догоревшее

я писала тебе так долго, что совсем говорить отвыкла. все фразы про чувство долга почему-то идут навылет. чернила текут на доски израненного паркета. папа, я буду взрослой. папа, я буду где-то. там, где восходит солнце, и там, где оно заходит, там, где живая совесть — ошибка в программном коде, там, где не спят, не слышат, не знают, куда им деться. папа, под нашей крышей вчера поселились демоны. шумели соседи ночью, а утром их всех не стало. папа, я жму на кнопки, выдавленные в стали. лифт никуда не едет в этой многоэтажке. папа, я знаю: детям никогда не бывает страшно. последний этаж пустует, и двери здесь все открыты. выстрелы вхолостую часто ломают крылья. я иду и надеюсь выбраться, но по сути идти мне некуда. как уже и сказала: выстрелы чаще прочего бьют по нервам. среди пыли, цветущей в солнечном покрывале цветном и мятом, вместе с этой ошибкой-совестью я копаюсь в кровавой мякоти распустившегося последствия необдуманного, но выбранного. папа, ты знал, что сердце у меня никогда не вырастет? * я писала тебе так долго. я так долго писала, папа. ты сказал мне про честь и долг, ты сказал, что у нас есть дом, ты позволил нам всем упасть.