Новый мир

Глава 37

Первое свидание

      — Вы теперь в отношениях? — то ли спрашивает, то ли утверждает Минхо.       — Да, — соглашается Феликс.       — Вы несколько раз целовались, причём даже на территории конюшни?       — Именно так, — кивает, пряча глаза за блондинистой чёлкой и улыбаясь.       — Ты на днях ночевал у Хёнджина? — скептически выгибает бровь тот Ли, что старше.       — Мгм-м, — тянет Феликс.       — И вы занялись сексом? — совершенно невозмутимо спрашивает он, вмешивая корицу в кофе.       — Нет! Этого не было, — качнув головой, отрицает, видя заинтересованный взгляд Минхо.       — Потому что?..       — Потому что сначала справки, а потом уже близость, — со знанием дела отвечает Феликс.       Минхо довольно улыбается и, подойдя ближе, отбивает «пять». Он садится за стол, ставит перед собой кружку с дымящимся кофе и несколько секунд смотрит на младшего, после чего, притворно смахнув выдуманную слезу, говорит:       — Мой мальчик вырос разу-у-у-умным, какое счастье!       Феликс закатывает глаза, но не может сдержать улыбки: Минхо такой Минхо. Каким бы грозным, холодным или иногда колючим он ни пытался показаться, как бы ни отчитывал, поучал или выговаривал, он всегда заботился, следил и безошибочно считывал чужие чувства, вовремя прикусывая язык или убирая свою колкость, чтобы поддержать. Он был для Феликса почти старшим братом. Наверное, чувствовал ответственность за то, что стал своеобразным проводником, когда младший только-только приехал в Корею с плохим знанием языка, полной дезориентацией и страхом будущего. Пускай они не сразу встретились, по большей части общаясь в интернете, Минхо всегда был готов прийти на помощь, подсказать или дать пошаговую инструкцию. В то же время он всегда был готов и подшутить, дать нравоучения, словесный подзатыльник и «вставить люлей», но позволял Феликсу набивать шишки самостоятельно, лишь ограничиваясь потом лекцией на ту или иную тему.       Сначала Минхо был более колким и казался злым, но он был в этом искренен — не делал вид, что ему не всё равно, не подлизывался и не пытался показать хорошим. Это Феликс оценил и понял, что, если найти подход к этому человеку, он обретён незаменимого и, главное, честного друга, не боящегося высказать всё в лицо. Так и получилось, что Ли-старший всё же со временем подпустил Феликса ближе, начал ему открываться и перестал казаться злючкой-колючкой, как это было изначально.       И именно Минхо на первых порах, когда Ли-младший только осваивался в новой стране и вступал во взрослую жизнь, проводил с ним кучу серьёзных разговоров. Конечно, половое воспитание присутствовало в жизни Феликса с ранних лет — спасибо родителям, которые считали, что эта тема важна и нужна. Только вот он как-то забил на это, сосредоточившись на другом. Зато Минхо, видя перед собой наивного и «зелёного» паренька, настойчиво и долго вдалбливал в его голову многое, но больше всего он делал акцент на правиле: сначала справка — потом постель. И только после того, как Феликс чуть ли не наизусть заучил всё то, что ему рассказывали, Минхо успокоился.       Так принципиально старший Ли относился и к деньгам, сразу объяснив младшему основы и контролируя, чтобы тот с умом распоряжался своими финансами, особенно, когда дело касалось оплаты налогов, коммуналки и всей этой дребедени, которая казалось очень страшной.        В общем, Минхо стал своеобразным наставником, помимо, конечно, основной роли друга. Так или иначе, Феликс ему безмерно благодарен. Как минимум за то, что может так откровенно делиться с ним всем, что бы только ни побеспокоило. И он, безусловно, был готов сделать для Минхо то же самое, даже в разы больше, но тот предпочитал справляться со всем самостоятельно, лишь изредка рассказывая о действительно волнующих его вещах.       Через час вернулся с работы Джисон, которого сегодня вызывали в офис — что-то с его новым проектом требовало обсуждения с высокопоставленными лицами компании. Хан выглядел дико уставшим, немного взбешённым, что особенно хорошо видно по растрёпанным волосам и покусанным губам, но довольным.       — Да вы понимаете, я для них безответственный и типа не могу взять на себя такую «сложную» задачу в силу возраста! Я, — сделал он акцент. — и безответственный! Они издеваются? Я все дедлайны выполнял, многое даже за пару дней до срока скидывал, чтобы они успели всё просмотреть и утвердить, — речь Джисона эмоциональная и яркая, аж сам чувствуешь все его переживания. — Старые уебаны, честное слово, — резко зачёсывает он волосы в попытке успокоиться.       — И что в итоге? Ты ж пахал над ним несколько дней напролёт, почти безвылазно, — вклинивается Минхо, заваривая очередную порцию кофе.       — Ясен хер, приняли, куда бы они ещё делись? Я рвать и метать за свои работы буду — они мне как дети, — с теплотой и гордостью в голосе отвечает Джисон.       — И правильно, нечего позволять тебе на шею садиться, — тянет Феликс, поглаживая устроившегося у него на бёдрах Дори. Кот, свернувшись клубочком, громко мурчит, когда чужие пальцы зарываются в шерсть или проходятся по голове. — Минхо, твой ребёнок меня не отпускает, — посмеивается Ли.       — Полезным делом занят, ты и так редко приходить стал, — и до того, как младший успевает вставить хоть слово, он проговаривает: — День рождения Джисона не в счёт.       И Феликс улыбается, наблюдая за завязавшейся шуточной перепалкой между Ханом, который попытался подлезть под руку, и Минхо, что несильно отпихивает друга, приговаривая «отстань, белка-переросток». И это кажется таким правильным и забавным, что Феликс ни разу не жалеет, что именно эти люди стали его близкими.       Возвращается домой он глубоким вечером, когда уже достаточно темно, аж фонари зажглись, и прохладно, но не настолько, чтобы ходить в куртке. Вообще, не то чтобы Феликс мерзляк, но в Корее температура воспринимается как-то иначе, да и он привык к постоянной теплоте в Австралии, где двенадцать градусов — самый низкий показатель, который единожды застал Ли.       Зато по приходе домой его ждёт сообщение от Хёнджина, будто почувствовавшего, что Феликс только-только вернулся. Он пишет о том, что его нагрузили берейторством клубных лошадей, так как родители Чана, которые забрали на свою долю немало часов работы с новыми четвероногими членами клуба, снова куда-то уезжают — то ли конференция, то ли съезд федерации конного спорта — точно Хвана в детали не посвятили, лишь сказав, что это сюрприз и обрадовав надбавкой за дополнительные часы. Печалит только, что из-за этого они с Хёнджином будут проводить меньше времени вместе, но что уж поделать, если они уже взрослые люди со взрослой работой, которую нельзя отложить. Досадно, конечно, но Феликс понимает желание Хвана заработать ещё больше.       Да и сам Ли планирует ближе к зимнему периоду взять пару групп на интенсивы и, возможно, несколько ребят в студии танцев. Впрочем, он и так забил себе расписание на недели тем, что ходит почти каждый день на пару часов к Минхо, чтобы ставить и оттачивать хореографию. Феликсу оно, в общем-то, и не особо нужно, ибо для него танцы сейчас скорее хобби, но для старшего это важно, ибо он таким образом напомнит о себе в профессиональных кругах и, возможно, будет пробиваться дальше, чтобы выйти на гораздо более высокий уровень.       