По ту сторону реки

Всю дорогу назад, Огнедар мучился от переживаний, и теперь уже не через главную наставницу, а через друзей… Как и стоило ожидать, прибыл он ближе к ночи. Казалось, что хуже, чем сегодняшний день и вечер, больше быть ничего не может. – Сволочь. Я честь его и его семьи пытался защитить, а он…, – парень остановился у конца леса. Тёмные оттенки неба уже поднялись над просторами, и мрачные краски закрыли собой и так тусклый цвет дня. Огнедар очень переживал, что ему придётся сейчас разговаривать с наставницей Хрустального двора, а может и даже с главной наставницей. Выдохнув, явно не воодушевлённый этим, он направил коня верно к стенкам школы. Сегодня он совершил ошибку. Ярополк был прав, не нужно лезть не в своё дело, но с другой стороны, разве его друзья это ненужные дела? Ваня знал Огнедара дольше, чем Владимиру, так почему он предпочёл её? Рассматривать такой типаж, как предательство, это не выход, но и как мелкую ссору тоже нельзя. Растворяя каждый рассвет обид этим злобным огнём, он уже не надеялся на прежние отношение с Корсаковыми, зная его. Иван очень упрямый и обладал гордыней, это не даст ему признать свою неправду, даже если это будет и так. Остановив коня, парень тихо открыл скрипучие ворота и завёл Заката. Вспоминая тот момент, когда они с Ярополком и Ростиславом сюда прибегали и валялись на сене. В голове пробежались воспоминания, как они обсуждали Сияну и других девочек, которые влюблены в Ярополка, то как они бежали по школе через всю лестницу, пытаясь отвязаться от девочки, что пристала в библиотеке к Ростиславу. Воспоминания на душе затушили счастливые моменты, как весенние сады. – Ярополк…, – Огнедар сглотнул, желая всё исправить. Он завёл коня в секцию и закрыл её, выходя с тёплой конюшни. – Я надеюсь, Елена, не заметит моего отсутствия. Солвецкий быстро преодолел расстояние между конюшней и дверьми школы. Открыв их, он оглядываясь по сторонам, чтобы никого не было, спеша вернулся на лестницу и свернул на крыло. Оказавшись перед проходом, юноша нарисовал руну Мир и тут же отказался внутри. Спокойно выдыхая, что кошмары позади, Огнедар успокоил себя. Но стоило ему поставить ногу на лестницу, чтобы вернуться в комнату, его оборвал с темноты голос Елены. – Огнедар. Ничего, объяснить, не хочешь? Парень застыл на месте в одном положении, его рука лежала на перилле. – «Значит, не получилось… Да, как так-то? Обычно наставница не обходила комнаты, чтобы проверить всех спящих. Почему мне сегодня так не везёт?» – расстроено подумал он, поворачиваясь лицом к преподавательнице. Женщина уже подошла к лестнице ближе, ожидая объяснений. – Я слушаю, – добавила она ласковым голосом. Это очень сильно успокаивало. Такой добрый тон был сейчас кстати. Елене смело можно было дать титул самой доброй из преподавателей, она не Лучезара. – Простите… я вас подвёл. Мне срочно нужно было отлучиться. – И без моего разрешения? Огнедар вдохнул, совестно качая головой. – Да… к сожалению. Простите меня. Это был исключительный случай, больше такого не повторится. Я вам обещаю. – Огнедар… Я знаю тебя достаточно много лет, чтобы понять, что твой нрав всегда выше тебя, – Елена улыбнулась, видя, как он опустил голову. – Посмотри на меня, – стоило ему поднять свой взгляд, она нежно заговорила. – Я не буду тебя ругать. Я просто хочу услышать правду. Ты знаешь, что честность я ценю. Немного помедлив, думая, как правильнее бы ответить, Огнедар снова, словно попавший в ловушку, тяжело вдохнул. Он мог сказать правду, просто не знал, как её подать… – Дело в том, что мне нужно было поговорить с Иваном Корсаковым. Срочно. – И о чём же? – аккуратно продолжила вести расспросы она. Огнедар, хоть и поссорился с Ваней, но знал правду, о том, что семью того просто используют, будет первым позором, а потом уже осуждением в сторону Владимиры. Он не хотел подставлять Корсакова, даже когда был на него зол. Поэтому, не зная, что ответить, Солвецкий пожал плечами и умоляющим взглядом молча