Чудотворец

      Прошло несколько дней после того, как Северус посетил поместье Малфоев. И он до сих пор был под впечатлением произошедшего: помрачнел, как грозовое облако, и полностью замкнулся в тягостных размышлениях.       До сих пор перед глазами испуганная Эвелин Харт, умоляющая его о помощи, и ее младшая сестра Мариен, бледная как тень, и обреченная на такую же незавидную участь. Северус вспомнил их, хоть и не сразу. Обе прилежно учились на Гриффиндоре и выпустились в 1986 году. Старшая шепталась на уроках и часто попадалась на шпаргалках, а младшая Мариен была, наоборот, тихой, старательной девочкой.       Как позже рассказал Дамблдор, их отец — Оливер Харт — тайно помогал ему, хоть и не светился в Ордене. Но в чем именно заключалась его помощь, директор предпочел не уточнять, а Снейпу это было и не важно. Главное, что из-за отца, перешедшего дорогу Пожирателям, обе его дочери обречены на смерть.       Он известил Дамблдора, что Оливера будут ловить на живца, но где и когда — непонятно. Даже если бы Северус и знал это, то спасательная операция Ордена точно бы не выглядела случайно. Реддл сразу бы понял, откуда птичка насвистела.       Он как-то задумался: «А было бы к ним снисхождение, если бы сестры Харт являлись чистокровными, а не полукровками, как Северус? Их миновали бы пытки, изнасилования и прочие унижения?»       «Конечно же нет», — ответил Снейп сам себе. — «Даже если они трижды поклянутся в верности Лорду, для них ничего бы не изменилось…»       Северус хотел бы включить режим «бесчувственной мрази», которого не должны волновать две бывшие студентки, о которых он толком и не знает. Но их судьба почему-то его волновала. И дело не в жалости, а в мрачном узнавании, потому что Блэк ожидала та же участь. После увиденного Снейп теперь ясно видел, как финал ее глупой храбрости заканчивается в одной из камер Малфой-мэнора. И это ужасало.       Также неприятным багажом шел странный дементор, подозрения Лорда и выходка Беллатрисы. Про последнюю Северус старался даже не вспоминать, хоть и признал, что если бы он перешагнул себя и «подыграл» ей в одной из закрытых комнат поместья, то на одного врага стало бы меньше. Или Лестрейндж хоть ненадолго бы закрыла свой напомаженный рот в его сторону… Но сейчас не до безумной мазохистки.       Совсем иное дело — Лорд. Он подловил его на окклюменции в самый уязвленный момент, и теперь его ментальные таланты для него больше не секрет. Вдобавок дементор своим нетипичным поведением неожиданно подвесил его на крючок, дав Реддлу лишнюю пищу для размышлений.       Как и Северусу, которому тоже было над чем подумать.       На днях…       После ужина Снейп ждал появления Блэк в лаборатории.       Лично они не виделись несколько дней из-за бесконечных дел и последних событий. Все эти дни Снейп пребывал просто в отвратительном настроении, потому и не звал ее. Не хотел потока бесконечных вопросов от Беатрис и ее жалостливого взгляда. Приятно, конечно, что любимой девушке не плевать на его жизнь, но Северус не хотел делить с ней свои проблемы и показывать человеческие слабости, которые, как верно подметил Лорд, у него всё же имелись.       Сегодня, изрядно заскучав по ней, он через пергамент предложил ей вместе «поварить», на что почти сразу же получил размашистую строчку: «Да, конечно! Буду после ужина». Ее безотказность смогла поднять ему настроение, но ненадолго. Вместо привычного воркования в его покоях ему предстояла варка свежего запаса зелья Ликана и серьезный разговор с ней, который он не мог больше оттягивать.       Северус сверился с наручными часами. Она порядком задерживалась.       Он безрадостно оглядел тёмную, холодную лабораторию. На полках, освещённых светом свечей и огня из-под единственного котла, поблёскивали колбы с выцветшими этикетками. Отметив, что на отработке нужно кому-то исправить эту оплошность, Северус вернулся к подготовке рабочего места: расставил необходимые ингредиенты, бережно стер пыль с банок и поставил котел ровно посередине стола.       