На следующий день Феликс к шести вечера едет на тренировку. Сынмин снова даёт ему Мегарис, которая в этот раз не пыталась его толкнуть или поиздеваться, а вполне спокойно терпела все манипуляции. Сегодня даже седло на ней было другое — тёмно-коричневое с длинными крыльями и высокой задней лукой — выездковое. Ким поясняет, что пора бы учиться «сидеть в выездке» и привыкать к таким сёдлам. Феликса, правда, это немного напрягает, потому что, когда Сынмин показывает способ регулировки стремян с земли, он помогает сделать их под Ли, и они кажутся слишком длинными.       Сегодня они работают в малом манеже, что размером сорок на двадцать метров — один из стандартов, как говорит Ким. Объясняется это тем, что сейчас здесь нет людей, ибо остальные сосредоточились на крупных площадках, а потому тренироваться в одиночестве Феликсу будет проще и спокойнее.       Ещё одно отличие Сынмина и Хёнджина, которое Ли успел заметить, в подходе к шагу до и после тренировки: Ким всегда говорит начать и закончить несколькими кругами в руках, только после этого садиться в седло или уводить лошадь домой. Так, наверное, даже лучше, потому что Феликс больше устанавливает границы на земле, не позволяя, например, Мегарис вести себя плохо, шалить и шкодить. По крайней мере, если верить словам Сынмина и Хёнджина о том, что отношения и «права» устанавливаются с земли, то Ли таким образом показывает кобыле, что с ним нельзя агрессировать, нельзя его не уважать, нельзя лезть в его личное пространство и подобное.       И что удивительно для самого Феликса, он научился быть более жёстким и напористым в отношениях с лошадьми. То есть он не был жесток, не грубил, не применял силу или что-то в этом роде, просто… Кажется, у него появился какой-то внутренний стержень, который проявляется ровно настолько, чтобы вовремя среагировать и не дать лошади сесть себе на шею, навязать своё мнение или куда-то утащить. Словом, он не бесхребетное существо на спине коня, а полноправный лидер, мнение которого приоритетно. Хотя это, наверное, слишком уверенное заявление, но Феликс научился настаивать на своём, однако делал это без лишнего давления или жесткости.       Подтянув подпругу и застегнув резинки, как научил это делать Сынмин, Ли берёт хлыст, после чего подставляет приступку и садится в седло. И он натурально охреневает, потому что ощущение, что ноги никак не зафиксированы, а просто болтаются в стременах. Феликс не уверен, как бы мог это описать, но чувства, конечно, не самые прикольные. Казалось, будто он сидит практически без опоры и может в любой момент упасть.       Подстраховал Сынмин, который, перемотав корду на новые кольца, пристегнул её к переходнику на трензеле. Видимо, сегодня тренировка будет кордовая — на посадку. Таких с Кимом ещё не было, но он не так давно упоминал, что время от времени будет давать кордовые тренировки Феликсу, чтобы укрепить посадку и его стабильность в седле. Также он говорил, что будет часто менять лошадей, чтобы Ли учился сидеть на разных и умел подстроиться к любой, если вдруг это понадобится.       Было сложно. Даже на шагу сначала не удавалось поймать баланс, хотя шаг сейчас для Феликса самый лёгкий аллюр. Но упражнения вроде поднятых рук и поворотов помогли чувствовать себя увереннее. Сынмин даже сделал на поводе петельку, укоротив его, чтобы Ли было легче контролировать длину ремешка, а Мегарис не зарывалась носом в землю, как она, оказывается, любит это делать. Ким даже дал задание ездить с одной рукой, то есть взять повод внешней рукой, а внутреннюю нужно было держать расслабленной и не зажимать. На шагу это упражнение не показалось сложным, а вот на рыси — вполне. Вообще, на рыси оказалось в целом сложно, потому что нужно найти новый баланс, поставить ноги нормально, удерживать себя и не заваливаться вперёд, помнить про ровную спину и поясницу без сильного прогиба и, что оказалось самым сложным, дыхание. Казалось бы, Феликс почти профессиональный танцор, опыта у него вагон и маленькая тележка, а такие базовые вещи, как тот же контроль над дыханием, не получалось перенести на верховую езду.       Впрочем, со временем стало получаться. Да, не на первом и не на втором, да даже не на пятом, но на десятом круге Феликс всё смог собрать себя в кучу и поехать почти «хорошо». Ему удалось заслужить похвалу Сынмина, а это уже что-то да значит.       К середине тренировки Ли подустал. Не совсем уже невмоготу, но сильнее, чем обычно. Должно быть, дело в том, что Феликс на протяжении всего этого времени старался подстроиться под новое седло и параллельно с этим попадать в ритм кобылы, которая, вероятно, была недовольна барахтающимся на спине нечто.       Ближе к концу, после самостоятельного шага без корды, его вновь поставили на круг, чтобы отработать галоп. Это будет первая полноценная проба на Мегарис, где Феликс сможет прочувствовать её галоп нормально. В тот раз, когда Сынмин его смотрел, Ли сделал буквально парочку подъёмов на несколько темпов, просто чтобы тренер увидел, что он может это сделать даже без корды (удивительно, на самом деле).       Оказывается, у кобылы очень комфортный галоп, буквально «сядь и катись». Если на Вейгеле, в силу её не самого высокого роста, тонкого корпуса и специфики движения, постоянно нужно прилагать усилия и сильнее работать поясницей, как бы «выталкивая» её вперёд своим тазом, то на Мегарис это было что-то из ряда «просто расслабься и не вывались из седла». Эта кобыла оказалась очень мягкой и удобной, слегка пружинистой, но это вовсе не мешало. У неё размашистые и длинные темпы, которые легко считать. Феликс, конечно, придерживался одной рукой за вальтрап и переднюю луку седла, но скорее для вида, а не вцепившись мёртвой хваткой. Так или иначе, он проехал несколько полноценных кругов в обе стороны.       После тренировки ноги дрожали от непривычной нагрузки, ибо в этот раз они и в целом корпус работали иначе. Волосы под шлемом были полностью мокрые — хоть выжимай, одежда неприятно липла к телу, а мышцы отказывались слушаться и нести тело. Но важнее сейчас хорошо отшагать кобылу, которая честно бегала под ним и выполняла все требования, пускай и не слишком этого хотела.       Феликс и сам не заметил, как стал так серьёзно относиться к лошадям и всему, что их казалось. Если так подумать, скорее всего это произошло, когда он стал курировать Вейгелу и понял, какая ответственность на нём лежит. Да и не было у него никакого желания делать живому существу, которое добросовестно его катало, неприятно или больно. Может, лошадь сразу и не ощутит разницы в том, отшагали её или нет, зато через какое-то время ей явно станет хреново, а вина будет лежать на Феликсе.       В тот же вечер они с Хёнджином выкраивают буквально двадцать минут, чтобы побыть вместе. И то лишь потому, что ученик Хвана смог сам собрать лошадь на тренировку и дать тренеру передышку.       Следующие несколько дней проходят в схожем ритме. Что уж скрывать, даже не дней, а пару недель. Они один раз встречаются с Хёнджином вне тренировки, но оба были настолько вымотаны, что лишь прогулялись по городу около часика и после недолго посидели у старшего, только после этого разойдясь. Хван приглашал остаться у него, но Феликсу уже попросту неловко так пользоваться добротой уже своего парня. В тот вечер у них было даже не полноценное свидание, а скорее просто несколько часиков вместе, но даже это было приятно, если сравнивать с тем, что почти две с лишним недели они не пересекались больше, чем на десять минут.       Зато за это время Феликс научился лучше сидеть и держаться в седле. Да, прошло всего шесть тренировок, но они дали мощный толчок вперёд.

