Любовник папы лучше, чем родной отец

Время приближалось к ночи, Чимин сидел за кухонным столом, нервно постукивая пальцами по поверхности. Он ждал мужа с работы. Они были женаты уже двенадцать лет, а вместе четырнадцать. В первые годы после свадьбы все было идеально. Каждое утро начиналось с поцелуев, а вечера — с долгих разговоров о планах на будущее. Но с годами в их отношениях начало ощущаться что-то холодное, едва уловимое, словно невидимый ледяной ветер проходил между ними. Бонги мог его поцеловать, но это стало каким-то формальным, как будто обязательным жестом, а не проявлением любви. Чимин чувствовал, что что-то меняется, но не мог понять, что именно. Постепенно муж начал дольше задерживаться на работе, приходить домой все позже, и вместо объяснений отводил взгляд или просто говорил, что устал. Забывшись в своих мыслях и ностальгии, Чимин не заметил, как дверь спальни тихо открылась и закрылась. Он посмотрел на часы. Уже было за полночь. Словно по инерции он потянулся к телефону и набрал номер мужа. Но его удивил знакомый рингтон, раздавшийся из спальни. «Он уже дома?» — удивился парень, и, поднявшись со стула, направился к спальне. — Милый, иди кушать, — сказал Чимин, постучав в дверь. Ответа не последовало, и он слегка приоткрыл её. Взгляд Чимина остановился на спине мужа, который стоял, снимая рубашку. Там был красный след, явно оставленный кем-то чужим. Чимин сглотнул, почувствовав, как к горлу подступает ком. Веки потяжелели, а дыхание стало прерывистым. — Не хочу. Я уже поел, — голос мужа прозвучал сухо и отстраненно. Бонги даже не обернулся к нему, продолжая раздеваться. Чимин сделал шаг назад, собираясь уйти к сыну в его комнату, чтобы просто спрятаться от нарастающей боли. Но взгляд снова упал на мужа, на его плечо. Там, под лампой, отчетливо виднелся еще один след — уже не просто красный, а отпечаток чужой губной помады. В груди Чимина все оборвалось, словно кто-то вырвал сердце и оставил вместо него зияющую пустоту. Мысли путались, одна за другой, наполняясь гневом, обидой и болью. «По закону он мой муж. Он клялся в верности мне. Как кто-то смеет оставлять следы на нём?! Как он мог позволить это?» — мысли звучали гулом в голове, будто эхо в пустом зале. Чимин тихо прикрыл дверь спальни, стараясь не выдать дрожь в руках, и, почти на автомате, направился в ванную. Закрыв за собой дверь на замок, он прислонился спиной к холодной поверхности. Грудь сжалась так сильно, что стало трудно дышать, а в горле будто застрял крик. Слезы хлынули потоком, не спрашивая разрешения, оставляя горячие дорожки на щеках. Чимин опустился на холодную плитку, чувствуя, как тело сотрясают судорожные рыдания. В какой-то момент он потерял равновесие и болезненно ударился локтем об пол, но боль физическая была ничем по сравнению с тем, что разрывало его изнутри. — За что он так со мной? Что я сделал не так? — голос дрожал, срываясь на шепот, а слова растворялись в пустоте ванной комнаты. Пытаясь хоть как-то унять нарастающую бурю в душе, Чимин встал и, почти не замечая, что делает, начал срывать с себя одежду. Он открыл душ и включил ледяную воду, направляя струи на себя. Холод обжигал кожу, но это казалось единственным способом хоть немного прийти в себя. Он сел в ванну, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Вода стекала по волосам, каплями падала на плечи, смешиваясь со слезами. Но никакой холод не мог потушить огонь боли, который жёг его изнутри. — Почему? — снова прошептал он, уткнувшись лбом в колени. — Почему я недостаточно хорош для него? Чимин почувствовал, как его дыхание становится более прерывистым, а тело начинает мелко дрожать. Он обхватил себя руками крепче, будто пытаясь защититься от самого себя. Его мир, казавшийся когда-то таким крепким, начал рушиться прямо перед глазами. И сейчас он сидел в этой ванной, чувствуя себя самым одиноким человеком на свете. Чимин, наконец, успокоившись, встал с пола и направился в комнату к сыну. Он постучал в дверь и