А вдруг?..

Была поздняя ночь. Когда Мередит вышла из операционной, мечтая о душе и постели, ей дорогу перегородил высокий светловолосый мужчина. - Доктор Грей? - Это оперблок, сюда нельзя посторонним. - Мне можно. – Мужчина достал из кармана удостоверение агента ФБР. – Марк Слоан. Сегодня вечером вы оперировали Дерека Шепарда. Как он? Мередит медленно сняла хирургическую шапочку. - Шепард? Вы его сослуживец? - Я его друг. Она не стала его мучить. - Он перенес операцию, – сказала она, подойдя ближе. – Я остановила кровотечение, почистила и заново зашила почку. Марк с шумом выдохнул и что-то прошептал. Мередит сунула руки в карманы халата и перешла к делу: - Это был нож? Марк окинул ее оценивающим взглядом, словно решая, сколько можно ей рассказать. - Заточка. Его ударили заточкой. Говоря казенный языком, три недели назад Шепард получил колотое ранение в спину. Остальное - закрытая информация. Мередит взглянула на Слоана расширенными глазами, в которых было больше чувства, чем она позволяла себе выказать до сих пор. Ей часто приходилось сталкиваться со смертью. Она видела, какой хаос в человеческом организме могут произвести болезнь, машина или нож. Иногда травмы были такими, что, казалось, годились лишь для фильмов ужасов, снятых режиссером с извращенным воображением. Тем не менее, простая фраза, произнесенная агентом, произвела на нее сильное впечатление. - Были какие-то осложнения? – требовательно спросил Марк. - Да. Откровенно говоря, прооперировали его весьма небрежно, плюс занесли инфекцию. – Мередит помедлила и задала осторожный вопрос: – Не знаете, а после… ну после операции у него не было никаких травм? Слоан на секунду прикрыл глаза. - На прошлой неделе мы играли в футбол... В общем, я случайно ударил его мячом. И довольно сильно. Это сыграло свою роль? - Возможно, вы спасли ему жизнь, – мягко улыбнулась Мередит. – Это спровоцировало кровотечение, и события стали развиваться с ураганной скоростью. Если бы не ваш удар, он ничего не узнал бы и мог лишиться почки или умереть от сепсиса. Как я понимаю, после выписки он к врачам не обращался? - Правильно понимаете. – Марк облегченно перевел дух. – Когда можно будет взглянуть на него? - Если хотите, прямо сейчас. Следуйте за мной. Мередит провела его в реанимационное отделение. - Он все еще под наркозом, и должна предупредить, выглядит он неважно. Она жестом пригласила его в одну из палат. Едва взглянув на Шепарда, Марк, не сдержавшись, вполголоса выругался. Дерек лежал на левом боку. Он был настолько бледным, что его было практически невозможно узнать. К губе приклеена дыхательная трубка. - Мы даем ему антибиотики через капельницу, чтобы купировать инфекцию, но пока нет никаких признаков поражения кишечника, что очень осложнило бы ситуацию, – объяснила Мередит, перейдя на отстраненный тон. – У него катетер. Сначала в моче была кровь, но сейчас моча очистилась. - Это ведь хороший признак? - Определенно. Сердце у него сильное, пульс ровный. Мы внимательно следим за давлением. Уберем респиратор, как только больной придет в сознание. Разумеется, мы дадим ему болеутоляющее. Я подежурю до утра. Он в хорошей физической форме, это помогло ему выжить, поможет и поправиться. Еще несколько дней он пролежит в реанимации, но прогноз благоприятный. Утром ей сообщили, что Шепард приходит в себя. Мередит поспешила в реанимацию и подошла к палате как раз в тот момент, когда сестра уговаривала Дерека кашлянуть и вытолкнуть дыхательную трубку. Ему, как и всем послеоперационным больным, казалось, что он задыхается, но, в конце концов, ему удалось избавиться от трубки. - Ну вот, все не так уж и страшно, верно, мистер Шепард? У вас все прекрасно получилось. Он пошевелил губами, но сестра не расслышала и наклонилась ближе. Выпрямившись, она хихикнула. - Что он сказал? – спросила Мередит. - Он ругнулся. - Вы не обязаны такое от него терпеть. - Не волнуйтесь, доктор Грей, у меня муж и четыре сына. Мередит заняла ее место у постели Дерека, подавив странное желание убрать прядь волос с его лба. - Мистер Шепард, вы знаете, где находитесь? Он пробормотал что-то нечленораздельное. Она приставила стетоскоп к его груди и несколько секунд послушала. - Вы неплохо справляетесь. - Пить. - Как насчет кусочков льда? – Она взглянула на сестру, которая кивнула и вышла из палаты. – Начнем с этого. Он попытался открыть глаза, но безуспешно. - Сильно болит? Я могу увеличить дозу болеутоляющего. – Он снова пробормотал