смотрел на Елену. Женщина с мягкой улыбкой покачала головой. – Эх, мальчик… Дело, конечно, не моё, я просто беспокоюсь, всё ли теперь хорошо? – видя, что он не хочет отвечать, она не стала допытываться больше. В конце концов, жизнь учеников не была ей интересна. – Да… да, сейчас всё хорошо, – солгал он, прекрасно зная, что всё совсем не хорошо, а скорее наоборот, всё стало только хуже. – Можете не переживать. Скажите, я могу идти спать? – Если ты действительно сдержишь своё слово и не будешь убегать со школы, то да. Можешь идти. Огнедар кивнул, улыбаясь ей. О такой наставнице, как Елена, можно было только мечтать, для него она была идеальным примером, как должен себя вести педагог с учениками. – Спасибо, – он развернулся и быстрым шагом поднялся к себе в комнату. Открывая дверь, его сердце стало стучать, как не в себе, отдавая осколочной болью в груди. Совершать вдохи было труднее. Вполне возможно, что это связано с его волнением перед Ярополком. Понятное дело, что тот уже лёг спать. Огнедар подошёл к его кровати и сел на пол напротив, наблюдая за спящим другом. Чувство вины съедало изнутри. Он сказал слишком много, за что Ярополк имел полное право не продолжать с ним общение, но от этой мысли было невыносимо. Проведя пальцами по чёрным волосам Ярополка, Огнедар тут же их убрал, не желая разбудить. Вставая на ноги, он заботливо посмотрел, чтобы одеяло полностью укрывало спящего и не пропускало прохладу. – Спокойной ночи…, – тихо прошептал он ему и вернулся к своей кровати, мечтая и одновременно предостерегаясь завтрашнего утра.

***

Ночью Рогнеда, как и обещала, явилась в заброшенный туалет. Миртл ждала её с нетерпением и вовсю парила в воздухе, от угла к углу, радуясь своему скорому освобождению. Казалось, что умершую девочку такой счастливой можно увидеть очень редко, и именно эта ночь является той самой редкостью. – Ну, что? Я знала! Я знала, что ты придёшь! Я была уверена в этом! – Миртл приблизилась к девушке, хорошо всматриваясь в её лицо. – Тише, Миртл… тише. Ты же не хочешь, чтобы нас слышали? Так? – Рогнеда приложила указательный палец к губам. Призрак сразу же замер в воздухе, послушно кивая. – Хорошо, тогда минутку помолчи, ладно? – она достала все вещи, о которых помнила, для обряда. Это будет нелегко и возможно даже затянется во времени, но вполне осуществимо. Рогнеда села на холодный, бетонный пол, раскладывая руны со знаками смерти. До того, как прийти сюда, она сделала расклад, и карты указали, что эта ночь пройдёт безошибочно, это внушило ей уверенность в себе. Заговорённое зеркало она положила в центре, а сверху две руны. Чёрным воском девушка старательно нарисовала на зеркале знак Морены, помещая тут же четыре золотые монеты и две серебряные для откупа. Расставленные красные и чёрные свечи вокруг неё, Рогнеда связала чёрным воском, капая на пустое расстояние между каждой из перечисленных свечей. Миртл удивлённо смотрела на странные действия. Сначала мёртвой было интересно увидеть этот самый обряд, но теперь он ей казался странным. – Это чёрная магия? – шёпотом спросила Миртл. – Нет, обычный ритуал. Не существует чёрной или белой магии, это неподтверждённый миф. Магия едина, просто делится на разные традиции, и каждый её использует по-разному. Когда всё было готово, Рогнеда наконец села ровно, всматриваясь в сделанный ею круг. Вроде всё правильно. Вполне вероятно, что её действия сейчас нарушают не только правила школы, но и магического министерства Британии. Немного подумав между правилами общества или же своими принципами, она всё же выбрала призрака и своё желание помочь. – Можешь подлететь ко мне и выпрямить руки над зеркалом, пожалуйста. Миртл была очень взволнованна. Неужели вот и всё? Неужели конец? Всё закончилось? Это казалось сном, несдержанным явью. Сейчас всё решится, и на этот раз это точно конец. Подлетая к Рогнеде, она послушно показала ей свои руки. – Будет больно? – поинтересовался призрак, чуть смущённо. – Немного, но терпимо, зато