Сестра Петрова

Для девушки ночь эта прошла тяжело. Стоило ей закрыть глаза — и тьма за веками оживала. Страшные силуэты, похожие на галлюцинации, возникали в углах комнаты, застывали у изножья кровати, тянули к ней чёрные, бесформенные руки. Лиза то проваливалась в тревожную дремоту, то выныривала из неё с колотящимся сердцем, и каждый раз казалось, что где-то далеко-далеко, на самой границе слышимости, опять играет эта преследующая её мелодия флейты — тонкая, тягучая, она вилась вокруг, как змея, не давая покоя. Проснулась она внезапно. Словно и не спала вовсе, а просто в какой-то момент забылась, провалилась в секундное забытьё, из которого её выдернуло нежное, почти невесомое поглаживание по голове. Чья-то тёплая ладонь осторожно перебирала её волосы, и это прикосновение было таким спокойным, таким родным, что страх отступил, растворился в утреннем свете, просачивающемся сквозь шторы. Лиза открыла глаза. Над ней, сидя на корточках у кровати, улыбался Антон — уже одетый, причесанный, готовый к выходу. Его лицо было таким сосредоточенно-заботливым, что у неё невольно вырвалась вымученная, но тёплая улыбка. — С добрым утром, — Лиза потянулась, прогоняя остатки сна, и села на кровати, кутаясь в одеяло. — С добрым, — брат кивнул и поднялся. — Иди умывайся, завтрак уже остывает. С этими словами он вышел из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой. Ванная комната встретила её паром и запахом свежего мыла. Лиза долго стояла под прохладной водой, приводя мысли в порядок, а когда вышла, чувствуя себя почти человеком, принялась за сборы. Она красилась легко, почти незаметно — только тушь, только чуть-чуть румян, чтобы не выглядеть такой бледной после бессонной ночи, и блеск для губ. А потом настала очередь одежды. Та самая школьная форма, которую тётя с дядей купили ей в городе, висела на плечиках, ожидая своего часа. Лиза провела пальцами по ткани, вспоминая, как выбирала её, как тётя придирчиво осматривала каждую вещь, требуя, чтобы всё сидело идеально. Выглаженные чёрные брюки легли ровно, белая рубашка заправилась без единой складки, короткий пиджак сел по фигуре, а подвеска с чёрным опалом — подарок дяди на день рождения — мягко блеснула на свету. «Одета с иголочки!» — звучал в воспоминаниях тётин голос, и Лиза невольно улыбнулась, поправляя пряди белокурых волос, что ровной струёй расстилались до плеч и загибались на концах. Она заправила их за уши, бросила последний взгляд в зеркало и, чувствуя себя почти уверенной, побежала по лестнице вниз, на кухню. Там уже сидели Антон с Олей. Девочка, раскрасневшаяся и взбудораженная, о чём-то увлечённо рассказывала брату, попутно отламывая кусочек яичницы и отправляя в рот. Антон, с максимально заинтересованным лицом, слушал и кивал, хотя было заметно, что он уже наполовину в школе, мыслями где-то там, в коридорах и классах. — С добрым утром, — Лиза опустилась на стул рядом с сестрой и поцеловала её в макушку. Оля радостно закивала и тут же продолжила свой рассказ, перескакивая с темы на тему. Лиза слушала вполуха, намазывая масло на хлеб и поглядывая на брата. В доме, наконец, было спокойно, почти по-домашнему уютно. Но это чувство продержалось ровно до тех пор, пока они не вышли на крыльцо. Отряд, двое-ой-нет-блять-трое-из-ларца-одинаковых-с-лица вышли в темень зимнего утра. Антон подхватил сестёр под руки, и они втроём, смеясь, двинулись в сторону школы. Здание встретило их гулом голосов, запахом краски и дешёвых пирожков из столовой. Толпы учеников сновали туда-сюда, кто-то бежал, опаздывая, кто-то стоял, обсуждая как кто провёл зимние каникулы. Ребята быстро нашли класс младшей сестры, засунули её в дверь под её же возмущённое «я сама!», и, поднявшись этажом выше, разошлись на секунду: Антон — к кабинету, Лиза замерла перед доской с расписанием. На неё смотрели списки предметов, номера кабинетов, фамилии учителей. И среди этой скучной, казённой информации — фотография маленькой девочки. Лиза прищурилась, вглядываясь