Стук сердца моего

      Кэйе тринадцать. Точнее, не совсем. Тринадцать ему исполнится через тридцать секунд. Он сидит на кровати в своей спальне, уже ожидая Дилюка. Конечно, тот не обещал, что придёт, но что-то подсказывает Кэйе, что придёт, ещё как, и снова ровно в полночь. И тот не разочаровывает. Едва стоит раздаться первому стуку, как Кэйа подскакивает с кровати и распахивает дверь. Улыбается радостно, порхает взглядом по такому же радостному лицу Дилюка.       — Привет, ровесник, — говорит тот.       — Я так понимаю, ты теперь каждый год так приходить будешь? — не удерживается от вопроса Кэйа.       — Ну так, уже ведь традиция, — с усмешкой пожимает плечами Дилюк.       У него в руке всего одна лилия, за спиной он тоже ничего не прячет. Кэйа уже хочет подколоть его, спросив, что же, он в этот раз не смог придумать ничего оригинального, но тот вдруг пихает эту лилию ему в ладонь и выдыхает:       — С днём рождения! Идём! — берёт его за вторую руку и тянет за собой. Но не в комнату, а из неё. Кэйа совершенно ничего не понимает, пожалуй, даже больше, чем в прошлые разы, но послушно идёт за ним.       За последний год они стали ещё ближе. Веселятся вместе, грустят вместе. В драку — тоже вместе. Иногда друг с другом, но очень редко и никогда всерьёз. Кэйе кажется, позови его Дилюк за собой хоть на вулкан в Натлане, он без раздумий пойдёт. Конечно, из них двоих на вулкан лезть скорее задумает Кэйа — Дилюк всё же осторожней и ответственней. Но в целом, они теперь всегда и везде вдвоём и вместе. Аделинда даже шутит, что они разлучённые в детстве близнецы. Дилюк на это всегда дуется и говорит, что за близнецы такие рождаются с разницей в полгода и выглядят настолько по-разному, что даже если постараться сходств не найти. И он очень даже прав. До близнецов им как до луны: Кэйа тощий и нескладный, Дилюк крепче и коренастей; ростом тоже не совпали; про цвет глаз, волос и кожи — и говорить не стоит. Да даже мечи для тренировок они себе выбрали разные. Близнецы, тоже мне. Хотя братом Кэйа Дилюка теперь зовёт вообще без задней мысли, особенно, если нужно. Но если честно, ему по-прежнему больше нравится просто его имя. А ещё больше, его уменьшительно-ласкательный вариант. Тем более, никому кроме него и отца Дилюк не позволяет так себя называть.       — Куда мы? — наконец догадывается спросить Кэйа, слишком увлечённый рассматриванием алой копны, мельтешащей перед его носом.       Дилюк на него лишь шикает и продолжает идти дальше. То и дело притормаживает, вертит головой по сторонам и крадётся очень по-заговорщицки. Судя по всему куда-то в сторону кухни. Кэйе и смешно, и любопытно, и чрезвычайно хочется подыграть.       — Каковы наши цели и задачи, мой капитан? — шепчет он ему на ухо, на очередном повороте, где они притормаживают. Дилюк вспыхивает и оборачивается, посылая ему возмущённый зырк. Кэйа не удерживается от смешка, но вовремя зажимает себе рот, чтобы не наделать шуму.       Дилюк немного возмущённо пыхтит, но всё же поясняет:       — Надо выбраться на улицу. Все двери заперты, но в кухне можно вылезти через окно. Остальное расскажу, как выберемся.       Кэйа заинтересованно изгибает бровь, и Дилюк чуть закатывает глаза:       — Чем дольше болтаем, тем больше шансов, что нас поймают. Идём уже, — снова разворачивается он и осторожно выглядывает из-за угла.       — Ай-ай-ай, юный господин Дилюк нарушает правила, — не удержавшись, поддразнивает его Кэйа.       — Стукну, — коротко грозит тот.       Но Кэйа знает, что он не всерьёз — руку его он всё ещё держит в своей и тянет дальше за собой по маршруту. Кроме того, правила он тоже нарушает не в первый раз. Особенно ради Кэйи. От этого в груди трепещет какое-то особенно ликующее чувство. И Кэйа чуть склоняет голову, пряча слишком уж широко расползающуюся улыбку.       В итоге до кухни они добираются без особых приключений. Там Дилюк выдаёт Кэйе заранее припрятанную обувь и тёплый свитер, а затем они по очереди карабкаются на улицу через окно над раковиной. На всякий случай осторожно фиксируют его какой-то веткой, чтобы не дай архонты не захлопнулось до их возвращения. Наконец отряхивают руки и переглядываются:       — Ну? Куда теперь? — спрашивает Кэйа, уже почти в полный голос       — На конюшню, — радостно выдыхает Дилюк. Снова хватает его за руку и тянет за собой, но теперь гораздо быстрее, разве что не срываясь на бег. Кэйа с удовольствием торопится следом, так что они идут практически вровень.       На конюшню. К лошадям. Кэйа уже целый год обучается верховой езде и ему это невероятно нравится. Была бы его воля, он бы вообще из седла не вылезал. Ему нравится всё — свобода, скорость, ветер, прекрасные и благородные животные, с которыми он эти свободу, скорость и ветер делит, соревнования с Дилюком. Вот только у Дилюка есть собственный конь, а у Кэйи нет. Хочется думать, что пока нет. И что, возможно, это скоро изменится. Может даже, прямо сейчас. Сердце Кэйи отчаянно колотится в предвкушении, но он пока боится верить своей догадке.       Вот только угадывает на все сто. Дилюк, и сам задыхаясь от восторга, подводит его к ранее пустовавшему стойлу и наконец отпускает его руку. Теперь оно не пустует. Там стоит невероятной красоты статный, величественный белый конь. Будто со страниц сказки — на таких только принцам ездить. Кэйа глядит на него ещё заворожённей, чем на все чудеса Монда вместе взятые — а их он повидал уже не мало. Конь глядит в ответ внимательно и чуть всхрапывает.       — Привет, дружок, — шепчет Кэйа и медленно, аккуратно тянет руку, чтобы коснуться его морды.       — Это тебе… То есть, он твой, — взволнованно шепчет рядом Дилюк. — Подарок от отца. Он хотел завтра вручить — и вручит, конечно же, — но я подумал гораздо лучше будет так, без всех людей вокруг, и поэтому решил отвести тебя заранее… То есть, технически, я сейчас без подарка, — осознав, чуть виновато сдвигает брови он, — разве что лилия… Но завтра на празднике обязательно подарю и…       — Архонты, Люк, прекрати извиняться, — перебивает его Кэйа и тянет к себе свободной рукой, чтобы приобнять за плечи. — Всё хорошо. Всё просто замечательно, — говорит он, мягко поглаживая нос коня, чуть склонившего к ним морду. — Я не понимаю, как ты всегда так точно угадываешь, что мне понравится.       Дилюк малость смущённо усмехается и легко приобнимает его в ответ. Смотрит, как Кэйа довольно щурится, нашёптывая ласковые похвалы новому питомцу, и спрашивает:       — Как назовёшь?       Кэйа глядит на него, затем снова на лошадь. Внимательно разглядывает изящную морду, роскошную гриву и большие умные глаза.       — Огоньком, — заключает он, после небольшого раздумья.       — Но… — удивляется Дилюк. — Он же белый. Я думал как-нибудь… Снег. Или Буран.       — У тебя никакого воображения, — фыркает Кэйа. За что тут же получает локтем под ребра.       И оба негромко смеются под одобрительное фырчание лошадей.