потом ты избавишься от земных мучений. Главное в нашем деле именно это, – Рогнеда взяла в руки чёрный кусок воска в форме неровного сердца и нож, поднося их вверх над руками Миртл. Та захлопала ресницами за очками, словно терялась во времени. – Ѥѳранъ ѭсъ вєлкъ ѕѣло ѱї Ѱ Ѭѵѳита вѣди ємл, – начала шептать ведьма и ударила ножом по воску, с того стала стекать чёрная, как смоль, жидкость прямо на руки Миртл, растворяя их. Призрак, почувствовав скованную боль, хоть и сдерживаясь, но слабо закричала. Рогнеда, понимая, что их могут услышать, поэтому увеличила темп руки и ударила второй раз по воску, разламывая его напополам, полилась чернота, пачкая зеркало, свечи и одежду ведьмы. – Хватит! – завизжала Миртл, следом последовал третий удар ножом, в этот раз рядом в плечом призрака, а затем и рядом со вторым. Это полностью выключило сознание и дееспособность Миртл. Чувствуя, как обряд забирает слишком много сил, пожирая энергию, Рогнеда торопилась его закончить. Магически, она не так сильна, как морально, именно из-за этого прежде всего, наделяясь исключительно на себя, а потом уже на свои силы. Четвёртый удар был над головой призрака, медленно растворяя сквозь мембраны, не только руки и голову. Пятый ножевой по воздуху удар снизу, и два финальных: за спиной и спереди. После каждого из её действий мёртвая девочка рассыпалась на чёрную жидкость, а её бесцветная сила выходила и терялась в ночной комнате, превращаясь в воздух. Последние капли чёрноты упали Рогнеде на голову, девушка сразу смахнула всё. Призрак стал стекать на зеркало, окончательно растворяясь на знаках смерти и потустороннего мира. Рогнеда рухнула на пол спиной, не прекращая дышать. Её руки, онемевшие, тряслись, а ноги даже не хотели идти. Чувственная боль внутри, не заглушённым звоном, нарастала. Не смотря на её защиту, поставленную на себя, боль было трудно сдерживать. Хватаясь за живот и сворачиваясь в клубок, она из-за всех сил старалась не закричать. Чтобы не сдать себя Рогнеда, закусила пальцы на левой руке, оставляя на них явный след от зубов. Девушка переоценила свои силы, думая, что с лёгкостью сможет справиться с подобным видом ритуалов, это всё же не порчу навести и пришлось за свою ошибку платить. Слёзы пролились, даже не сдерживаясь, а режущая боль ещё раз напомнила о себе, безжалостно терзая её плоть, как во время пытки палачом. Обряд прошёл правильно, но переоцененные возможности дали сбой, и высшая сила стала толчками наказывать за это, физически ломая тело, заставляя её сдерживать голос, но мысленно кричать от боли, как ощущалось в каждом этапе тела.

***

Утром Огнедара разбудил Ростислав. Из-за того, что тот лёг спать позже, он проснулся самым последним. В светлой комнате, когда он устало открыл глаза, присутствовал только уже одетый Вяземский. – Ты что, на диету решил сесть? Давай, вставай, иначе завтрак пропустишь, – княжич сделал замечание и отошёл от кровати Огнедара за своей за белым поясом. Замечая на лице того явные следы от удара и застывшую кровь, он замер в движениях. – Великая Лада, Солвецкий, ты что, с коня упал? Что с тобой приключилось? – А что, уже утро? – потирая глаза, спросил он устало, садясь на край, опуская ноги вниз. Вчера маг так и не переоделся, а улёгся спать в чём приехал. Вопрос, адресованный ему про его лицо, он проигнорировал. – Да, уже, – ответил Ростислав, застёгивая ремень и не прекращая гадать в уме, кто его друга так разукрасил. Огнедар, тем временем, перевёл своё внимание на заветную кровать и понял, что Ярополк уже встал и заправил её, а в комнате его не было. Значит, Блэк уже ушёл… – А где Ярополк? – сразу спросил он. Воспоминания мигом вернулись к нему, как после удара. – Ярополк твой уже в столовой. А что ты вчера добился? Есть толк? – задал вопрос княжич, поправляя пиджак в области плеч. – Да, какой там? – отмахнулся Огнедар, опуская голову и соединяя два больших пальца вместе от грусти. Ему хотелось плакать от нахлынувшей тоски. – Нет у меня больше