***

      — Нос влево, — говорит Сынмин, стоящий в центре двадцатиметрового вольта, когда Ли заводит Мегарис в угол. — Нет, плохой поворот. Повтори с хорошим сгибанием, она должна согнуться вокруг твоей левой ноги, смотреть внутрь манежа, а не идти прямой и глядеть на то, что там происходит за окошком, — строго говорит Ким.       Тогда он раз десять за тренировку требовал «переезжать» углы и вольты, аргументируя это тем, что надо делать правильно и приучать себя к этому, а не абы как, лишь бы проехать. Феликса это начинало раздражать, но раздражение он перерабатывал в желание сделать так, чтобы Сынмин похвалил.       — Брось стремена, сядь в седло, — командовал Ким, когда Ли еле как держался от того, чтобы не свалиться с Элегии. — Феликс, учись сидеть на разных лошадях. Особенно на амплитудных. Научишься ездить на амплитудной — поедешь на любой. Поверь, Элегия далеко не самая трясучая, к ней просто надо привыкнуть. Бросай стремена и садись на учебную. При необходимости держись за седло или вальтрап. Главное, не бойся. Даже если упадёшь, не бойся, договорились?       Сынмин был очень требовательным. И когда Феликс говорит «требовательным», он имеет в виду то, что Ким мог по двадцать раз повторять одно и то же, заставлять переделывать из раза в раз, не соглашаться на «нормально» — с натяжкой на «хорошо», но чаще на «отлично», он мог задержать, чтобы доделать запланированное, или отпустить раньше, если видел, что на данный момент достаточно. Зато с ним Феликс быстро запоминал и вносил в свою манеру езды то, что от него требовали: всегда сгибать в поворотах, не зажиматься и не зажимать лошадь, быть уверенным и настойчивым, не давать продавливать себя, срабатывать руками и ногами быстро и чётко, реагировать своевременно. Получалось это, правда, далеко не всегда и далеко не сразу.       Однако спустя почти месяц, как Ли находится под крылом Кима, он действительно изменился. Это отметил и Хёнджин, который пару раз выкраивал время между своими учениками, чтобы посмотреть на Феликса. Он позже писал, что у младшего очень изменилась подача себя в седле, что выглядит теперь увереннее и смелее. Что уж тут говорить, если сам Ли почувствовал, что меняется. Как минимум, он научился хорошо галопировать без корды, самостоятельно управляя лошадью. Переходы и остановки с него, конечно, давались ещё сложно, но Феликс старался, а Сынмин хвалил даже «средние», потому что видел чужие старания и понимал, что в одночасье всего не достичь. Хёнджин-а♡ Феликс, подскажи, ты занят в субботу?       Это Хёнджин пишет вечером вторника, когда Феликс вваливается в квартиру, порядком замёрзнув и устав за день. Сначала он пробыл полтора часа у Минхо, отрабатывая с ним детали хореографии, потому что конкурс уже через неделю, а исполнение должно быть идеальным; после Ли провёл два занятия по английскому своим ребятам, полетев затем пулей на конюшню, чтобы успеть подготовить Вейгелу к тренировке. Кобыла оказалась жутко грязной, будто только и делала, что валялась в грязи. Хотя это неудивительно — последнюю неделю постоянно шли дожди, но лошадей всё равно выпускали гулять, потому что лишать их выгула из-за мороси глупо и бесчеловечно. Видимо, именно так кобыла и пачкалась: ложилась и крутилась в лужах или на влажной земле. После тренировки, которая целиком велась без стремян, потому что «знаешь, Феликс, есть тренд один: ноябрь без стремян. Я тебя мучить аж так не стану, ибо не готов ты ещё к такому, но каждая вторая тренировка не на амплитудной лошади теперь будет без них», — так сказал Сынмин, когда Ли спросил о том, почему на седле отсутствуют путлища и сами стремена. От езды без них бёдра болели особенно сильно.       И вот, когда еле живой и до смерти уставший Феликс едва ли не заползает домой, его настроение немного поднимается, стоит увидеть сообщение от Хвана. На самом деле, Хёнджин очень внимателен к деталям, он часто пишет краткие, но ёмкие сообщения в течение дня, показывая, что ему не всё равно на то, что Ли делает, как себя чувствует, чем планирует заняться и как проводит день. Он не требует ответа сразу, но обязательно читает и, если не может в данный момент говорить, отзывается кратким «сейчас неудобно писать, лучик, отвечу позже». И такие маленькие, казалось бы, незначительные детали согревали сердце. Они ясно давали Феликсу понять, что он нужен и важен, что Хёнджин всегда помнит и думает о нём, что способен выкроить даже в самом забитом графике минутку, чтобы написать: узнать о чужих делах, спросить о самочувствии и загруженности. Чуть реже он говорит что-то о себе, в основном, если произошло что-то нетипичное или забавное.       А иногда прилетают и смешные фотки или видео Вейгелы. Из недавнего, например, кобыла, задрав верхнюю губу, рысила в манеже сама по себе, опустив голову и едва ли не зарывшись ею в песок, после, резко остановившись, она опустила губу и пулей рванулась в сторону, подпрыгивая и подбрасывая задние ноги почти на каждый темп галопа. В какой-то момент за кадром слышится смех Хёнджина, который вскоре прерывается, потому что кобыла пробегает прямо перед ним и фырчит ему в лицо. И это согревает сердце Феликса даже в самые холодные вечера.       