Вся эта расстановка напоминала ему подготовку к свиданию. Что для полной нелепости ему не хватало пары подсвечников и натереть котелок так хорошо, чтобы тот заблестел в свете свечей. Северус даже задавался вопросом, почему в его голове рождаются такие странные ассоциации. Особенно сейчас? И откуда они вообще берутся? Но, увидев улыбчивую Блэк в дверях, пришёл к выводу, что в их случае такое свидание точно зашло бы.       Беатрис, одетая в вязаный серый свитер и с сумкой наперевес, смотрела то на него, то на котел с воодушевленным энтузиазмом. Увидев ее, наконец один на один, Северусу стало легче на душе, а в холодной лаборатории чуть теплее.       — Северус! — она подбежала к нему почти вприпрыжку и крепко обняла, а после поцеловала в щеку. — Три дня тебя не видела. Так соскучилась по тебе… — пробормотала она, уткнувшись лицом ему в пиджак. — Ты начал без меня?       — Нет, я тебя ждал. — от ее прикосновений по его телу сразу прошла приятная волна, и он сдержанно поцеловал ее в ответ. — Как прошел твой день?       — Ничего особенного. А у тебя?       — Так же, как и всегда…       А ещё, как и всегда, Северус неохотно отвечал на этот вопрос. Да и что сказать? «Я буду у Тёмного Лорда, но после одиннадцати точно буду свободен…» — конечно, Северус так не скажет. Даже не посчитает нужным сказать, не желая вариться в этих мыслях при Блэк. Она придавала его жизни легкости, и он хотел, чтобы так оставалось впредь.       Так обменявшись несколькими фразами, Бет еще раз поцеловала его и поспешила надеть фартук, будто боялась пропустить все самое интересное. Она приятно защебетала рядом, болтая про уроки, и под непринужденный разговор они принялись делать то, что умели больше всего — варить.       Зелье Ликана, Аконитовое или Волчье противоядие, как иногда называют это варево, стало для него такой же рутиной, как пару раз в месяц утверждать очередной табель студентов-третьекурсников. Они то набирали себе факультативов выше собственных возможностей, то отказывались от них из-за непосильной нагрузки. Так что периодически, по просьбе Дамблдора, Северус продолжал варить для Люпина зелье.       Раньше у него руки так и тянулись скинуть в котел аконита больше, чем нужно, но сейчас факт того, что зелье помогает его школьному врагу, его больше не волновал. Северус теперь относился к этому как к приятному процессу. Единственное, что его по-настоящему интересовало, — это откуда директор каждый месяц брал такие редкие ингредиенты, чтобы спонсировать благоразумие Люпина в полнолуние.       Он бы справился и сам, словив релакс в полном одиночестве, но он считал, что у котла Беатрис займет свою голову полезным делом и скрасит его безрадостный вечер. Поэтому Северус часто и с удовольствием звал ее на варку, где мог обучить ее некоторым нюансам. К слову, ее было приятно учить. Бет, как губка, поглощала всё, что он вкладывал ей в голову.       Еще у них за период их недолгих отношений устоялись несколько правил.       Бет запрещалось спрашивать у него про Пожирателей и Темного Лорда. Северус пресекал любой, даже самый изворотливый намек на вопрос о положении их дел. А он не задавал вопросы про ее детство и потерю воспоминаний (пока). И он долго не хотел заводить с ней разговор о будущем, потому что считал, что еще рано, неподходящий момент, да и просто не хотел раскачивать их натянутые отношения, но время летит быстро. Северус понимал, что не успеет и глазом моргнуть, как она уже будет сдавать выпускные экзамены и исчезнет с поля его зрения.       Так что оттягивать этот разговор больше нельзя.       — Ты уже решила, чем займёшься после школы? — неожиданно спросил Северус, стоя у нее за спиной и наблюдая, как она отрывает от засохшей ветки аконита темно-синие лепестки.       — Ну… Раньше я думала, что подам заявку на аврора, а после пройду на обучение на мракоборца. — Она сложила на ладони три лепестка и показала их мужчине. — Нравятся?       