осторожно открыл её. Ха Джун сидел за компьютером, полностью поглощённый игрой, в наушниках, не замечая приближения папы. Чимин, потянувшись, мягко прикоснулся к его плечу, но тот так резко отскочил, что, не удержавшись, упал с кресла. — ПАП, ты чего крадешься? Я чуть инфаркт не получил! — воскликнул Ха Джун, обиженно поправляя футболку и вскакивая на ноги. Чимин не удержался и рассмеялся, схватив его за руку, помогая встать. — Ну ты даешь, — сказал он, потянув сына за собой на кухню. — Садись, я тебе что-то приготовил. Ха Джун, недовольно надутый, уселся за стол, все еще злой, ведь он проиграл бой из-за того, что папа помешал ему в самый ключевой момент. Чимин уложил перед ним тарелку с кимчи, токпокки и рисом, и сын, не сдержав улыбки, начал кушать. — Ну, спасибо, пап, — сказал Ха Джун, доев свою порцию. — Прости, что накричал. Чимин отложил палочки и, протянув руку, погладил его по голове. — Прощаю, — тихо ответил он. — Ты точно наелся? — Да, — парень кивнул, встал из-за стола и быстрым шагом направился в свою комнату. Чимин догнал его. — Не забудь завтра в школу. Я не хочу, чтобы ты был уставший и сонный, так что ложись до десяти. — Ну, пап, пожалуйста, можно хотя бы до одиннадцати? А то до десяти осталось только полчаса! — Ха Джун сделал умоляющий взгляд, и его большие глаза смотрели на Чимина с явным ожиданием. Чимин на это не купился, помотал головой и улыбнулся. Он подошел, наклонился и поцеловал сына в лоб. — Ложись вовремя, — повторил он, — и не спорь. Ха Джун пошел в свою комнату, а Чимин вернулся на кухню. Он взглянул на часы: муж все ещё не пришел, даже на чай. С сердитым вздохом Чимин схватил тарелку, оставленную для него, и выбросил её в мусорку. Он помыл посуду, выпил какао, тяжело вздохнул и направился в спальню. Мужа всё ещё не было. Войдя в комнату, он заметил, что его муж не лежит на кровати. Чимин вздохнул и пошел в кабинет. Муж сидел за столом, погружённый в документы. «Странно, он же на работе был. Почему так много документов? Сегодня ведь не конец месяца» — задумался Чимин, чувствуя, как внутри его что-то начинает дергаться. Муж, заметив его, сразу раздражённо поднял взгляд. — Выйди отсюда, ты мне мешаешь! — грубо сказал он, не скрывая раздражения. Чимин тихо закрыл дверь и вернулся в спальню. Он встал у кровати, закрыл дверь на замок и лег. Листая ленту инстаграма, взгляд его остановился на одном видео — красивом танце. Он не знал почему, но решил посмотреть профиль этого парня. На странице была фотография собачки, и Чимин почувствовал нечто странное, будто что-то потянуло его написать. Он решил рассказать этому незнакомцу обо всём: о своей жизни, о муже, о том, что чувствует. Это помогло ему немного облегчиться, хотя и не совсем. Он проверил будильник и, тяжело вздохнув, погасил свет. Лёжа в темноте, Чимин пытался найти хоть какое-то спокойствие, но мысли о муже и о том, что происходит в их жизни, не давали ему покоя. Чимин проснулся за час до будильника, сонным взглядом посмотрел на часы и встал. Пошел в ванную, почистил зубы, чтобы окончательно проснуться, и, выйдя, направился на кухню готовить завтрак. Он хотел взглянуть на время, повернув голову, но заметил, что стрелка на часах застыла. «Странно», — подумал Чимин, посмотрев на свой телефон. В этот момент его взгляд привлекло уведомление — ответ на его сообщение от парня с аватаркой собачки. Чимин удивился, ведь на аккаунте этого парня было целых 20 миллионов подписчиков. Он заметил, что у него накопилось много сообщений. Чимин нажал на них и с удивлением. «Спасибо за ответ», — быстро написал он в ответ и продолжил переписку. Продолжая переписку узнал, что парня зовут Тэхён он замужем семь лет, у него шестилетняя дочка, и он владеет студией танцев. Тэхён предложил Чимину попробовать пойти на танцы и даже предложил лично научить его. Чимин сперва отказался, но Тэхен так убедительно предложил, что он все-таки согласился. Через несколько дней Чимин приехал в студию, где его встретил настоящий айдол.