Лучик <3

К десяти еду на тренировку

Дальше весь день свободен, хе-хе

Хочешь меня украсть на день?

Хёнджин-а♡ Не совсем, солнце Как ты смотришь на свидание со мной субботним вечером?       

Лучик <3

Пиздецки позитивно, Хёнджинни

Обсудим лично?

Хёнджин-а♡ Конечно. Если приедешь в четверг, можем остаться чуть подольше, чтобы обговорить всё       А на лице у Феликса сама собой появилась широкая улыбка, которую даже не хочется сдерживать. Усталость отходит на задний план, сменяясь нежностью и трепетом по отношению к Хёнджину. Он всегда такой внимательный, красиво говорящий и умеющий вогнать в краску или смущение простой фразой. Да даже такое приглашение — в его излюбленной манере — задело струны души Ли, отдаваясь чем-то таким тёплым и родным. Он только хочет написать, что Хван снова смущает, как тот опережает: Хёнджин-а♡ Феликс, прости, я вынужден бежать Обязательно отпишусь тебе, когда смогу нормально говорить!       Феликс не обижается, наоборот, радуется, что Хёнджин не пропадает резко, а предупреждает. Именно поэтому он спокойно идёт в душ, не переживая о том, что ответа не последует.

***

      В среду у Ли наконец был небольшой «выходной», если так, конечно, можно назвать день, когда у него занятие с одной группой и позже вечером танцевальный часик с Минхо. Феликс даже отдохнул, провалявшись полдня на кровати, продуктивность, конечно, на нуле.       Зато в четверг он это вполне отработал: с утра три группы подряд, затем одно в студии и два часа отработки с Минхо. Они почти закончили с мелкими деталями хореографии, поставленной специально для «Break my heart myself». Позже старший попросил ещё оценить несколько движений, которые он придумал для постановки под новую песню. Из-за этого на конюшню Ли попадает чуть позже, чем рассчитывал, но успевает вовремя.       — Хорошо, продвинь её шире, шаги — чётче и ритмичнее. Не давай Гаре себя продавить, — строго говорит Сынмин, когда Феликс расшагивает Мегарис после первой рыси. — Активнее работай шенкелями.       Вторая рысь, слава всем святым, со стременами, посвящается большому количеству поворотов, вольтов и округлых элементов и упражнений. Получается не сразу, потому что у Феликса не получается настоять на своём и не дать кобыле себя «утащить», не позволить завалиться в сторону. Проблема, конечно, в нём, а не в лошади, которая всё умеет и понимает, но, понятное дело, предпочтёт не выкладываться и отлынивать, ведь зачем напрягаться, если можно этого не делать. И Ли это понимает, а потому старается начать с себя и показать кобыле, что ему можно доверять.       — Феликс, подойди, пожалуйста, — просит Ким, когда у всадника всё-таки получается ровная «восьмёрка» с нормальным сгибанием. — Я сейчас расскажу кое-что очень важное, постарайся услышать меня и вникнуть. Всегда разговаривай с лошадью. Неважно, рукой, ногой или голосом — всегда разговаривай. Ты должен показывать, что являешься лидером — опорой, безопасным и знающим человеком, который уверен в том, что делает, который способен защитить. Лошадь должна чувствовать, что ты с ней. Ты не где-то там сверху, снизу, сбоку или где бы то ни было ещё. Нет. Ты — всегда рядом, всегда внимателен, всегда находишься рядом с лошадью и даёшь ей уверенность в себе. Не молчи. Ты можешь разговаривать рукой, шевеля железо, ногой, мягко наталкивая и поддерживая движение, голосом, давая понять, что рядом, и хвалить, давая понять, что она делает всё правильно и понимает тебя. Между вами всегда должен быть диалог, а не попытки получить ответ из-за закрытой двери. Она в этом знает толк, — похлопывает вороную шею Сынмин, глядя в глаза Феликсу. — Если постараешься, Мегарис ответит тебе и научит строить диалог. Возвращаясь к тому, что я говорил… Лошади важно чувствовать, что ты не бездействуешь, а даёшь ей опору, понимание, куда и как двигаться, мотивацию делать. Самое важное, ты не бросаешь её с самой собой, заставляя принимать решения самостоятельно и действовать за двоих. Первый шаг к успеху на тренировках, соревнованиях, да и везде, где ты только можешь взаимодействовать с лошадью, заключается как раз в том, что ты даёшь лошади опору в виде себя, понимание, что она не осталась наедине со страшными предметами, непонятными людьми и злыми конями. Именно когда эта связь между вами выстроится, когда вы поймёте друг друга и научитесь доверять, ты сделаешь огромный шаг вперёд, а лошадь откроется тебе и будет готова сотрудничать. Только после этого вы сформируетесь как спортивная пара и сможете показывать себя в лучшем свете, раскрыть потенциал и возможности друг друга. Что ж, ладно, — делает паузу Ким, глядя на суетящуюся Мегарис, которая переминается с ноги на ногу и качает головой. — Она уже застоялась, пора продолжить. Держи в голове то, что я тебе сказал, не бойся шевелить трензель и отзывать Гару.       И Феликс учится не бояться. Он пробует аккуратно срабатывать руками, хотя сначала это получается неумело и грубовато, но со временем обязательно станет лучше. Мегарис не сразу реагирует, но смягчается и становится внимательнее.       На галопе, конечно, до этого не доходит, потому что Ли только недавно начал ездить на этом аллюре самостоятельно и пока плоховато управляет в глобальном плане, из-за чего о полноценном мыслительном процессе во время езды и более сложных движениях речи и не идёт. Радует хотя бы то, что он стал сидеть плотнее и постепенно обретает уверенность в посадке.       Перед отшагиваением он накидывает принесённую Сынмином флисовую попону поверх седла, ведь кобыла очень вспотела, и выводить её сейчас такую разгорячённую на улицу — равно застудить её поясницу и шею. Поэтому Феликс шагает с ней в руках около десяти минут, дожидаясь, пока чёрная шерсть хоть немного высохнет, только после этого, оставляя флиску на лошади, он ведёт её рассёдлываться.       Когда Ли заканчивает, натягивая на Мегарис тёплую попону, возвращается и Хёнджин, ведущий за собой рыже-пегого жеребца, который еле плетётся и, наверное, вообще не хочет всего этого. Хван тяжело вздыхает, щёлкает языком, подгоняя коня, и только после этого замечает вышедшего из денника Мегарис парня.       — О, Феликс, ты уже закончил? — приподняв уголки губ, спрашивает он.       — Да, осталось переодеться и поеду домой, — говорит он, подойдя ближе. Жеребец останавливается, забавно склонив голову, и тянет белый нос к блондину, который улыбается и поглаживает его. — Ты тоже всё?       — Не совсем, ещё нужно разобраться с Хафуром и позаниматься с Дакотой, иначе из неё бесы будут выходить — энергии хоть отбавляй, надо мозги её загружать, — посмеивается Хван, расстёгивая ремешки уздечки. — Беги переодеваться, лучик, я буду ждать тебя здесь.       — Спасибо, — оставляет быстрый поцелуй на скуле Феликс, прежде чем убежать в раздевалку.       Ли быстро ополаскивается и переодевается, даже не заботясь о внешнем виде, — так хочет поскорее вернуться к Хвану. Всё-таки, как бы он ни убеждал себя, но Феликс соскучился. Никакие сообщения, переписки и разговоры по телефону не заменят живого общения, которого так не хватало.       Хёнджин как раз заканчивал с жеребцом, что стоял на развязках и почти засыпал, заботливо укрытый тёплой попоной. Кажется, парень крутился у его ног, намазывая на белую шерсть нечто голубоватое.       — Не помешаю? — негромко спрашивает Феликс, пролезая под тросиком.       — Нет, я уже почти закончил с ним, — отзывается Хван, зачерпывая правой рукой что-то из банки и размазывая это что-то по ноге жеребца.       — А что это? — кивает на баночку Ли.       — Глина, чтобы ноги не перегревались и сухожилия не травмировались. Не всем она нужна, но штука полезная, — Хёнджин кое-как закручивает крышку и с глухим стоном разгибается, хрустнув спиной. — Я помою руки, пока глина намертво не въелась, и вернусь. Присмотри, пожалуйста, за Хафуром, чтобы он не надумал уйти, — Феликс с сомнением переводит взгляд с Хвана на жеребца. — Он может, поверь.       А тот стоит, смотря своими большими глазами прямо на Ли, и протяжно зевает, широко раскрывая рот. Это кажется забавным, потому что жеребец выглядит совсем безобидным и несмышлёным, словно жеребёнок в теле большой лошади. Хафур будто обижается на ушедшего парня, с надеждой осматривает Феликса, желая найти вкусняшки.       — Ты хороший конь, правда? — тихо спрашивает он, аккуратно касаясь мощной шеи. Хафур косится на чужую руку, но через пару секунд расслабляется, слегка опуская голову. — Держи, ты сегодня заслужил, — Феликс протягивает мелкие гранулы вкусняшек на другой ладони жеребцу, который тут же ими заинтересовался и, поджимая морду к шее, тянется за ними, забавно шлёпая губами в воздухе.       — Ай-яй-яй, попрошайка, — тянет подошедший Хёнджин. Заметив его, Хафур тут же отворачивается от Ли, будто он не при делах и вообще случайно тут оказался. Хван негромко посмеивается и чешет белый с рыжим пятнышком лоб. — Такой ты жук, а? Спасибо, Феликс, что постоял с ним, — улыбается он. — Я его заведу и поговорим, хорошо?       Ли просто кивает и отходит в сторону, чтобы не мешаться под ногами. Он наблюдает за тем, как Хван кутается в объёмную кофту, натягивая капюшон, и ведёт за собой недовольного Хафура, который будто засыпает на ходу. По конюшне разносится стук копыт о бетонный пол и едва слышное шарканье обуви, когда они удаляются в сторону левад. Странно, что Хван решил завести его сам, когда в последнее время предпочитал пользоваться услугами штатных коноводов, чтобы грамотно распределять время.       Вскоре от него приходит сообщение с просьбой заварить кофе, ибо Хёнджин, кажется, перемёрз. Он появляется почти через десять минут с красным от резкого похолодания носом и розовыми щеками, слегка ёжится, растирая ладони, когда заходит на кухню.       — Замёрз? — обеспокоенно спрашивает Феликс, протягивая парню кружку с горячим кофе. Он даже молоко специально разогрел, чтобы напиток не остыл быстрее положенного.       — Спасибо, — Хван с наслаждением отпивает, сидит пару секунд с закрытыми глазами, после чего поднимает уголки губ и говорит: — Да, немного. Думаю, пора доставать термобельё с дальней полки, — посмеивается он и похлопывает рукой по диванчику, приглашая сесть рядом. — Не стой, иди сюда.       Феликс расплывается в улыбке и довольно располагается сбоку, уложив голову на чужое плечо и обхватив чужую руку своими. Он изголодался по контакту, взаимодействиям и каким-либо проявлениям тактильности. Сейчас хотелось просто заобнимать Хёнджина, сжать в руках и не отпускать никуда. Но, это, конечно, лишь фантазии и желания. В реальности же Ли ограничился захватом чужой руки и плеча и довольствовался пока этим.       — Что ты там говорил о субботе, м? — потирается щекой о мягкий флис и пытается поудобнее устроиться Феликс.       — Я приглашал тебя на свидание, — с лёгкостью говорит Хван, будто это не что-то серьёзное, из-за чего заставляет приподнять голову и заглянуть ему в глаза. Словно этого и дожидаясь, Хёнджин смотрит в ответ и улыбается, свободной рукой убирая упавшие на лоб светлые пряди. — Не хочу раскрывать все карты, но как ты смотришь на поход в океанариум и прогулку по ботаническому саду?       — Очень хорошо, Хёнджин-а, — ластится Феликс. Вот ну не хватало ему взаимодействий эти две недели, что уж поделать.       — Чудесно, — улыбается он и слегка поворачивает голову, оставляя на лбу невесомый поцелуй. — Боялся, что тебе не понравится. К трём успеешь собраться?       — Мгм-м-м, — Ли ёрзает, усаживаясь удобнее, и теперь укладывает подбородок на Хёнджина, пытаясь подлезть ближе.       — Хорошо, я за тобой заеду, — Хван быстро целует в губы и, пока Феликс не успел осознать произошедшее, осторожно отстраняется. — Извини, солнце, мне нужно закончить работу, — видя грусть в чужих глазах тут же говорит: — Мы всё наверстаем на выходных, ладно? Я правда хотел бы остаться, но не могу, — он смотрит в чужие глаза, мягко улыбаясь. — Беги домой, Феликс, отдохни после тренировки и думай о том, что совсем скоро наше первое свидание.       — Ладно, Хёнджинни, — Ли тоже встаёт и крепко обнимает парня. Они стоят так с минуту, с трудом оторвавшись друг от друга. — Хорошего занятия с мелкой, напиши, как будешь дома, — теперь уже Феликс быстро целует Хвана и, оставив его в замешательстве, широко улыбается, убегая на выход.