в чёрно-белое изображение, но из-за собравшейся вокруг толпы не могла разобрать, что там написано. Дети сновали мимо, задевая плечами, перекрикивались, смеялись, и в этом шуме было что-то оглушающее, почти враждебное. Решив спросить у брата, который наверняка в курсе всего, что творится в школе, Лиза двинулась туда, куда утопал Петров. Она нашла его у подоконника в конце коридора. Антон стоял, засунув руки в карманы, и рассеянно смотрел в окно. Лиза поставила свою сумку рядом с ним, облокотилась бёдрами о подоконник и только тогда заметила косые взгляды, которые бросали на них проходящие ребята. Шёпот, быстрые взгляды, лёгкие тычки локтями — всё это было так знакомо и так неприятно. — Слушай… — начала она, стараясь не обращать внимания. — А что там за фотография весит у расписания? — Фотография? — Антон повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то странное, словно он пытался понять, выдумала ли она это или нет. Он смотрел на неё так пристально, что Лиза даже засомневалась, стоит ли продолжать. Но прежде чем он успел ответить, их разговор прервали. — Приветик, — раздался голос, и к Антону подплыла девочка с чёрными как смоль волосами и глазами такого глубокого, насыщенного синего цвета, что они казались бездонными, как океан. Она кокетливо заправила прядь выбившихся волос за ухо и улыбнулась — той самой улыбкой, которая предназначалась только ему. Лиза, с трудом сдерживая усмешку, отвернулась, делая вид, что её здесь нет. — Тоша, — пропела девочка, и только теперь заметила блондинку. Её взгляд скользнул по Лизе с ног до головы — оценивающе, холодно. Она фыркнула, но тут же, словно ничего не случилось, вновь расплылась в улыбке. — Познакомишь меня со своей спутницей? — Ну, это, Полин, знакомься, — Антон кашлянул, явно чувствуя неловкость. — Это моя сестра. Лиза. У его подруги округлились глаза. — У тебя есть ещё одна сестра? — спросила она, и в её голосе звучало недоверие, смешанное с чем-то, похожим на ревность. — Да, — Антон выпрямился, и в его голосе зазвучала гордость. — Мы с ней близнецы. В детстве родители отдали её на попечение к дяде и тёте, и вот неделю назад она приехала к нам. Насовсем. Он посмотрел на сестру, и в его глазах горел такой тёплый, такой искренний свет, что у Лизы что-то дрогнуло внутри. — Понятно, — брюнетка выдохнула, и её плечи чуть опустились. — Я пойду тогда. Встретимся позже, — она развернулась и быстро скрылась в толпе. — Она мутная какая-то, — прищурилась Лиза, когда Полина отошла на приличное расстояние. — Нравится тебе? — Ну… может, немного, — замялся брат, и его щёки чуть порозовели. Лиза фыркнула и звонко хлопнула его по плечу. — У тебя на лице это прямо написано, не увидит только слепой! — она рассмеялась и, не удержавшись, взъерошила уложенные в идеальный беспорядок волосы брата. — Эй! — Антон возмущённо отшатнулся, прижимая ладони к голове, и они оба, забыв о напряжении последних минут, рассмеялись. Внезапно прозвенел звонок. Резкий, пронзительный звук разорвал коридор, и вся гулящая, шумная толпа мгновенно пришла в движение, разбегаясь по классам. Через несколько секунд коридор опустел. Остались только брат и сестра. — Ну, — Лиза глубоко вздохнула. — Пойдём. — Пойдём, — кивнул Антон и, взяв её за руку, повёл к двери с номером 204. В классе стояла оглушающая тишина. Учителя ещё не было, но воздух был плотным, напряжённым. И причина этого напряжения быстро нашлась — у доски, скрестив руки на груди и прищурившись, стояла какая-то девочка. В её осанке, в том, как она смотрела на вошедших, было что-то хозяйское, почти начальственное. — "По виду — либо отличница, либо дочь учителя", — подумала Лиза. Она сделала мысленную пометку держаться от этой особы подальше. Антон ободряюще улыбнулся сестре и прошёл за свою парту. Лиза осталась стоять у входа, лениво ковыряя носком кроссовка старый линолеум и исподтишка осматривая новых «сокамерников». Ребята здесь были другими. Не теми, кого она привыкла видеть в городской школе — с их холодным безразличием и вечной усталостью. В этих глазах была жизнь. Каждый взгляд, брошенный на неё, был острым, внимательным, оценивающим. Своя или чужая? Это чувствовалось в напряжённых позах, в том, как они переглядывались, в лёгком, почти незаметном движении плеч. Лиза невольно прониклась к ним уважением. Учебный год явно выдастся интересным. В класс быстрым, уверенным шагом вошла учительница. Её туфли громко стучали по полу, поблёскивая под светом люстры, и этот звук заставил всех подобраться. Девочка у доски, «отличница», коротко кивнула вошедшей и невозмутимо прошла на третью парту среднего ряда, прямо напротив учительского стола. Женщина прошла за своё место, бросила журнал на стол и только тогда заметила стоящую у входа Лизу. Её взгляд скользнул по девушке — белые волосы, бледная кожа, новая форма, безупречная осанка. — Ты новенькая? — устало вздохнув, спросила учительница. — Ещё одна Петрова? — хмыкнула она, разглядев сквозь очки знакомые черты. Лиза кивнула, наконец подняв на учительницу свой спокойный, почти равнодушный взгляд. — Ну что ж, — она вздохнула, как человек, который произносит одну и ту же фразу сотый раз. — Добро пожаловать в десятый «В». Я — Лилия Павловна, твой новый классный руководитель. Пожалуйста, присядь к своему брату за последнюю парту. Она повернулась к классу, и Лиза, не задавая лишних вопросов, прошла в конец, села по правую руку от Антона. Сумка легла под ноги, руки — на парту. Антон склонился к ней и тихо, так, чтобы никто больше не услышал, прошептал: — Видишь. Всё не так плохо. Он тепло улыбнулся, и Лиза почувствовала, как напряжение, сковавшее её с утра, понемногу отпускает. Может, и правда — не так плохо. Может, здесь, в этой школе, в этом классе, у неё получится начать всё заново. Может, здесь она наконец найдёт то, что искала — дом, семью и место, где она не будет чужой.

***

Идя по людному коридору, Лиза витала в облаках. Ноги сами несли её куда-то, не требуя участия сознания, и она позволяла этому течению увлекать себя, механически переставляя ноги, погружённая в собственные мысли. Большая перемена только началась — пол школы хлынуло в столовую, но девушка есть не хотела, и потому в ожидании следующего урока бездумно бродила по коридорам второго этажа. Взгляд её скользил по дверям кабинетов — старым, облупленным, с цифрами, стёртыми до полупрозрачного состояния, и названиями, которые можно было разобрать, только если знаешь, что там было написано. По стенам, покрытым сетью трещин, с отколупившейся штукатуркой, за которой угадывалась кирпичная кладка. По туалетам, куда она заглядывала из чистого любопытства — выбитые двери, унитазы без стульчаков, краны, из которых бежала ледяная вода, оставляя ржавые потёки, и заляпанные стены не пойми в чём. Школа жила своей жизнью, шумной и безразличной, и Лиза чувствовала себя здесь чужой — не то чтобы это было для неё в новинку, но осадок оставался неприятным. Резкий удар пришёлся по правому плечу, от которого девушка потеряла равновесие. Ноги поехали по скользкому полу, сумка соскользнула с плеча, мир перевернулся, и Лиза уже приготовилась к болезненной встрече носом с грязным паркетом, как вдруг чьи-то руки подхватили её за талию, дёрнули обратно, возвращая равновесие. Она оказалась прижатой к чьей-то груди, а перед глазами маячило чужое лицо, совсем близко. — Ты как? — голос прозвучал взволнованно, почти виновато. От этого обеспокоенного тона желание обматерить парня последними словами тут же улетучилось. Лиза решила отшутиться, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Испытала на себе, что такое свободное падение, — усмехнулась она, поправляя сползшую сумку. Только теперь она смогла рассмотреть его как следует. Это был тот самый парень, который неделю назад избивал человека в лесу. Тот, кого Антон называл Ромой. Лиза вспомнила его лицо, залитое чужой кровью, вспомнила тот страшный момент, и внутри всё сжалось. Но потом пришли слова брата, его уверенный голос, его