Он одобрительно кивнул. Бет кинула их в кипящий котел, который наполнился светло-голубой дымкой на поверхности.       — Ему надо настояться. Сейчас первая фаза луны. В новолуние жидкость приобретет нужный цвет. — Снейп уменьшил огонь под котлом, а Бет несколько раз помешала зелье и отошла от котла. — И разумеется, никакую заявку ты не подашь?       — Не женское это дело… — ответила Бет, приговаривая его же слова.       — Умница. — В его голосе прозвучала редкая мягкость. — Но всё же, что ты собираешься делать потом?       Бет уже поняла, что этот разговор он завел не просто так. Он взглянул на зелье, провел медной лопаткой по дну котла, чтобы убедиться, что на дне отсутствует нежелательный осадок, и с чувством выполненного долга повернулся к Блэк, снимая перчатки.       — Эм… Ну, я… — Бет глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза. — Зачем ты спрашиваешь, если и сам понимаешь, где я буду?       Их понимание недосказанных слов иногда могло удивлять. Снейп помрачнел за один щелчок, а Блэк уже готова к очередной ругани.       — Где… это где? — с нажимом переспросил Северус. — Майкл вернётся за тобой, когда ты закончишь школу, и заберет тебя во Францию?       — Я никуда не уеду.       — Хорошо. Тогда что ты будешь делать после школы? — Он облокотился на край стола, скрестив руки на груди. — Я хочу знать, насколько наше виденье будущего совпадает.       Бет уже знала, что они сейчас разругаются. Уже видела весь скандал от начала до конца, будто уже прожила этот чертов момент. Внутри опять все сжалось от подступающей из ниоткуда паники. Она кинула взгляд на огонь и поток извилистых разводов слабо бурлящего зелья. Оно еще полчаса должно греться на медленном огне, и только потом Северус накроет его крышкой. Эта странная мысль прибавила ей храбрости сказать ему все в лоб прямо сейчас и ни минутой позже. Нет смысла ждать «полчаса».       — Если повезёт, устроюсь в отдел разработок, — начала она. — Если нет, то в какую-нибудь аптеку или присоединюсь к Фреду и Джорджу. Они собираются открыть магазин вредилок и позвали меня тестировать зелья.       По его ложно-безучастному выражению лица и прищуренному взгляду было уже понятно, что их картина мира сильно расходится. Еще бы! Снейп, который всё надеялся, что Бет отсепарируется от этих двоих бездарей, словил очередное разочарование и нахмурился, как грозовая туча.       — Где ты собираешься жить? Не у дяди, надеюсь?       — Если Майкл позволит, то в доме родителей, пока их нет, — Бет пожала плечами, не поднимая взгляда. — Если нет… то не знаю. Может, и у Сириуса.       — Что насчет Ордена?       — Я не передумала.       После ее слов между ними воцарилась напряженная тишина. Этого она и боялась. Могло показаться, что Снейп видит вместо нее пустое место, но это было не так. От запаха зелья стало дурно, а от раздражения, исходящего на вид такого обманчиво спокойного Северуса, — совсем удушливо.       — Знаешь, чего я действительно не понимаю, Бет? — почти мягко произнёс он, не двигаясь с места. — Какого черта ты так зациклена на нем? Когда я из раза в раз пытаюсь внести в твою голову хоть немного благоразумия, — его голос постепенно становился выше и жёстче. — Мне всегда казалось, что это приносит хоть какие-то плоды, но оказывается, всё без толку!       — Нет другого выхода, Северус! Его просто нет!       Бет сразу же пожалела, что повысила на него голос, но в то же время была полна решимости отстаивать свое решение. Хорошо, что в драконьих перчатках было не видно, как подрагивали ее пальцы от волнения. Вывести Снейпа из себя ведь проще простого — стоит лишь упомянуть Орден, как он закипает, как бык на корриде.       — Я уже сбился со счёта, сколько раз говорил тебе, чем это всё кончится! — голос его сорвался, и в нём слышалась не злость, а отчаяние.       — Я могу принести пользу…       — Своей глупой смертью, которая не решит ровным счетом ничего.       — Я понимаю, что ты переживаешь за меня, но мы все в одной лодке. Я не могу быть в стороне, когда мои друзья будут рисковать собой.       — Да что с тобой не так, черт возьми! — он все-таки не сдержался и стал кричать на нее. — Тебе там не место, бестолковая!       — Ты просто… не понимаешь, — устало сказала Бет, не глядя на него. — Он воскрес, а нас слишком мало. Каждый может быть полезен. Каждый обязан… быть полезным. — Она подошла ближе к нему и умоляюще заглянула ему в глаза, что уже для нее как подвиг. — Ты ведь тоже устал от этого, я знаю, и…       — Если я сказал, что ты в Ордене числиться не будешь, — медленным раскатом проговорил Северус, — значит, так оно и будет.       — А как будет? — спросила она почти шёпотом.       Ответа не последовало. Северус стоял, не двигаясь, и смотрел куда-то мимо котла. Взгляд застыл, и по его выражению лица Бет не могла предположить, что ожидать от их разговора дальше. Кипящий Аконит под крышкой так и остался для них на далеком фоне.       — Может, ты скажешь тогда, как мне жить? — слова дались ей с трудом, а от недостатка воздуха ее голос дрогнул. — Опять будешь угрожать мне подвалом?       Северус продолжал молчать. У него в мозгу взрывался очередной вулкан, и эмоции с каждой секундой брали над ним верх. Ее тупое упрямство неимоверно бесило, что на краю сознания замелькало желание выбить из нее эту хрень. Выбить руками и прямо сейчас. А Бет все еще говорила о каком-то долге, вспомнила Крауча и нервно снимала перчатки.       Его бестолковая девушка злилась, что он не дает ей сдохнуть. Ну что за уморительная дура…       — Если я услышу про Орден еще раз, то так и будет, Беатрис.       — Тогда у тебя странные фантазии, Северус, — она высвободила руку из плотной кожи, и вспотевшую ладонь обдал приятный холодок. — Нет… Всё. Я не могу больше с тобой спорить. Мы всё равно ни к чему не придём, потому что ты меня не слышишь, а я своего мнения всё равно не поменяю. «Как бы мне этого не хотелось»       Она скинула с себя фартук и уже развернулась, чтобы уйти, но была придержана за руку.       — Не смей уходить, когда разговор еще не окончен!       — Когда успокоишься, тогда и поговорим!       Она хотела выдернуть руку, но он лишь сильнее сдавил ее запястье и притянул к себе. Хватка была не сильной, но неприятной. Бет с большим усилием воли подняла на него глаза, ожидая в глубине души чего-то худшего. Ее окатывало родное чувство беспомощности, но страх постепенно отступал. Или ей это казалось, но сейчас в глубине трепетало лишь неизвестное ожидание этого «худшего».       — Северус, мне больно! Отпусти!       — Больно? Да неужели? — издевательски спросил он, наклоняясь к ней. — А знаешь… когда тебе будет по-настоящему больно, Беатрис? — Вкрадчиво, но с хорошо знакомой интонацией, от которой у Бет стыла кровь в жилах, он продолжил вытрясать из нее ответ. — Отвечай на вопрос.       Его пальцы сильнее сжали ее запястье. Бет отрицательно покачала головой.       — Тебе будет больно, когда Крауч поймает тебя, а после будет ещё больнее, потому что тебя пустят по кругу. И, зная, какой человек помешан на тебе, то я гарантирую, что смерть твоя наступит не скоро, — от его взгляда у нее закололи мурашки по телу, а в руку стала отдавать пульсирующая боль. — Тебя будет насиловать любой, с кем Крауч захочет поделиться. Тебя растопчут, запытают заклинаниями такого яркого спектра, что Круцио покажется детской сказкой. А знаешь, кому ещё будет больно?       — Не знаю… — еле выдавила из себя Блэк. Ее невозмутимая мина быстро покидала лицо и насыщала голосовые связки дрожью.       — Мне, — прошептал он. — Мне будет очень больно.       Он выпрямился, но в чёрных глазах мелькнуло отчаяние. Голос Снейпа сорвался на хриплый шёпот, а пальцы, всё ещё сжимавшие её руку, ослабли и дрогнули — едва заметно, но достаточно, чтобы она почувствовала.       — Когда я узнаю об этом и ничего не смогу сделать. Ты думаешь, я столько хожу вокруг тебя, чтобы потом опять носить погребальные венки на могилу?!       — Этого не случится…       — Если ты не прекратишь усугублять ситуацию дальше, в чем у тебя неоспоримый талант, то помяни мое слово — так и произойдет.       — Но Реддл уже знает обо мне и… И рано или поздно мне придется с ним встретиться. Хочу я этого или нет. Где бы я ни работала и ни жила, он найдет меня. Нет смысла прятаться.       — Смысл есть всегда. Но я вижу, что ты хочешь накрыть всё медным тазом, Беатрис. — злобно прошипел он. — Ты вляпаешься в дерьмо, а я побегу тебя спасать. Только учти, что торговаться мне с Реддлом нечем, потому что я не сделал ничего для воскрешения. А вот Крауч… Он сделал предостаточно и продолжает делать.       — Северус, этого не будет!       — Он уже пообещал тебя ему! Крауч получит тебя за хорошую службу, а я ничего не смогу сделать. Даже знать не буду, где ты и что с тобой происходит! Так что ты забудешь про Орден и не будешь усложнять мне жизнь, ясно? Или ты хочешь меня подставить? Ты этого добиваешься своим упрямством, да? — крикнул он.       — Нет, Северус… Никогда. Нет… — Бет испуганно замотала головой.       Снейп отпустил ее запястье и отошел от греха подальше на полшага назад. От каких-то более действенных мер его останавливало лишь сложность осознания ее мотивов. Ее позиция поражала и бесила одновременно, что мужчина удивлялся, что его умная и рациональная девушка так уперлась в Орден. А Блэк, освободившись, сразу же отпрянула от него. Слова про то, что ее уже пообещали этому психопату, заслонили в ее сознании абсолютно всё.       — Они там все психи… — пораженно прошептала она. — Этот урод от меня ничего хорошего не дождется.       — Будешь делать только то, что я тебе скажу. — зловеще, но уже более сдержанно сказал Северус, снимая свой фартук.       — А что ты мне скажешь, Северус? Ты ведь собрался меня спасать, то знай, что рано или поздно наши отношения могут выползти наружу. О чем я тебе и говорила весь сентябрь, но ты меня не слушал.       — Все предельно просто, Беатрис. — Он кинул фартук на стол, но по размашистому движению было видно, что он не прочь зашвырнуть его вместе со столом. — Во-первых, ты до конца учебного года не забиваешь себе голову Орденом и прочей ерундой. Ты делаешь только то, что должна на данный момент — учишься. После ты сдаешь экзамены, и у тебя есть два пути. Первый — ты уезжаешь к своему брату. Но чем ты дальше, тем сложнее мне будет гарантировать тебе безопасность. Есть очень большая вероятность, что рано или поздно кто-то может начать преследование за тобой или твоей семьей, потому что во Франции у Лорда уже есть свои люди.       — Я же сказала, что не уеду из Англии.       — Не перебивай меня. — злобно прошипел Снейп. — И второй вариант, который отвечает твоему запросу остаться — это жить со мной.       Бет удивленно подняла брови вверх, явно не ожидая такого. В ее голове уже закрутилась сотня вопросов но она не успела даже рта открыть, как мужчина сразу же стал раскладывать их в ответы.       — В Ордене тебе будет небезопасно, потому что если ты находишься там, то это означает, что ты служишь Дамблдору и уже для него нелояльна. Мое местожительство не знает никто, кроме Реддла. И то он не любитель расхаживать по гостям. Особенно по магловским подворотням. — Он ненадолго замолчал, бросив на нее тяжелый взгляд, и после выразительной паузы продолжил: — Если все будет плохо, а это вполне наша реальная перспектива, то я научу тебя, как говорить с ним и как дышать в его присутствии.       — То есть твой план… — Она от шока не могла даже подобрать слов. — Взять и представить ему меня?       — Если ситуация будет слишком критической. — С раздражением повторил Снейп, будто был опять вынужден объяснять очевидные вещи тупоголовым студентам. — Это обезопасит тебя от Крауча и влияния Реддла.       