догоревшее

не взрослей, пожалуйста, ни за что. инфантильность лет двадцать уже в цене. тень мелькнула незримо за пеной штор, только речь сейчас не совсем о ней. не взрослей, и в колледж не поступай, и коньяк не пей, не ищи войны, ибо детство — локальный безликий рай, и им выбраны только мы. не взрослей, поселись среди волшебства, пилюли глотай — две, три… терапевт сказал — нужно больше спать, или выгоришь изнутри, не бояться плакать, не ждать ответов, знать, что все будет хорошо. ты киваешь. все будет отлично, верно. тень выходит из пены штор. говорит кому-то: — не спит, не хочет, мол, чудовища под кроватью. полгода бродит по спальне ночью, не могу я с ним воевать уже, он не хочет взрослеть, он не хочет думать, господи, я устала… ты киваешь: смотри, мол, какая дура. и твоя голова пуста. — я пыталась по-всякому: говорила, порола, вела к врачам. он не спал двое суток, потом взял мыло, часов пять завывал отчаянно. намылил веревку, под крышей спрятал, я даже сломала дверь. ты киваешь, киваешь, и все в порядке. надо только сильнее верить. — помогите ему, помогите, боже, он думает, монстры тут. он думает, тень я, бежит из дома, пялится в пустоту, не хочет работать или учиться, и жить-то особо — не… ты киваешь. ты магию учишь чисел, но речь сейчас не о ней. речь сейчас только о том, что нам их, видно, не убедить. пора затащить чемоданы наверх, несмотря на огонь в груди, мы должны быть быстрее, залезть под крышу, достать из теней ружье. остановим их, коль подойдут поближе, а пока что мы ждем и ждем… * мы ее усмирили потом, конечно, болтливую эту тень. не взрослей пожалуйста, или нечто, живущее за постелью, утащит тебя и молчать заставит, работать, кормить семью. ты засыпаешь в безликой спальне, думая: ну и ну. я выхожу, когда ты не смотришь, чтобы не стало плохо. у тебя за окном расплескалось море, пахнущее как порох. не взрослей, пожалуйста, не надейся, не сломай это, не разрушь. в двадцать, в тридцать, в сорок — тебе все десять, мой любимый реальный друг.