***

Через два месяца занятий танцами Чимин почувствовал, как его тело снова стало гибким и уверенным. Он словно вернулся в своё прошлое, когда танцы были частью его жизни, и за эти два месяца стал действительно хорош. Каждое движение, каждая поза давались ему всё легче, и он чувствовал, как уверенность в себе возвращается. Но, несмотря на всё это, Чимин не мог забыть своего мужа и их отношения. Танцы приносили ему радость, но отголоски личных переживаний всё равно оставались. После одного из занятий Тэхён, улыбаясь, подошёл к Чимину и спросил: — Ты сегодня не занят вечером? Чимин, немного удивлённый, но с улыбкой на лице, ответил: — На свидание зовёшь? — пошутил он и добавил с лёгкой грустью: — Я свободен как орёл, сын у мамы, муж у любовника… С этими словами Чимин попытался скрыть боль, но её было трудно не заметить. В этот момент сзади кто-то подошёл, и голос произнес: — Привет, тигрёнок. Чимин дернулся от неожиданного голоса Тэхён, услышав этот голос, расплылся в улыбке и повернулся к голосу. — Милый, отвезёшь в клуб? — сказал он, обращаясь к новоприбывшему. — Конечно, только недолго, если до трёх ночи, — ответил незнакомец. Чимин повернул голову на разговор и увидел очень красивого парня. Его взгляд сразу не хотел отводиться. Тэхён подошёл к незнакомцу с лёгкой улыбкой на лице. Его глаза ярко засветились, когда он увидел, как тот с интересом смотрит на него. Без лишних слов, Тэхён подбежал и поцеловал его в губы. — Спасибо, что отвезёшь в клуб, — сказал он, слегка отстранившись и снова поцеловав его. — Я скоро вернусь. С этими словами Тэхён повернулся и быстрым шагом направился к Чимину, взяв его за руку. Он потянул его в сторону раздевалки В раздевалке Чимин молча снимал свои вещи, погружённый в мысли. Он чувствовал, как напряжение в нём накапливается, и взгляд невольно скользил по Тэхёну. Тэхён заметил это, когда пытался начать разговор. — Так какой клуб тебе нравится? — с интересом спросил Тэхён, застёгивая свою сумку. Чимин немного приподнял бровь и продолжил смотреть на него, не отвечая сразу. В его глазах мелькало что-то странное, что Тэхён не мог не заметить. — Ты как-то странно смотришь на меня, — сказал Тэхён, остановив взгляд на лице Чимина. — Что-то не так? Чимин слегка смущённо оторвался от своих мыслей и улыбнулся, но в его улыбке была тень сомнения. — Нет-нет, всё в порядке, — сказал Чимин, вытирая руки о полотенце. — Просто…тот парень, твой любовник… Тэхён рассмеялся и с удивлением покачал головой. — Ты что, серьёзно? Это мой муж, Чонгук, альфа. Он и есть тот самый парень, с которым я в браке семь лет. Чимин замер, а затем с удивлением посмотрел на Тэхёна. Он почувствовал себя неловко от своего недоразумения. — Чонгук? Но… — Чимин остановился, пытаясь собраться с мыслями. — Я думал, что это… любовник. Я не понял, как так спокойно твой муж реагирует на то, что ты идёшь в клуб. А ты ещё так легко попросил его подвести тебя, и он согласился. Это кажется… странным, если честно. Тэхён улыбнулся, увидев смущение Чимина. Он подошёл ближе и спокойно объяснил: — Это нормально. Я много времени проводжу с нашей дочкой, мне он даёт возможность отдыхать. Он абсолютно не против, чтобы я проводил время с друзьями. Даже по выходным он иногда отправляет дочь к своей маме или моей, и мы с ним уезжаем куда-то