Девушка стояла как вкопанная и на мгновение потеряла дар речи. Эта безумная картинка встала перед глазами, и невольно ее лицо тронуло отвращение. Она и поклониться Реддлу? Этому уроду, который преследовал ее в кошмарах и топил в крови любимых людей? То, что предлагал ей Северус, было для нее настолько диким во всех смыслах, что было абсолютной нереализуемой затеей. Да, она могла бы только порадоваться, что он лично приведет ее к нему и у нее будет призрачный шанс убить его, но… Она столько страдала от его рук во снах, что Бет не хватит даже на самый лицемерный кивок головы в его сторону. Не то, что на поклон.       — О работе тебе лучше не думать после выпуска. — Рассматривая ее ступор и отвращение на лице, Снейп не понимал, к чему именно оно адресовано. К нему или к предложению жить с ним.       — И жить иждивенкой у тебя?       — В твоих обстоятельствах это благоразумно. Тебе не о чем будет беспокоится, потому что я обеспечу тебя всем необходимым. — С легкостью ответил Снейп.       — Я не буду жить у тебя просто так… Да и в целом это только всё усугубит. И на поклон я к нему не пойду, хоть убей! Мои друзья будут рисковать жизнью, а я буду отсиживаться у тебя? Нет, я так не буду.       Пришло время погасить огонь под котлом, и Северус поспешил это сделать. Секунда, и пляшущие огоньки исчезли, а наливная голубая дымка была сразу же скрыта крышкой. Лаборатория погрузилась в напряженную тишину. Северус же некоторое время смотрел на котел и молчал.       Для Бет это было облегчением, но и тревожным признаком. Она видела, как ровно вздымалась его грудная клетка, как тяжело ему дается усмирение гнева, которым он был преисполнен за версту. От этого молчания у неё сдавило грудь, и казалось, что даже воздух в комнате стал гуще. Аконит пах резко и впитывался в кожу вместе с его гробовым молчанием, которое хоть было для нее новым, но явно не предвещающим ничего хорошего.       — Будешь. — спокойно произнес он, вкладывая одним словом для нее всю неизбежность реализации его затеи.       И от его уверенности Бет больше не видела смысла говорить. По его глазам, где вновь заиграла знакомая маниакальность, она поспешила отвести взгляд в сторону. Внутри ее трясло от негодования и обиды. Ей хотелось даже разораться на все подземелье, лишь бы отстоять свою точку зрения (а если бы она знала, как мыслит Северус, то, может, и право на жизнь), но понимала, что он, как всегда, победит ее измором.       — Я не склянка, которую можно поставить в шкаф для удобства. Ты не можешь со мной так обращаться. — Она с трудом удерживала голос ровным.       — Если ты не понимаешь хорошего отношения, то не нужно пенять, что к тебе не относятся не соответствующие.       Он подошел к ней ближе, но Бет закинула сумку на плечо и, не смотря на него, молча отправилась к двери. Ладонь Северуса дёрнулась, как будто он хотел удержать её, но не стал. Вскоре она исчезла за дверью и он остался в полной тишине.       Северус как знал, что оттягивание точек в таких вопросах обернется ее непрошибаемым упрямством, и сильно жалел, что не стал обсуждать их будущее еще раньше. Сейчас он даже не уверен, а есть ли смысл от этих словесных перепалок, если Беатрис уже все решила?       Он же так старался быть с ней деликатным, не давить на нее, а в итоге… получил то же самое, что и всегда.       Несколько часов спустя…       Когда стрелка была близка к полуночи, Бет медленно выводила домашнее задание по Рунам. Задание сложное: нужно перевести внушительный фрагмент из древней легенды с английского на рунический язык. И хоть сдавать работу в конце недели, Бет готовилась по этому предмету всегда с большим усердием. Эта дисциплина напоминала о Майкле и том, что брат написал ей несколько строк.       Как и ожидалось, у Холландов жизнь во Франции сложилась куда лучше, чем в серой Англии. Мистер Холланд еще в середине сентября получил должность профессора гербологии в Шармбатоне. Преподаватель внезапно уволился, и поскольку Джастин Холланд был широко известен в научных кругах, а о его возможном долгосрочном переезде в сентябре уже знала почти вся научная верхушка, мадам Максим решила связаться с ним лично и пригласить преподавать. А он и не был против. Учить детей ему нравилось, студенты его уважали, а по выходным, когда выпадало свободное время он продолжал копаться в горшках.       