Стук сердца моего

      Кэйе двенадцать. Точнее, не совсем. Ему исполнится двенадцать минут через пять. Он лежит в своей спальне на винокурне и разглядывает причудливые тени на стене, подперев голову рукой. Завтра Крепус обещал ему полноценное празднование, а не как в прошлом году. В тот раз они все ещё пытались быть как можно более осторожными, выясняли, что ему нравится и не нравится из еды, подарков, развлечений. Всё было довольно скромно и капельку сумбурно. Сейчас уже, видимо, приноровились. И праздник Крепус обещал большой и настоящий. Кэйа не уверен, что это значит. Здешние празднования дней рождений сильно отличаются от тех, к которым он привык дома. Не такие триумфальные и парадно-торжественные. А, скорее, уютные. Как и вся семья Рагнвиндров. Пожалуй, Кэйа бы не нашёл лучшего слова для их описания. Уютные. Со своими пламенными волосами, мягкими объятиями, вечной заботой по делу и не очень, тёплым домом и зелёными виноградниками.       Кэйе здесь ужасно хорошо. Настолько, что порой даже становится страшно. Будто счастье, которое он испытывает — преступление против родины. Он ведь здесь не за тем, чтобы правда становиться частью этой семьи, он подсадная утка, бомба замедленного действия. И всё, что происходит сейчас — враньё и блажь. Но почему тогда это всё ощущается таким настоящим и уже почти родным? Кэйа опять ничего не понимает. И чувствует себя ещё хуже от того, что врать этим людям, которые так добры с ним, уже тоже не хочется.       Кэйа пытается держать дистанцию, чтобы было легче — им всем в конечном итоге было легче — но не может. Дилюк — истинное пламя, и Кэйю к нему тянет, будто к костру посреди замёрзшего леса. Возле него спокойно и тепло. Они очень сдружились за этот год, и Кэйе уже не приходится вытаскивать из себя слово брат клещами. Но всё же, оно ему не слишком по душе. К тому же, у него такое красивое имя — грех называть его выдуманными ярлыками, когда можно сказать Дилюк…       Его мысли прерывает стук в дверь. Сперва Кэйа на секунду теряется, удивлённо приподняв голову, но затем соображает. Кинув быстрый взгляд на часы, убеждается окончательно — секундная стрелка едва успела отползти от двенадцати, а значит стучаться к нему может только один человек. Ухмылка сама лезет под нос. Кэйа совсем не ждал, что Дилюк повторит трюк с полуночным поздравлением в этом году, но это вполне в его духе. И в груди нещадно теплеет от мысли, что тот снова хочет поздравить Кэйю самым первым.       Стук повторяется, и Кэйа скорее встаёт с кровати, вспомнив, что надо хотя бы сказать «войдите», чтобы гость понял, что ему рады. А ещё лучше, самому открыть дверь.       — Привет, Кэй, — радостным полушёпотом выдыхает гость, едва их взгляды сталкиваются. В алых глазах плескает восторг. Руки Дилюк держит за спиной — очевидно что-то прячет. Кэйа взволнованно улыбается в ответ и скорее отходит в сторону, чтобы пропустить его внутрь.       Дилюк шмыгает в комнату боком, явно не намеренный раскрывать свой подарок раньше времени. Кэйе кажется, что он время от времени слышит лёгкое позвякивание. Дверь закрывается. Кэйа поворачивается к Дилюку и делает шаг навстречу. Кончики пальцев чуть покалывает от предвкушения.       — Ну вот, ты снова стал старше на целый год, и вот мы снова на время ровесники, — довольно объявляет Дилюк.       Кэйе немножко смешно, и в прошлый раз он не слишком предал этому значения, но теперь, кажется, понимает. Дилюк верит в справедливость, в то, что всё должно быть честно и поровну. И наверное, в его представлении, они с Кэйей становятся чуть ближе, чуть более равными, на те полгода, что их возраст сравнивается по цифрам. Потом они вновь разделяются на день рождения Дилюка. А день рождения Кэйи, получается, становится эдаким моментом воссоединения. Это ужасная глупость, но такая милая, что Кэйе она, кажется, тоже начинает нравиться. Ему тоже хочется быть на равных с Дилюком. Он усиленно гонит мысль, что ему непозволительно хотеть подобного.       — Я долго думал, чего тебе в этот раз подарить, — говорит Дилюк, и брови его сходятся на переносице — так очень по-серьёзному, как в те моменты, когда он размышляет над сложными задачками. — Ведь ты такой…       Скрытный. Необычный. Не из этого мира. Кэйа слышит все эти слова в той паузе, где Дилюк подбирает менее печальные. Он не хочет ранить Кэйю напоминанием о потерянном доме. Кэйа это очень ценит, хоть в груди и колет даже от такого намёка.       — Ты… мне тебя иногда сложно понять, в общем, — собравшись с духом наконец заканчивает мысль Дилюк. — Но я стараюсь, правда. В общем… — он встряхивает головой, чтобы вернуться в более радужное состояние, и наконец протягивает ему то, что держал за спиной: — С днём рождения, Кэйа!       В его руке стеклянная банка. Самая обычная, Аделинда в таких хранит варенье. А в ней легонько бьётся кристальная бабочка — тончайшее, невероятное, изящное создание этого мира. Кэйа глядит на неё, как заворожённый. Даже рот слегка приоткрывает.       — Только её придётся утром выпустить, чтобы не умерла и… ты не подумай, нормальный подарок тоже будет, — тут же спешно поясняет Дилюк, — на празднике, завтра… точнее, уже сегодня… Но ты всё хотел поймать одну, чтобы посмотреть поближе, и я подумал…       — Дилюк, что ты, — выдыхает Кэйа, наконец отмерев, и обхватывает банку ладонями. — Это замечательно!       Он шарит взглядом по комнате, скорей шагает к тумбочке, ставит на неё банку и приседает рядом на корточки. Склоняется так близко, что чуть не утыкается в стекло носом. Восхищённо разглядывает волшебное существо. Дилюк приседает рядом.       — Погляди, у неё узоры на крыльях, — радостно тычет пальцем в бабочку Кэйа, оборачиваясь к Дилюку, — будто иней на окне.       Дилюк улыбается в ответ ярко и довольно хмыкает в подтверждение. Кэйа не может передать словами, как он сейчас счастлив. Он ведь и правда так долго пытался поймать хотя бы одну. Они ведь такие прекрасные, так непохожи на всё, что он видел дома — в Бездне. Пожалуй, даже если бы Кэйа загадывал себе подарок сам, он бы не придумал что-то настолько идеальное.       — Тебе правда нравится? — мягко и малость нерешительно спрашивает Дилюк.       Кэйа даже не успевает подумать — не то что остановить себя — просто подаётся вперёд и повисает у него на шее, едва не свалив их обоих на пол.       — Конечно! Это лучший подарок на свете! — выдыхает он.       Дилюк счастливо смеётся.