэффи снова уселась на стул. - Хорошо, - сказала она. – Но я все-таки никак не пойму... Зачем тебе это было нужно? Ей показалось, что Лин может объяснить это. В это мгновение она подумала, что Лин может обосновать свои действия так, как она не может обосновать свои слова, но явно уходит от объяснений. Тем не менее, чем дальше, тем меньше симпатий у Кэффи оставалось к этому человеку. Странности, которые казались ей притягательными, стали вдруг противны, потому что открылась истинная их природа. Почувствовав, что больше не может этого выносить, Кэффи сдержанно попросила его: - Лин… пожалуйста, уходи. - Хорошо, - он кивнул, понимая ее желание. – Конечно. Мне уже в любом случае пора на лайнер. - Смотри, будь внимательней с детекторами, - не сдержалась Кэффи. Лин усмехнулся и покачал головой в свою очередь. Он собрался, прекрасно зная, что Кэффи и не подумает никому рассказывать об этом. Дружеские чувства в ней все-таки перебивали и гражданский долг, и отвращение, и осуждение. Однако, провожая его в гостиной, Кэффи, взглянув в его глаза, увидела в них незнакомый, холодный, пугающий огонек. - Кэффи, - мягко сказал Лин. – Пусть все это останется между нами. Она вздрогнула. - Я не трону тебя, - прибавил тот. – Но ты тоже будешь молчать, правда? Кэффи закусила губу. - Конечно. Конечно, Лин. Они обнялись, и его объятия показались Кэффи очень жесткими. Ей стало на мгновение мучительно больно – так, словно Лин жестоко предал ее. После этого они распрощались. Кэффи смотрела из окна, как отъезжает фургон Лина. Произошедшее казалось ей больше похожим на сон, чем на реальность. После она ничего не слышала о Лине, и старалась о нем не вспоминать. Она не знала, отошел ли в тот день лайнер и получил ли Лин место на нем, и на вопросы знакомых отвечала, что не виделась с ним и не знает, как у него дела. Обет молчания, который они дали друг другу, был необходим ей самой. И, пожалуй, в тот день, когда Лин уехал от нее, она впервые за долгое время обратилась к Господу Богу. «Пожалуйста, если ты есть, - отчаянно подумала Кэффи, - сделай так, чтобы таких людей, как он, становилось все меньше. Прости нам, людям, все наши грехи, но пусть такие люди перестанут рождаться на нашей планете». И, в общем-то, в конце концов ее просьба была исполнена.