вдвоём, чтобы отдохнуть. Это помогает нам сохранить отношения и баланс в жизни. Чимин в удивлении посмотрел на Тэхёна. — Это совсем не похоже на моего мужа, — сказал он тихо, а потом с горечью добавил: — Мой Бонги… он даже запрещал мне танцевать вне дома после свадьбы. О танцах в клубе вообще не могло быть и речи. Только сейчас, спустя годы, ему стало на меня пофиг, и что я сейчас хожу в танцевальную студию. Но если я скажу ему о клубе, он устроит скандал. Тэхён с сочувствием посмотрел на Чимина, понимая, как тяжело ему в такой ситуации. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, — сказал Тэхён мягко. — Я не могу представить, как это тяжело. Заставить себя отказаться от того, что любишь, ради кого-то другого. Чимин вздохнул и снова взглянул на Тэхёна, в его глазах появилась зависть. — Ты знаешь, я завидую тебе, — сказал он с тенью грусти в голосе. — Ты говоришь, что твой муж так поддерживает тебя и твою свободу. Мне бы хотелось, чтобы у меня был такой муж, который бы дал мне возможность быть собой и делать то, что я люблю. Тэхён поднял взгляд и сказал: — Я искренне сожалею, что у тебя такой муж, который запретил тебе делать то, что ты любил. Это действительно несправедливо. Чимин кивнул и, не говоря больше ни слова, быстро завершил переодевание. Тэхён с Чимином направились к машине, и как только они сели, Тэхён достал свою небольшую косметичку, улыбнулся и протянул её Чимину. — Ты же не собираешься идти в клуб без боевой раскраски? — с усмешкой спросил он. Машина как раз остановилась на светофоре. Чимин быстро достал карандаш для глаз и начал рисовать стрелки перед зеркалом. Не теряя времени, он взял палетку теней, аккуратно нанёс их, даже несмотря на то, что машина уже тронулась с места. Его рука оставалась твёрдой, как будто он давно привык краситься в самых неподходящих условиях. — Ты мастер, — заметил Тэхён, наблюдая за его действиями. — Я бы так точно не смог. — Навык выработан годами, — сухо отозвался Чимин, продолжая работать над макияжем. Когда они добрались до клуба, Чимин выглядел великолепно в своих джинсах, кроп-топе и белых кроссовках. Его живот слегка мерцал под мягким светом уличных фонарей, а кожа казалась особенно нежной в этом обтягивающем, почти детском образе. Он поправил волосы, выпрямился, будто пытаясь надавить на себя: будь уверенным, Чимин. Притворись, что тебе всё равно. Тэхён, напротив, решил блистать. Он был в шортах, полупрозрачной футболке и сапогах на каблуках. Его уверенность буквально резала воздух. Подойдя к Чонгуку, который остался ждать в машине, Тэхён легко склонился и поцеловал его в губы — мягко, привычно, как будто они были одни. — Спасибо, что подвёз, милый, — сказал он, улыбаясь. Что-то в груди Чимина болезненно сжалось. Горло пересохло. Он отвёл взгляд и машинально сжал телефон в руке. Улыбка Тэхёна, этот шепот «милый» — всё это ударило по самому больному. Он чувствовал себя ненужным, будто прозрачным. Не сказав ни слова, он первым направился к входу в клуб, будто убегал. Музыка внутри гремела, вспышки света резали взгляд, но всё это было как будто сквозь вату. Он подошёл к барной стойке и, тяжело опершись локтями о холодную поверхность, уставился в одну точку. В груди стучало, но это был не ритм танца — это было то, что оставалось после разбитых ожиданий. «Когда мы