***

      Возможно, их отношения были несколько ребяческими и будто несерьёзными, но Феликса всё устраивало. Короткие встречи на конюшне, когда они могут лишь обменяться взглядами и иногда объятиями; переписки с, кажется, до безумия банальными, но такими правильными вопросами; обмены забавными фотографиями с пожеланием доброго утра или спокойной ночи; постоянные мысли друг о друге — из всего этого были сотканы их пока недолгие отношения.       Утром Ли проснулся даже без будильника, ещё и с прекрасным настроением. Хотя, могло ли оно бить иным, если сегодня у них с Хёнджином первое настоящее свидание? Ещё и с посещением интересных им обоим мест. Оказывается, у них были до удивительного схожие вкусы и взгляды во многом. Не во всём, понятное дело, но что касалось отдыха, свиданий и времяпрепровождения они совпадали. Что Хёнджину, что Феликсу не очень нравились слишком людные места, где постоянно шумно и некомфортно, зато вполне по душе были посещения выставок, прогулки на природе, исследование каких-нибудь даже богом забытых мест на Чеджу.       Правда, вместе они этого пока не делали, но обсудить успели многое. Вероятно, именно по этой причине Хван выбрал океанариум и ботанический сад. Особенно приятно было от последнего, ибо Феликс просто обожает растения, пусть и не особо смыслит в каких-то их видах или семействах, но всё зелёное ему нравится. Наверное, будь у него свой участок, там бы обязательно заняли место пара клумб, небольшой «сад» из фруктовых деревьев и кустов и несколько маленьких грядок, где росло бы что-то съестное.       Думая об этом, он не мог не улыбаться, пока собирался на тренировку. Сегодня она была на Вейгеле и снова без стремян. Сынмин не шутил, когда говорил, что будет заставлять всё переделывать из раза в раз, а стремена и вовсе уберёт — на седле их не оказалось. Видимо, Ким решил действовать радикально, чтобы у Феликса наверняка не было поводов отлынивать или как-то юлить. Вейгела сегодня была весёлой, из-за чего тренер сказал взять резинки — утро выходного дня — не лучшее время, чтобы на выпускать не самого уверенного всадника на разгорячённой лошади в заполненный манеж без подстраховки.       Час нагрузки пролетает незаметно, пусть и немного нервно. Феликс впервые ездил сам в манеже, где больше трёх лошадей, ещё и без стремян. Было страшновато, ведь он опасался кого-то задеть, не вписаться в поворот, не управиться с кобылой и столкнуться с кем-то. Но страхи оказались напрасны, ведь ездили опытные всадники, которые были готовы его пропустить или объехать, если это требовалось. Однако и сам Ли старался не слишком этим пользоваться, чтобы не привыкать к такому отношению. Вейгела же задорно фырчала и ржала, если проезжала рядом с Кулагером, что сегодня был под седлом Йеджи.       В целом, прошло неплохо. Бёдра ожидаемо болели, но мышцы начали адаптироваться к такой нагрузке, поэтому боль была не такой сильной, как обычно. Зато Вейгела, кажется, утомилась, ведь шерсть стала наполовину мокрой, а под вальтрапом и седлом так вообще — хоть ведро подставляй и выжимай. Она едва плелась за Феликсом, нехотя стояла, пока тот замывал ей ноги, и ждала, пока закончит работать солярий, только после этого она с появившимся энтузиазмом пошла за парнем, когда поняла, что он ведёт её гулять.       Возвращается домой Ли почти в двенадцать часов дня, сразу начиная готовиться к свиданию. Первым делом стоит принять душ, а там и недолго отдохнуть можно, чтобы прийти в себя и позже начать спокойно собираться.       Листая ленту новостей в перерыве от позднего завтрака, он натыкается на репост «Бохмы», в котором отмечен Хёнджин и ещё несколько людей, которых Ли не знает. Оказывается, в скором времени планируется зимний кубок Чеджу по конкуру, в котором примет участие и Хван. Интересно, что он не говорил об этом ранее.       Незаметно пролетает пара часов. Сначала Феликс подобрал подходящую одежду с расчётом на изменение погоды на более холодную ближе к вечеру, затем, всё же сделав выбор, приступает к укладке волос. Они немного отросли, но ему так даже больше нравится. Феликс делает аккуратные косички по бокам, вплетая их в хвост и оставляя выпущенной длинную чёлку. После, закончив с волосами, он приступает к макияжу: точечно наносит консилер, скрывая неровность тона кожи в некоторых местах, и припудривается, ведь, зная его кожу, она будет блестеть, как блин, уже через час, а с пудрой кожа до самого вечера останется матовой. В процессе он, правда, успевает закашляться, ведь средства не жалеет, но это мелочи. Следом он оформляет глаза, оттеняя веки и нанося по центру верхних переливающиеся золотом тени, и выводит тонкие и почти незаметные коричневые стрелочки. Выходит вполне себе неплохо, а с того же цвета тушью — ещё лучше. Губы Феликс решает оформить позже, чтобы они точно не смазались раньше времени.       За полчаса до выхода Хёнджин переспрашивает адрес и пишет, что будет минут через двадцать, а Феликс начинает как бешеный носиться по квартире, собираясь впопыхах. В итоге он всё же успевает вовремя. Губы теперь немного краснее обычного и красиво блестят, а сам Ли поправляет одежду: прямые светло-голубые джинсы, молочную водолазку и накинутую поверх джинсовку. На ключицах лежит подвеска с двумя цепочками, на той, что покороче висит кулончик с солнцем, а на той, что длиннее и ниже — с полумесяцем. Завершили образ прямоугольные очки с полуободковой оправой.       Получив сообщение «я на месте, жду тебя у подъезда ;)», Феликс быстренько всё перепроверяет и, щёлкнув замком, покидает квартиру. Никогда поездка на лифте и путь от него до входной двери не казались настолько долгими.       Первое, что — или скорее кого — видит Феликс — опёршийся бёдрами о капот угольной машины Хван, разглядывающий что-то в телефоне. На ногах красуются чёрные широкие брюки на высокой посадке, под их пояс заправлен пастельно-голубой свитер крупной вязки, на локте покоится сложенный пиджак в цвет брюк. На держащих гаджет пальцах поблёскивают серебряные кольца, на ухе, открытом из-за уложенных назад волос, перекликается с ними широкая кафа, от которой тянется тонкая цепочка до серёжки на мочке. Феликс сглатывает. Он как-то и не замечал, что у парня есть проколы мочек, но как же хорошо это смотрится.       — Феликс? — подняв взгляд, замечает его Хван, тут же убирая телефон и подходя ближе. — Прекрасно выглядишь, солнце, — заходит с козырей, улыбаясь и обнимая.       — А сам-то, Хёнджинни, ты божественно красив, — шепчет на ухо Ли, заставив того смутиться.       — Тц, умеешь же так сказать, — усмехается Хван, отстранившись. — Пойдём в машину, у нас по плану ещё три места посетить, — серьёзно проговаривает он, опередив блондина и открыв ему дверь, заставив сердце того застучать ещё чаще. Ну каков джентльмен, а!       — Три? Ты упоминал только два, — задумчиво и заинтересованно тянет Феликс, когда Хёнджин садится слева от него и захлопывает дверь.       — Не хочу отпускать тебя домой голодным, — честно отвечает он, щёлкая ремнём безопасности.       Поездка до океанариума проходит за негромкой приятной музыкой, разговором и лёгким ветром, что снует через приоткрытые окна. За стёклами проносятся дома, иногда мелькают другие машины, время от времени видны лесные массивы или синеющая водная гладь морей.       Природа постепенно сдаёт позиции, готовясь к спячке. Трава становится всё более сухой и желтоватой, листья на деревьях меняют окраску, а общая зеленца меняется на золотисто-рыжие оттенки, мешаясь с лазурными водами, обрамляющими пляжи. Сегодня на удивление солнечный для осени день, что радует сердце. Тепло пока ещё держится в воздухе, словно бы задерживаясь и проникая в душу, давая насладиться последними деньками хорошей погоды.       Вскоре они подъезжают к большому зданию, на передней части которого красуется синяя на сером фоне надпись «Hanwha Aqua Planet Jeju». Здесь Феликс ни разу не бывал, но слышал только хорошие отзывы от знакомых или учеников и всё хотел попасть, но то не находил времени, то слишком уставал, чтобы тратить энергию на людное место, то просто настроение было только на «подеградировать, лёжа в постели и втыкая в телефон», в общем, так и не приехал. Зато теперь он был благодарен себе за это, ведь вместе с Хёнджином сможет впервые всё это увидеть и восхититься.       Хван быстро находит место, где оставить машину, после чего они проходят внутрь. И он, зараза такая, не даёт Феликсу оплатить свой билет, даже позже отдельно деньги не принимает, отнекиваясь и игнорируя любые попытки их вернуть. Через пару минут Ли сдаётся, решая, что позже просто полностью оплатит второе свидание. У них ещё даже толком не началось первое, но он уже планирует второе, да.       Океанариум казался большим не только со стороны: внутри он был просто огромным. И Феликс даже цепляется за руку Хёнджина, боясь потеряться в немногочисленной толпе. Людей, конечно, не очень много, но всё же страх отбиться присутствует. Хван на это улыбается и покрепче сжимает маленькую ладонь своей, практически не отходя от Феликса даже на полшага.       Вокруг были большие пространства с плавающими внутри разномастными рыбками, а рядом со стеклом стояли таблички и баннеры с информацией о видах и их особенностях. Аквариумы были поистине просторными и комфортными для морских обитателей, которым хватало места и различных декораций внутри: импровизированных коралловых рифов и пещер, крупных ракушек, выступов и различных укрытий. Многие рыбы плавали стайками, доходящими почти до сотни их членов.       Самыми поразительными оказались несколько туннелей «внутри» аквариумов, вокруг которых плавали разные водные обитатели. Там было множество скатов и акул, которые вполне мирно сосуществовали, плавая над посетителями и словно бы облизывая животами стекло.       — Всё в порядке? — обеспокоенно уточняет Хёнджин, когда они проходят примерно середину первого туннеля, а Феликс неосознанно прижимается к нему ближе и начинает тяжелее дышать.       — Да, да, всё хорошо, не волнуйся, — отмахивается он. — Просто… Знаешь, немного меня пугают такие пространства, ощущение, будто стекло вот-вот обрушится и мы тут утонем, — Ли слегка напряжённо усмехается, словив взгляд Хвана.       — Позитивно, — подытоживает он. — Не переживай, здесь всё надежно. Даже если мы умрём, то вместе, — улыбается Хёнджин, чуть сильнее сжав чужую ладошку.       — Пиздец романтично, скажи?       — Именно так, Феликс, именно так, — он останавливается, заглядывает прямо в глаза и уточняет: — Точно хочешь идти дальше? Мы можем уйти, если тебе некомфортно.       — Нет, не стоит, всё правда в порядке, — уже искренне улыбается Феликс, чувствуя себя гораздо лучше от такой внимательности к себе и своим ощущениям.       И они проходят этот и ещё парочку таких туннелей, иногда останавливаясь прямо рядом со стеклом, чтобы понаблюдать за перемещениями обитателей аквариумов. Особенно интересно было смотреть в такой близи на огромных акул и длинных скатов, которые своими белыми брюшками и расположенными на них «мордочками» тёрлись о стенки туннеля.       — Блин, мне даже своих рыбок захотелось завести, — восторженно говорит Феликс, когда они, обойдя весь океанариум и сделав кучу фоток, возвращались к машине. — Такой прям большой аквариум, литров так на сто пятьдесят.       — Хорошие амбиции, — поддерживает Хёнджин, открывая Ли дверь.       — Жаль, правда, его пока негде поставить. Да и квартира съёмная, с таким в случае чего переезжать будет очень сложно, — слегка расстраивается Феликс, пристёгиваясь, пока усаживается Хван.       — Может, в будущем возьмём тебе такой, — поворачивается к Ли он и улыбается, прежде чем отвернуться и начать выезжать с парковки.       А у Феликса от этого «возьмём тебе такой» бабочки в животе. Хёнджин не просто встречается с ним, не просто ходит на свидания и любит его — нет, он планирует совместное будущее, учитывает желания Ли и уверенно заявляет, что осуществит его мечты. Причём, так он говорит даже о каких-то импульсивных желаниях, а что будет, когда Феликс заговорит о чём-то намного более серьёзном?       Около получаса занимает дорога до ботанического сада, может, и больше, но это время проходит очень быстро, ведь они обсуждают всё и сразу. Так, Хёнджин упоминает о соревнованиях, а Феликс расспрашивает подробнее. Оказывается, о них объявили совсем недавно, и Чан сразу предложил выступить с ахалтекинскими жеребцами и Хафуром, если тот будет готов к нужному времени, чтобы популяризировать их и показать их хорошие результаты в узких кругах — так они станут востребованными производителями с подтверждёнными данными. Никого из кобыл Хёнджин, к его сожалению, брать не будет, ибо троих лошадей на одних соревнованиях ему хватит с головой. С ним пока планируют поехать Чанбин и некоторые спортсмены клуба, но официально заявлен только Хван.       — Надо возвращаться в строй, — весело отмечает он. — Всё-таки я планирую принять активное участие в стартовых сезонах следующего года, так что, — он стучит пальцами по рулю, задумавшись на несколько секунд. — Буду постепенно привыкать, да и коняк надо натаскивать сейчас, пока они в хорошей форме и концентрируются на работе верхом, а не на работе членами.       Последней фразой он заставляет Феликса рассмеяться, а ставшую серьёзной атмосферу — рассеяться в миг. Вот этого у Хёнджина не отнять: он всегда красиво выражается, практически не, как бы он сказал, сквернословит, почти не употребляет слова-паразиты, но так идеально иногда вставляет в речь несвойственные ему слова, что хочется и смеяться, и плакать от того, как хорошо это звучит.       