друзей, – заключил он. – В один вечер лишился сразу двоих. Ростислав повернулся лицом к нему. Хоть сам не был в такой ситуации, но отчётливо мог сортировать и понимать чувства Огнедара в этот момент. Не зная, с чего начать, он подошёл к его кровати и сел на неё, обнимая друга за плечи. – Что ответил Корсаков? Это он, я так понимаю, тебя в яркую форму привёл? Объятия от Вяземского были как свежий глоток воды в пыли и грязи. Хоть один был на его стороне и остался с рядом. Это радовало. – Он набил мне лицо после моих слов, что Орлова его используют как монету. Он не поверил и назвал меня предателем. Ещё запретил появляться на территории его дома. – Да уж… Обстоятельства сложились не так хорошо, как ты себе рисовал. Да и не думал я, что Ваня тебя ударит… Как так можно было? Вы же так давно дружите! – Дружба? – Огнедар слабо усмехнулся. – А толк от той дружбы? Он меня променял на неё. Вот такая вот у него любовь... – И что дальше планируешь делать? Есть идеи? – спросил Ростислав, в душе сожалея Огнедару. Надо же в один роковой вечер рассориться с близкими людьми, и не просто с одним, а с двумя сразу, получить по лицу, ещё и в школу явиться после отбоя. – Планирую помириться с Ярополком. Все надежды только на него. – А если не простит? Огнедар сразу резко посмотрел на Вяземского. Он вполне мог думать о таком развитии событий, но то, что о таком заговорил Ростислав, было крайне неприемлемо. – Я надеюсь, что смогу с ним помириться. Нельзя так просто в один миг взять и всё разрушить. – Это твоя вина, Огнедар, – как бы эти слова болезненно не звучали, но они были правдой, и Солвецкий понимал это, как никто другой. – Ты ведь всё разрушил… Мне жаль это говорить, но я не хочу тебе лгать, ты слишком дорого для меня значишь. И кормить слепой ложью я тебя не хочу. Солвецкий не хотел соглашаться, хотя знал, что Ростислав прав. Он закивал, подтверждая слова друга, полностью ломая свой нрав, взамен желая только одно, чтобы их дружба втроём снова возродилась. Уже на завтраке Огнедар и Ростислав не застали Ярополка, видимо, тот надолго не задерживался. Лицо пострадавшему немного залечил Ростислав, а на коже осталась лишь зажившая корочка без покраснений. Вяземский был не отличником в целительском деле, поэтому помог, чем смог. После уже невесёлого завтрака ребята пошли на урок к своей наставнице. Та преподавала язычество в белом свете. Это прототип уроков Гоголя – светлое и тёмное язычество. И хотя нет такого деления на белое и чёрное, чтобы было более понятно для учеников и они не путались в Богах и в силах солнца, природы, смерти и прочего, один урок ведут два разных преподавателя с разными эстетиками, хотя посыл тот же. Разница лишь в том, что на уроках Гоголя больше злобной нечестии, смерти, серпов, кладбищ и мёртвых, а на уроках Елены – существа и Божества, которые являются противоположностью, но они всё равно часть одного мира. В кабинете, как всегда наполненном светом и розовым цветом, наставница ожидала своих учеников. Елена давно задумалась, как бы найти себе неофита, и решила, что лучше сделает это среди своих учеников. Огнедар сел за вторую парту, ожидая, что Ярополк присоединится к нему. Ростислав, как всегда, с Муромцем позади, Ирило на самой первой. Казалось, что атмосфера вообще не изменилась, кроме одного… В воздухе летала сломленная изобилия. Ярополк явился не самым последним на урок. Ученики ещё собирались. Проходя вдоль парт, с ним поздоровался Муромец, и тот ответил приветствием. Огнедар сразу повернулся на его голос, ожидая, что он сядет рядом, но Блэк прошёл мимо, даже не смотря на Солвецкого. Парень сел за первую пару с Ирило, что вызвало шквал удивления у трёх ребят одновременно. – А что с ними случилось? – не веря своим глазам, шёпотом спросил Дима у Вяземского. – Молчи лучше, – отмахнулся рукой тот. – Поссорились. – Эта парочка умеет ссориться? Да ну, в жизни бы не поверил, что увижу такое седьмое чудо света, – Дима посмотрел на ребят, хлопая ресницами, словно какая-то