вообще в последний раз проводили вечер вдвоем? Когда он последний раз смотрел на меня так, как на него?» Слова, не сказанные вслух, били по вискам. Мысли вихрем летели в голове: «Мой муж мне изменяет… или нет? А если изменяет — почему я не могу? Почему я должен сидеть, как дурак, и терпеть? Но вдруг он и правда у мамы? Может, я всё себе надумал?..» Он провёл рукой по лицу, стараясь сдержать подступающую волну — не здесь, не сейчас. Пальцы нервно сжались в кулак. Рядом появился высокий блондин. Его движение было плавным, уверенным, как у человека, который привык брать то, чего хочет. — Привет. Красавец, не против познакомиться? Чимин даже не повернул голову, лишь отстранённо бросил взгляд в сторону и молча отвернулся. Сердце билось слишком быстро. Нет, он не хотел этого. Он хотел тепла — не фальшивого, не чужого. Хотел, чтобы кто-то держал его за руку, а не смотрел на него, как на трофей. Блондин, немного озадаченный, ушёл, не сказав больше ни слова. Прошло несколько минут, прежде чем к нему подсел другой. Тёмные волосы, глаза цвета кофе, в которых блестело нечто живое, дерзкое. Он не просто подошёл — он наклонился так близко, что Чимин почувствовал его дыхание на своей щеке. — Почему скучаем? Голос незнакомца был глубоким, с лёгкой хрипотцой. Но Чимин не поднял глаз. — У меня нет настроения, — выдохнул он, даже не осознав, насколько дрожал его голос. — Ну, это можно исправить, — подмигнул тот, протянув визитку. Пальцы Чимина автоматически приняли её, как рефлекс. Но тут же он потянулся к ближайшей урне. Не успел — незнакомец мягко перехватил его запястье. Тепло ладони обожгло кожу. — Не спеши. Вдруг захочешь прогуляться, — он легко поцеловал тыльную сторону его руки, будто нарочно задерживая губы на секунду дольше. — Обязательно позвони. Он исчез в толпе, оставив за собой лёгкий шлейф феромонов и беспорядок в душе. Чимин выругался про себя, опустил голову, сжал визитку в кулаке… но не выбросил. Он сунул её в карман джинсов, как будто та горела там. Всё внутри било тревогу: «Зачем? Почему я вообще это держу?» Он резко жестом подозвал бармена. — Две текилы. Быстро. Обе стопки исчезли мгновенно. Алкоголь прожёг горло, сердце колотилось сильнее. Он надеялся, что это вытеснит всё, но только стало хуже. Именно в этот момент рядом возник Тэхён. Его взгляд тут же зацепился за побледневшее, уставшее лицо друга. — Что случилось? — тихо спросил он, усаживаясь рядом. Чимин повернулся. Его глаза были чуть затуманены, щеки порозовели, губы подрагивали. В них было столько невыговоренного. — Я не знаю… — он попытался улыбнуться, но губы дрожали. — А вдруг у мужа и нет любовника? Вдруг он правда у мамы?.. — голос сорвался на шёпот. — Вдруг я всё это… хнык… просто придумал? Он всхлипнул, не удержавшись, и быстро вытер лицо ладонями, стыдясь слёз. Но Тэхён уже положил руку ему на плечо, чуть сжал — не как утешение, а как якорь. — Пошли, — сказал он мягко, но уверенно. — Хватит. Здесь точно не место для таких переживаний. И Чимин кивнул. Тэхён аккуратно взял Чимина под руку, его пальцы обвились вокруг запястья друга, как будто он боялся, что тот упадёт или просто растворится в этой пульсирующей от музыки толпе. Чимин пошатнулся, но не сопротивлялся. Его тело было податливым, тяжёлым, и только тепло Тэхёна и его запах — смесь парфюма, алкоголя