Дальше всё уходит в какое-то совершенно другое русло — они обсуждают проблемы ниже пояса и разные заболевания. Слово за слово, речь заходит об инфекциях и заболеваниях. Феликс какое-то время мнётся, не зная, как бы получше подступить к этому разговору, но всё же робко начинает:       — Хёнджин, — негромко и будто неловко зовёт он. Как бы они с Минхо и Джисоном ни обсуждали дела постельные, сколько бы Ли-старший ни проводил бесед, но с Хваном Феликсу всё ещё чутка странно это обсуждать. Хотя, конечно, темы эти важные, в особенности — в отношениях.       — М-м? — оторвавшись от дороги, он бросает на Ли короткий взгляд.       — Не сочти за грубость или неуважение к тебе, но… — увидев дёрнувшиеся в недоумении брови, Феликс всё же выдаёт: — Ты можешь сдать анализы на ЗППП? — он опускает взгляд на ноги, чешет затылок, пытаясь справиться с давлением повисшего молчания.       — Да, это не проблема, лучик, не переживай так, — вскоре реагирует Хёнджин, обдумав сказанное. — Я рад, что ты озаботился этим вопросом. Могу я попросить тебя об этом же? — остановившись на красный, Хван заглядывает в глаза Ли, мягко улыбается и протягивает правую руку.       — Конечно, — сжав чужую ладонь, Феликс облегчённо выдыхает. — Спасибо, что спокойно отреагировал…       — Было бы неприемлемо, отреагируй я иначе, — отвернувшись, когда загорается зелёный, он едет вперёд, но руку не убирает. — В своё время я увидел достаточно, чтобы понимать важность подобных анализов. Всё же это напрямую касается здоровья, здесь нет места стыду или злости, — даже глядя на дорогу, Хёнджин вселяет своим видом спокойствие, а рука, держащая Ли, обнадёживает. В этот момент Феликс в который раз убеждается, что выбрал правильного человека.       На входе в Ilchul Land — ботанический сад — Хван снова не даёт заплатить за себя, вместо этого притягивая за руку к себе и приобнимая за талию, он аккуратно, но настойчиво ведёт за собой, прижимая ближе и не позволяя кому-то врезаться в Ли.       Они проходят мимо экспозиции с каменными «идолами», отмечая, что они выглядят здесь очень органично. Вокруг ярко: тёмно-зелёные, почти изумрудные листья растений резко контрастируют с алыми, пурпурными, жёлтыми, белыми — чуть ли не всеми возможными цветами, которые только возможно представить в отношении лепестков.       Обнявшись, они неспешно шагают по широким тёмно-серым асфальтированным дорожкам, рассматривая различные цветочные композиции. Сбоку растёт невысокое дерево, крона которого обстрижена, образуя витиеватые узоры. Ещё через какое-то время они выходят к пруду, обрамлённому камнями, по которым стелются низенькие цветочки, похожие на мох. Где-то камни значительно выше, даже образуя мелкий водопад, а где-то — полностью прикрыты растительностью, скрывшей резкие углы.       Здесь же они приостанавливаются, садясь на лавочку прямо напротив пруда. Уже начинало вечереть, а небо окрашивалось во всё более разнообразные оттенки, обещая холодную ночь. Хёнджин накидывает на плечи предусмотрительно взятый с собой пиджак, а Феликс жмётся ближе, чувствуя, что пальцы начинают слегка подмерзать. Может, так кажется из-за поднявшегося лёгкого ветра, а может, он просто ищет причины прижаться ближе. Уложив голову на плечо Хвану — кажется, это становится традицией и любимым его действием — и переплетя свои пальцы с чужими, Феликс успокаивается. Именно этот миг, когда они сидят бок о бок, сцепив руки и прижавшись как можно ближе, смотрят на мерно текущую воду и слушают шелест листвы, наслаждаются лёгким ароматом цветов и яркостью их лепестков, останется в сердце Ли надолго. И не нужно никаких фотографий, видео или физических фиксирований — всё останется в голове и сердце.       Внезапно Феликс чувствует, как Хёнджин поворачивает голову, но не придаёт этому значения до тех пор, пока тот не прижимается губами к блондинистой макушке. Первым порывом было дёрнуться и посмотреть на Хвана, но… Это было так приятно, а ощущалось так бережно, что Ли просто замер, наслаждаясь.       Вскоре наступает половина шестого вечера и остаётся всего полчаса до закрытия сада, поэтому они нехотя поднимаются и по другой дорожке возвращаются к машине, обойдя оставшуюся неизведанной часть парка.       — Голоден? — участливо спрашивает Хёнджин, когда они садятся на кожаные кресла.       — Пока не особо, но скоро буду, — честно отвечает Феликс.       — Не хочешь поужинать на берегу моря?       — Рыбами, которых мы видели в океанариуме? — притворно сдвинув брови, делает вид, что задумался, Ли. — Отличная идея, я за! — широко улыбнувшись, он ёрзает на месте, поудобнее устраиваясь под тихий смех Хёнджина.       Они останавливаются у небольшого ресторанчика морской кухни и барбекю, что расположен практически у самой кромки воды. Здесь оказалось весьма уютно, пусть само помещение и не большое. Людей было совсем мало, что только радовало. Заказать решают множество закусок, вроде креветок в панировке и разных нарезок, пока дожидаются основного блюда и наживают аппетит.       За разговорами ужин пролетает совсем быстро — на часах было почти десять вечера, когда парни вышли из ресторанчика. Они решают немного прогуляться вдоль берега и подышать свежим воздухом, который стал холоднее. Возле воды, конечно, всегда прохладнее, но разница была заметной. Из-за этой самой разницы температур они проходятся совсем не много, потому что просто начинают мёрзнуть.       — Даже не думай звать меня к себе, — говорит Феликс, когда Хёнджин выглядит так, словно хочет что-то сказать, стоит им только усесться в машине. Тот забавно склоняет голову и вопросительно смотрит. — Хёнджин-а, мне уже неловко, что я так часто появляюсь у тебя. Давай в другой раз, ладно? Сейчас я хочу просто вернуться домой, принять душ и лечь в родную кровать, думая о тебе, пока не засну, — признаётся Ли, заставляя парня рядом улыбнуться. — Может, как-нибудь после конюшни, если ты захочешь, можем зайти к тебе, но не сегодня, извини.       — Не извиняйся, здесь не за что, — тепло улыбается Хёнджин. — Я всё понимаю, солнце.       Возле дома Феликса они едва расстаются. Сначала просто не хочется выходить из нагретой машины, потом как-то само собой так получается, что Ли целует Хвана, а тот с удовольствием отвечает, углубляя поцелуй и делая его настойчивее. Они еле отрываются друг от друга, тяжело дыша и глупо улыбаясь.       Феликс всё же вылазит из машины, опасаясь, что это повторится, а они уже не смогут остановиться только на поцелуях. Этого, конечно, очень хочется, но не сейчас. Не в машине и не в этот вечер. Пока рановато.