что-то непонятное. – Примем это за «да». Вернулась сестра с чашкой накрошенного льда и ложкой. - Давайте ему по несколько ложек каждый раз, как он проснется. – Мередит сделала нужные записи в его карточке. Прежде чем уйти, она сказала: – Я поеду домой, но вечером вернусь. Позвоните мне на пейджер, если произойдут какие-нибудь изменения. - Он теперь чаще приходит в себя, – сообщила ей сестра вечером. – Ненавидит спирометр. Пациентов заставляли периодически дуть в этот прибор, чтобы очистить легкие. Показатели Дерека были отличными. Он застонал во сне, когда она делала перевязку. Снова закрыв рану, она спросила сестру, пил ли он что-нибудь. - Только лед. - Если он попросит пить, дайте ему несколько глотков воды. - Шкаплейбурбоха, – вдруг произнес Дерек. Мередит подошла поближе к кровати и наклонилась. - Не поняла? - Бурбох. И шпрайт. – Он едва мог двигать головой, но пытался найти ее взглядом. Чтобы облегчить ему задачу, Мередит села на край стула около кровати. - Разве бурбон можно мешать со спрайтом? - Вше равно. Она улыбнулась: - Полагаю, вам уже дали достаточно лекарств. - Не доштатошно. Сестра помчалась за водой. Дерек повернул голову. Лицо его немного высвободилось из подушек. - Это вы со мной сотворили? - Каюсь. - Придется вычеркнуть вас, – он поморщился и шумно втянул воздух, – из моего рождественского списка. - Если вы можете шутить, значит, чувствуете себя лучше. - Как расплющенное молотком дерьмо. - Ну, выглядите вы, во всяком случае, именно так. - Ха-ха. – Глаза закрылись и больше не открылись. Мередит встала и приложила стетоскоп к его груди. - Стучит? – спросил он, к ее удивлению, поскольку она решила, что он впал в забытье. - Четко и громко, мистер Шепард. – Она снова села на стул. – В ваших легких чисто, так что продолжайте дуть в спирометр, когда сестра попросит. - Детские игрушки. - Зато не будет пневмонии. Дерек открыл один глаз. - В меня стреляли? - Нет, у вас осложнения после первой операции. - Серьезные? - Порядочно, но восстановимо. - Спасибо. - Пожалуйста. - Марк приходил? - Да. Они немного помолчали. - У меня яйца болят, – вдруг заявил он. - Я скажу, чтобы вам дали пакет со льдом. Даже удивительно, насколько выразителен может быть один глаз. - При таких ранах, как у вас, там скапливается лишняя кровь. Это пройдет. - Клянетесь? - Клянусь, – улыбнулась она. - Хорошо. – Дерек закрыл глаз. – Странный разговор у нас с вами, Зеленоглазка. По крайней мере, вы мне не приснились. Мередит все не уходила, хотя это было против всяких правил. Вернулась сестра с водой в пластмассовом стаканчике. Она как-то странно взглянула на Мередит, когда та взяла стакан из ее рук. Немногие хирурги так носились со своими пациентами. Мередит прижала согнутую соломинку к губам Дерека. Он сделал несколько осторожных глотков. - Хватит? – спросила она. - Пока да. Затем он затих. Мередит решила, что он заснул, и пошла на сестринский пункт. Пришлось порыться в нескольких ящиках, пока не нашлась склянка с бальзамом для губ. Мередит взяла ее и вернулась к Дереку. Он все еще спал, дышал ровно. Она села на стул у кровати, но прошла почти целая минута, прежде чем она отвернула крышку с баночки, откуда сразу приятно запахло ванилином. Губы Дерека пересохли и потрескались. Иногда такое случается при операциях в результате потери жидкости. Более того, это обычное явление. Но его губы были просто невероятно сухими. На это невыносимо было смотреть. Она решила: что особенного, если она смажет ему губы? Мередит взяла немного бальзама, подождала, чтобы мазь согрелась, и смазала его губы, касаясь настолько легко, что это и касанием назвать было трудно. Только Мередит собралась убрать руку, как он проснулся, и их взгляды встретились. Оба молчали. Ее палец все еще лежал на его губах. Мередит замерла и внезапно осознала, что не слышит его глубокого и ровного дыхания. Она была уверена, что если кто-нибудь из них шевельнется, что-нибудь случится. Что-то значительное. Что именно, она не знала. Во всяком случае, она опасалась пошевелиться. И не знала, сможет ли. Его голубой взгляд ее гипнотизировал. Она так просидела, не шевелясь… сколько? Позже она не могла вспомнить. Это продолжалось, пока глаза Шепарда не закрылись снова. Она почти слышала шорох ресниц, коснувшихся подушки. Только тогда она снова начала дышать. Мередит отняла руку, неловко завернула крышку баночки и оставила ее на столике у кровати. Она больше не взглянула на него, просто встала и ушла из палаты.