и чего-то знакомого — удерживали его на ногах. На улице воздух показался холодным, почти трезвящим, и по коже пробежали мурашки. Тэхён обнял Чимина за плечи и одной рукой достал телефон, почти уронив его в процессе. — Чонгук, ты сможешь приехать? — голос его звучал глухо, как будто он говорил через вату. — Что-то случилось, золотко? — голос Чонгука сразу стал тревожным. — Почему так рано? — Ничего страшного. Просто надо забрать нас из клуба, — Тэхён провёл ладонью по лицу и вздохнул. — Я сам немного… ну, ты знаешь. — Я уже еду. Мне никогда не сложно, ты же знаешь. Прошло двадцать минут, прежде чем Чонгук нашёл их. Он нервно бежал по парку, напряжённо озираясь по сторонам. Сердце билось часто — и не только от волнения, но и от раздражения: Тэхён, будучи немного навеселе, дал ему странные ориентиры — «мы возле дерева с фонарём», — а таких деревьев здесь было с десяток. Когда он наконец увидел их вдали, сидящих на скамейке, Тэхён смеялся, прижимаясь к Чимину, тот облокотился на его плечо, глаза прикрыты, волосы растрёпаны. Оба выглядели так, будто ночь выжала из них все силы. — Ты тоже так много выпил? — Чонгук, нахмурив брови, приблизился. Тэхён с виноватой улыбкой обернулся и, чуть покачнувшись, сделал шаг навстречу. Его движения были плавными, ленивыми, как у кота. — Да, но только чуть-чуть, — прошептал он, обвив руками Чонгука за шею и неожиданно потянувшись к его губам. Поцелуй был влажным, мягким, пахнущим алкоголем и тоской. Чонгук на секунду замер, собираясь отстраниться… но вместо этого тяжело выдохнул сквозь нос и просто прижал Тэхёна к себе, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. — Давайте, оба к машине, — пробормотал он, взяв Тэхёна за талию и поддерживая, как будто тот мог в любой момент потерять равновесие. Он усадил Тэхёна на переднее сиденье, пристегнул ремень, мягко провёл пальцами по его волосам. Тот тихо мурлыкнул, обняв ремень, как будто это был плед. Затем Чонгук вернулся за Чимином. Тот сидел, уронив голову на грудь, пальцы безвольно висели вдоль тела, как у куклы. — Твой адрес? — наклонился к нему Чонгук. — Улица… ик… о, подожди… — Чимин моргнул, будто пытаясь сфокусироваться. Его губы чуть дрожали. — Со…сонва…гюк… д…девять… — с третьей попытки он выговорил всё. Чонгук сдержанно кивнул и помог ему встать. Поддерживая под локоть, почти неся, он усадил Чимина на заднее сиденье, захлопнул дверь и сел за руль. Едва машина тронулась, как Тэхён включил музыку на телефоне и, смеясь, начал подпевать. Его голос был дрожащим, фальшивым, и вскоре Чимин присоединился к нему, весело и вразнобой вставляя слова. — Остановитесь, пожалуйста, вы же ни в одну ноту не попали, — пробурчал Чонгук, сцепив пальцы на руле так сильно, что побелели костяшки. — У меня уши кровоточат. — Мы… ик… звёзды, — рассмеялся Тэхён, откинув голову на подголовник. — Ты просто не ценишь искусство. Но веселье длилось недолго. Чимин вдруг наклонился вперёд, уперев локти в колени, и заговорил, почти рыча: — Блин, они все такие гады… альфы, уроды! Вот я и думаю, может, мой муж Бонги реально мне изменяет! Я его поймаю на измене — и… и… вот ему и пощёчина! Он же тварь. Обещал, любить, не изменять… — его голос сорвался. — А теперь… теперь я сижу тут, как идиот! Тэхён, всё ещё слабо улыбаясь, поддакнул: — Да, альфы… козлы. Я