догоревшее

директор цирка сказал не подкармливать клоунов, не кидаться из зала программками, не снимать. дети глядят, а у клоунов лица знакомые: может, брат и сестра, а, может, отец и мать, может, странный прохожий, замеченный этим утром за попыткой догнать автобус, вцепиться в дверь, может, дама на кассе, уставшая и замученная, улыбается, да вот только никто не верит. таких совпадений, конечно же, быть не может. но вот, кривляясь, танцуя и хохоча, носятся по манежу, смеша, похожие на родственника, на жертву, на палача клоуны с гримом будто от тарантино, ну, знаете, тот самый нелепый фильм… родители закрывают фейсбук и тиндер, и, открыв инстаграм, начинают прямой эфир. клоуны замирают, как будто нитки у кукольного театра оборвались. директор бледнеет и молча сползает ниже, а клоуны смотрят, смотрят в толпу без лиц. щелкает, щелкает что-то внутри у цирка, свет пропадает, звучит изнутри рычание. понимаете, львов с утра запереть забыли. а, может, так было задумано изначально. эквилибристы смотрят из паутины, свисающей из-под купола серебром, дрессировщики из-за кулис ускользают тихо, нож упирается в сломанное ребро, директор цирка сказал не подкармливать клоунов, потом его сбили с ног, уползти не дали, и кажется, лица у клоунов незнакомые, будто сплав из бесплотных чудовищ, господ и дам, но в темноте все равно ни черта не ясно, кто там смешался в массу из тел и душ. директор цирка сказал… он такая ябеда! впрочем, теперь вам лучше о нем не думать. и иллюзионисты, и каждый из акробатов, и клоуны с львами срастаются в нечто страшное. сказали же: не снимать, не кормить, ребята… не то чтобы вас, конечно же, кто-то спрашивал.