детская сказка, в которую поверили практически все, но кроме него. – А из-за чего? – снова блондин обратился к соседу по парте. – Солвецкий психанул и сорвался на Ярополке. Наговорил кучу всего, и тот обиделся, вот и всё, – в пару словах изложил состояние ситуации княжич. Огнедар молча, не смея как-то реагировать, смотрел на друга перед собой. Пальцами сжимая кончик пергамента, ему хотелось убить самого себя. В этот раз всё намного хуже. И он всё испортил только из-за своего неумения держать язык за зубами и думать, прежде чем что-то делать. Наконец, последняя девочка вошла в кабинет, закрывая за собой двери. Урок начался. Елена встала, поправляя своё длинное, белое платье в пол. Женщина всё никак не могла определиться, кого из ребят ей выбрать. Все по своему хороши и талантливы, но выделить нужно лишь одного. Конечно, у ученика есть выбор, захочет ли он принять такую возможность или нет, тоже нужно учесть. Обычно в неофиты берут тогда, когда маг чувствует свою скорую кончину и смерть, чтобы кому-то отдать силу, если нет детей. – Мои хорошие, – Елена приветливо им улыбнулась. Замечая, что Ярополк сидит не с Огнедаром, она задумалась. Вдруг вчерашнее исчезновение ученика было как раз таки связанно с его лучшим другом? Такое подозрение вполне могло быть оправданным. – Вы выполнили домашнее задание? Сегодня вам нужно будет сдать информацию о всех ликах Богов Прави. Дима достал связанный и закреплённый ниткой большой пергамент, готовый всё отдать. Другие ученики после слов наставницы не медля встали с мест, чтобы отдать свои проделанные работы Елене на стол. Та с улыбкой, будучи довольной, что дети, которых она так полюбила, всегда делали, что она говорила, не прогуливали её занятие и выполняли задание именно по её наказам. Поэтому, так трудно решить кого она хочет оставить после себя. Смерть её не волновала, она знала, что это лишь неотъемлемая часть, к которой так же нужно относиться с уважением и принятием. Бояться нужно не загробной жизни, а земных страданий.

***

Рогнеда на утро была как убитая. На участках в районе живота и ног у неё появились синяки, к которым даже больно прикасаться. Вставать трудно, а надо. Пока девочки собирались, она схватила свою одежду и спустилась вниз в туалет, чтобы там нормально одеться. Уже скрывшись от посторонних глаз, она в нижнем белье смогла получше себя рассмотреть. Местами синяки были не просто синие, а уже тёмного оттенка. Она вытерла слёзы с лица от паники, что её тело теперь похоже на это. – Чёрт… чёрт… нет, это не то, на что я надеялась. В кабинку кто-то постучался. Рогнеда тут же обернулась, её руки медленно тряслись от волнения. Нужно было одеться. Она крикнула, что здесь занято, и быстро одела юбку, блузку и мантию, закрывая синяки чёрными, капроновыми колготками. – Вроде, никто ничего не заметит… Вот только отсутствие Миртл заметят точно, – промчалось у неё в голове, пока одевалась. Когда девушка была готова, она выдохнула, поправляя юбку спереди, и набираясь спокойствия, вышла с кабинки, встречаясь лицом с Мадиной. – Что ты там так долго делала? – Твой мозг недостаточно развит, чтобы осознать все мои действия, Кэрроу, – раздражённо ответила она, спускаясь вниз дальше от девушки. Мадина достала свою палочку, и хватая Рогнеду за руку, прижала к стене, втыкая деревянный, тонкий предмет прямо в кожу горла. Её глаза пронизаны злостью и ненавистью, словно вся состояла из яда. – С каких это пор грязнокровка, что пропускает занятие, вообще имеет хоть какое-то право голоса? – Да вы достали меня все. Я полукровка. Поттер тоже такой же, так почему вы его грязнокровкой не величаете? – Поттер имеет фамилию и стать в обществе, а ты кто? Твоё имя никто не знает, ты ничто, так с какой стати к тебе должны относиться на таком же уровне? – прижатая палочка к горлу уже натёрла красный след. – Мадина… прекрати, иначе… – Иначе что? Удиви! – закричала она. – Как же ты меня раздражаешь. Почему ты до сих пор на нашем факультете? Всё равно практически