тебе говорю, они не понимают, что с нами делают. Такие твари… Резко, неожиданно, Чонгук ударил по тормозам, и машина резко дёрнулась, будто споткнулась. — Милый, — произнёс он, обернувшись к Тэхёну, его голос был тихим, но в нём чувствовалось уязвлённое достоинство. — Так я тоже альфа. Ты что, обо мне так же думаешь? Тэхён замер. Его глаза прояснились. Он сглотнул и посмотрел на мужа. Уголки губ дрогнули. — Ну, тогда… ик… все козлы, кроме тебя, — произнёс он с виноватой улыбкой и тихо добавил: — Ты — исключение. Ты мой альфа. Он подался вперёд, прижавшись губами к щеке Чонгука, потом поцеловал его уголок губ, мягко, почти трепетно. — Не злись… прости… все гады. Но не ты. Ты… мой. Всегда. Он обнял Чонгука за плечи, прильнув к нему как ребёнок, и уткнулся носом в его шею, вдыхая его запах, как якорь в бурном море. Чонгук вздохнул. Глубоко. Медленно. Его плечи опустились, пальцы, сжавшиеся на руле, наконец расслабились. — Поехали, — сказал он, запуская двигатель. А в машине снова зазвучала тихая песня, в которой не было ни одной правильной ноты — но зато было что-то настоящее. Когда они подъехали к дому Чимина, Чонгук повернулся к нему и внимательно посмотрел. Чимин, казалось, едва держался на ногах, но на его лице горела довольная, расслабленная улыбка — будто вся тяжесть ночи соскользнула с него. — Сам дойдёшь до квартиры? — осторожно спросил Чонгук, голос дрожал от беспокойства. Чимин широко улыбнулся и, громко икнув, ответил: — Да… легко! Он открыл дверь машины и попытался сделать уверенный шаг, но ноги подкашивались, и тело шаталось, словно в штормовом море. Каждый шаг был борьбой — колени подрагивали, а дыхание сбивалось. Он коснулся стенки дома рукой, словно ища опору. Чонгук молча наблюдал за ним, сердце сжималось. — Надеюсь, он не упадёт, — тихо сказал Тэхён, поглядывая на друга из переднего сиденья. Чимин вошёл в подъезд, неловко пытаясь держать равновесие, но ноги отказывались слушаться. Он резко ухватился за перила, почувствовав, как земля будто уходит из-под ног. Склонив голову, он попытался сосредоточиться, но с каждым шагом становилось всё труднее. И вот, когда он сделал очередной шаг вверх, нога предательски соскользнула с лестницы, и тело резко накренилось. Сердце замерло в груди, а в голове мигом промелькала паника. — Ёб твою мать! — вырвалось из него, прорываясь сквозь пелену опьянения. Он схватился за перила обеими руками, пальцы сжимались в белые костяшки, мышцы напрягались до предела. Дыхание учащалось, лёгкие жаждали воздуха. Чимин сумел зафиксировать равновесие, тяжело опираясь на ступеньку, и с содроганием продолжил восхождение. Голова кружилась, и всё вокруг плывало, словно волны накатывали одну за другой. Добравшись до своего этажа, он снова опёрся на перила, чувствуя, как тело разрывается между усталостью и необходимостью идти дальше. У двери квартиры он замедлил шаг, развернул ключ и с трудом отпер дверь. Едва переступив порог, ноги предательски подкосились. В коридоре, не дойдя до комнаты, он почувствовал, как всё тело словно растворяется в воздухе. Словно тяжёлое одеяло тяготело на грудь, затрудняя дыхание. Он упал на пол с глухим стуком, тело расслабилось, и сознание начало растворяться в мягкой тьме. Без предупреждения глаза закрылись, и мир исчез, уступив место сладкой беспечности сна.