просьба поверить. Она выдохнула, прогоняя лишнее, и только сейчас заметила, что парень до сих пор держит её за талию, не спеша отпускать, и внимательно рассматривает её лицо. Смущение промелькнуло и исчезло. Лиза решила, что если он может её рассматривать, то и она имеет на это полное право. Она встретила его взгляд и начала изучать в ответ с таким же пристальным вниманием, словно читала открытую книгу. Тёмные короткие волосы, чуть взлохмаченные, как будто он вечно их ерошит. Острые, грубоватые черты лица, которые в детстве, наверное, делали его похожим на мелкого хищного зверька, настороженного и непредсказуемого. Карие глаза, тёмные, почти чёрные в этом плохом освещении школьного коридора, продолжали внимательно разглядывать её. Физически он был развит хорошо — это чувствовалось даже по тому, как уверенно он держал её, по широким плечам, по той лёгкой, хищной грации, которая сквозила в каждом движении. Рост выше среднего, где-то метр восемьдесят, может, чуть больше. Серые глаза девушки скользили по его лицу, цепляясь за мелкие детали: родинку у виска, едва заметный шрам над бровью, резкую линию челюсти. Она увлеклась настолько, что не сразу заметила, как парень вопросительно приподнял густую бровь, а уголки его губ дрогнули в самодовольной ухмылке. — Любуешься? — усмехнулся он, и в голосе его слышалось плохо скрытое веселье. Лиза мысленно закатила глаза: — "Конечно, как же не любоваться таким красавчиком!" — и тут же воспроизвела этот жест в реальности, демонстрируя всё своё отношение к его самоуверенности. Парень наконец отпустил её, убрав руки в карманы спортивных штанов, и Лиза почувствовала, как холодок пробежал по тому месту, где только что были его руки. Он отвёл взгляд куда-то в сторону, и в его позе вдруг проступила какая-то неловкость, совсем не вяжущаяся с недавней самоуверенностью. — Меня Ромка зовут, — бросил он, глядя куда-то поверх её плеча. — Я Лиза, — ответила она, и слова прозвучали неуверенно — она не знала, что ещё добавить, чем заполнить эту затянувшуюся паузу. — Так значит… — Ромка наконец посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде неловкого любопытства. — Ты и есть сестра Петрова? Вопрос был очевидным, ответ напрашивался сам собой, но Лиза поняла, что он просто не знает, как выйти из этой неловкой ситуации, в которую они оба угодили. — Ну, как видишь, — она улыбнулась и указала на свои волосы, светлые, почти белые, которые выдавали родство с братом лучше любых слов. Парень улыбнулся — по-настоящему, открыто, и от этой улыбки его лицо вдруг стало совсем другим, не таким хищным и напряжённым. Он почесал затылок, словно раздумывая, стоит ли что-то добавлять, и выдохнул. — Я тогда пойду, долг зовёт, — сказал он, отступая на шаг, но не разворачиваясь, всё ещё глядя на неё. — До встречи, — Лиза ответила улыбкой и, проводив его взглядом, развернулась и пошла дальше. Сердце всё ещё стучало где-то в горле, и в ушах звучала странная, непонятная тишина, сквозь которую пробивались только отголоски школьного шума. Она прошла мимо столовой, мимо учительской, мимо доски объявлений, где всё так же висела та самая чёрно-белая фотография, которую она так и не рассмотрела утром. Теперь здесь было пусто, и Лиза, не удержавшись, остановилась, чтобы прочесть, что там написано: ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЁНОК! Ковалёва Лена, 14 лет. Ковалёва Лена, 14 лет Ученица 8 «А» класса 9 января примерно в 15:30 ушла гулять и не вернулась. В последний раз её видели у леса за посёлком. Была одета в короткую чёрную куртку с серебристыми вставками, бежевую вязаную шапку с крупным помпоном, светло-серый шарф и серые перчатки. При себе имела небольшой рюкзак чёрного цвета. Особые приметы: рост 163, худощавого телосложения, волосы длинные русые, собраны в хвост, глаза серо-зелёные, на левом запястье плетёный браслет. Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении Лены, просьба звонить: 3-67-22 или 02 — милиция 3-16-82 — родители Лены