не учишься. Тебе не место на Слизерине. – Это не тебе решать. Или ты у нас что, заделалась вместо распределяющей шляпы? Мадина молча посмотрела в глаза своей ненавистницы, думая, какое заклинание лучше на ней использовать. Помедлив пару секунд, она хитро прищурилась, склоняя голову набок. – Знаешь… В прошлый раз кажется, твоё лицо устояло? Снова хочешь землю кулаками в истерике колотить и рыдать? – Только в этот раз придётся тебе! Лучше свой кулончик найди, дура психованная. От такой, как ты, даже материальные вещи испаряются! Мадина плюнула Рогнеде в лицо два раза, желая унизить как можно сильнее. Обращение как с грязью было в приоритете, а особенно женская ненависть, пульсирующая яркой силой, когда дело заходит про ту самую девушку, от которой в момент ненависти кровь в венах стынет. – Я же знала, что это ты, дрянь, его забрала, – сильнее хватая руками её за плечи, Мадина сжала их. Особую боль принесло то, что пальцы Кэрроу так жестко обхватили места, где были синяки. – А теперь отвечай, куда ты дела мой кулон? Рогнеда всегда боялась в себе одну черту – неконтролируемую агрессию. Возможно, это проблема или даже комплекс многих людей, трудно держать себя, успокаивать. Наверное, не стоило бы себя так вести, возможно это того не стоит, но когда злость побеждает, разум уходит на последнюю планку. – Ненавижу людей, что стоят у меня на пути, даже если эти люди ценятся в обществе, – сдавая нервами, ответила Рогнеда, стирая слюну с лица. – Я не стану ломаться под нынешние правила, как все эти суки. Если эти правила ломают мои личные границы, – договорив, она резко ударила её в подбородок, отталкивая дальше. – Лучше бы ты поучилась ручной борьбе, сучка. Я не немощная девочка, что будет плакать от твоих оскорблений. Я не тот случай, что будет на тебя не реагировать. Лучше запомни: если ты ударишь меня, я не стану молчать, я ударю в ответ! Мадина взялась за подбородок, чувствуя на губах неприятный привкус крови. Коснувшись губы, она поняла, что та разбита. Жар и ярость непроизвольно поднялись на вершину, ожогами оставляя на душе след. – Тебе мало? – Рогнеда, решая драться до конца, схватила Мадину за волосы и со всей силы ударила ту об стену. Только, когда голова слизеринки коснулась каменной стены, ведьма соизволила отпустить её волосы. – Нравится? Хочешь продолжение? Без своих подкаблучников ты не такая уже и боевая, милочка. Мадина коснулась рукой за пострадавшую зону головы, та сильно болела. Рогнеда уже успела понять, что слизеринцы громкие, но безопасные, они любят действовать не на показ, а скорее втайне, храня свои действия до самого конца. Поэтому ждать, что Мадина пойдёт к Снейпу, учитывая прошлый опыт, смысла нет, да и что она ему скажет, что первая плюнула в лицо, а потом за это получила? Глупо. А вот нож в спину от неё ждать можно и максимально крысиным образом. – Ты пожалеешь, – промолвила Кэрроу, глядя на Рогнеду смертельным взглядом. – С нетерпением жду новой возможности, когда приложу тебя головой об стену. Оставь угрозы для тех, кто любит ныть по ночам. Пока, сучка. На выходе с туалета Рогнеда встретила Асторию. Гринграсс, её уже ждала, и с улыбкой, протягивала школьные учебники. – Рогнеда, давно тебе хотела сказать. Тебя же не было долгое время, так вот, тебе нужно будет догнать школьный материал. Дополнительные задания нужно взять у профессора Люпина, профессора МакГонагалл и профессора Снейпа. – А остальные? Что, не такие важные? – она усмехнулась, забирая книги в свои руки. – Важные. Но с другими преподавателями договаривайся лично. А сейчас у нас как раз Защита от Тёмных Искусств. Рогнеде не нравился этот урок. Ей, как человеку, что не разделял магию на тёмную и светлую, было крайне смешно посещать занятия, где учат отбиваться от якобы "тёмных сил". Ещё и тело до сих пор болело, эта Мадина умудрилась схватить те места, где синяки. Слабость и желание просто упасть манило сетью в свои покои, но если она прогуляет ещё один день, то точно вызовут к Снейпу.