Живет счастливое семейство в просторном двухэтажном доме, где с их приездом будто всё встало на свои места. Бет знала, что Мэри была там счастлива. Её семья наконец-то вместе, и до всех любимых людей рукой подать.       Бет старалась о них долго не думать. На душе сразу рос ком мерзости к себе, горечи и бесконечной тоски, потому что она знала, что больше никогда их не увидит. Но каждое письмо от брата грело ей душу, и со временем она пришла к выводу, что всё сделала правильно. Они бы не переехали во Францию из-за неё, а Майкл бы никогда не вернулся в Англию, потому что смог добиться в чужой стране куда больше, чем на родине.       И если вопрос родителей она закрыла, то с Северусом… было всё как всегда.       Она вывела аккуратную руну, и в запястье отдало болезненным импульсом. Как и ожидалось, от его хватки на коже медленно расцветало пятно. Бет вымазала последние остатки мази, и к утру жёлтое пятно полностью исчезнет. Да и плевать на него.       Блэк больше ощущала вину: ведь не скажи она про Орден, то Северус бы не разозлился. Это она первая накричала на него, это она продолжала спорить с ним, хоть и прекрасно понимала, что Северус хочет её просто защитить. И то — она была ему в глубине души даже благодарна за его заботу и особенно за то, что он не сорвался на ней так, как умел по-настоящему.       За синяк обид не было. За крики тоже. Но его отношение к ней, как к вещи, еще продолжало ей сигналить и тормошить здравый рассудок, который в его ласковых объятьях почти полностью заснул. С Северусом уже стерлись все границы нормального.       — Да брось ты эти руны. Нам сдавать их только в пятницу, — сказала ей Серафина и сама положила учебник по Чарам на тумбочку. — Давай спать уже, а то опять просидишь до ночи.       На её слова Бет только кивнула и продолжила перевод. Бёрк на фоне переговаривалась с сонной Ларкинс, которая уже почти засыпала, и с Розмари, переодевавшейся в ночнушку. Они же давно улеглись по кроватям и потушили свечи на своих тумбах. Только тусклый свет исходил от угла, где сидела Беатрис, и Серафина тихо подошла к ней.       — Хватит. Ты себя только загоняешь, — подруга мягко коснулась её плеча и несильно его сжала. — Ложись спать.       — Не хочется, — Бет нехотя отложила перо и повернулась вполоборота к ней. — Я приглушу свет, если тебе мешает.       — Тогда ты не только не выспишься, но и ослепнешь.       Волосы Серафины наливались тёмной медью, когда на них падал свет от пламени свечей, и Бет, не сдержавшись, слабо улыбнулась своим мыслям — какой прекрасной будет её подруга в свадебном платье. У Бёрк тема её свадьбы была почти повседневной, и Блэк очень надеялась побывать на ней. Иногда Бет даже не верилось, что та самая Бёрк — противная девчонка с первых курсов — теперь стала её самой близкой подругой. Такой… взрослой.       — Скучаешь по родителям? — спросила она.       — Немного.       — Они вернутся в Англию на зимних каникулах?       — Нет.       — А ты к ним?       Блэк снова отрицательно помотала головой. Бёрк понимающе погладила её по плечу и обняла со спины.       — Ничего, летом они никуда от тебя не денутся, — Серафина перешла на шёпот. — Знаешь, я бы хотела предложить тебе поехать со мной домой на зимние каникулы. До них, правда, нужно дожить, но я буду очень рада, если мы проведем праздники вместе. Мы можем наварить глинтвейна, бесконечно гулять и обойти все магазины. Можем даже сходить на какой-нибудь рождественский спектакль.       — Я не знаю, — Бет положила ладонь на её руку и повернулась к ней полностью. — Мне, наверное, не желательно покидать замок. Так что я пока не знаю. А разве к тебе не приезжает Тодор?       — Он не может, но обещал приехать на мои пасхальные каникулы, — разочарованно произнесла девушка, любопытно поглядывая на её стол. — А ты почему не можешь? Это из-за того письма? — Бёрк обернулась на спящих соседок и взмахнула палочкой, погружая их под чары приватности. — Снейп сказал тебе что-нибудь об этом?       — Сказал, чтобы я не покидала замок.       — О, как мило с его стороны, — она не удержалась и фыркнула. — Так… А личность не удалось установить?       — Нет, но пока не о чем переживать, — Бет убедительно соврала, подумав, что подруге рассказы про Крауча лучше не слышать. Она заметила, что ее что-то гложет, и спросила: — Почему ты не спишь? Тебя что-то беспокоит?       Бёрк обошла её и уселась рядом на кровать. Обняв мягкую подушку, она положила её на колени и тяжело вздохнула, будто сбрасывала с себя тяжкий груз. В последнее время она действительно была сама не своя, хоть участие в школьном ОД действовало на неё положительно. Бет боялась, что опять пропустила тревоги подруги мимо глаз. У неё всё время уходило то на Гарри, то на Снейпа, то на пародию учёбы, где она еле-еле дописывала домашние задания, чтобы окончательно не скатиться. А Серафина снова варилась в своих переживаниях в одиночестве. От соседок в последнее время она сильно отдалилась.       — Расскажи мне. Я же вижу, что тебя что-то тревожит, — Бет пересела на кровать ближе к ней и выжидательно уставилась на неё.       — Я думаю о будущем. И я… не знаю, кем мне быть, — вымученно призналась она. — Просто я не знаю, как мы будем жить с Тодором после свадьбы. Я не хочу переезжать в Болгарию, хоть это и было мне известно с самого начала, но летом я неясно себе это представляла. А сейчас я даже не уверена, хочу ли я это замужество и нужно ли оно мне. Я со своей жизнью до сих пор не могу разобраться, а тут — муж, новые обязанности и новый дом. Вот зачем я согласилась?       — Ты его разлюбила? — удивилась Бет.             — Нет, но… Просто мне кажется, что всё происходит слишком рано, — Серафина резко сжала подушку, будто выплёскивала на ней раздражение. — Будто мы поторопились. Будь я одна, то смогла бы найти себе дело по душе, хотя… Тогда отец сам бы организовал мой брак с кем-то. Мои же до сих пор живут по «традициям». Ну, ты знаешь…       — Так чего ты боишься больше — переезда или замужества?       — Переезда. Здесь у меня семья, подруги, а там, в Софии, никого не будет. Я буду совсем одна. Даже языка не знаю. Куда мне ехать?       Серафина совсем погрустнела, и Бет крепко обняла её. Моменты, когда Бёрк было плохо, можно пересчитать по пальцам. Обычно она долго отмалчивалась, варилась в своих мыслях, а потом, будто сдавалась и шла к ней за утешением. А Бет утешала как могла.       — Ты найдёшь ещё друзей, познакомишься с кем-нибудь…       — Я не хочу других.       — Ты будешь приезжать в гости, а когда тебе станет грустно в своей Софии, мы будем гонять сов туда-сюда. Да и телепорты пока никто не отменял. Одна ты точно не останешься, — Бет старалась говорить более ободряющим тоном. — И почему ты занимаешь себя такими мыслями? Особенно сейчас?       — Не знаю. Наверное, я привыкла, что моя жизнь все эти годы текла размеренно, а сейчас всё начнёт меняться. Даже не знаю, кем мне быть… Вот как ты думаешь, какое дело бы мне подошло?       — Ну… ты могла бы открыть магазин одежды, — неуверенно произнесла Блэк, мысленно представляя себе эту картину. И чем больше она представляла, тем сильнее убеждалась: Серафина действительно нашла бы своё призвание среди дорогих тканей. — Ты очень хорошо рисуешь и могла бы придумывать наряды. В одежде у тебя безупречный вкус!       — Как же! Малкин и гоблинское ателье на Косом не переплюнешь, — разочарованно произнесла она.       — Так они шьют обычные вещи, а ты шей необычные. Помнишь, мы как-то смотрели магловский журнал? Вот что-то похожее.       Серафина задумалась и вскинула подбородок.       — Я поразмышляю над этим, — она слабо улыбнулась, подумывая, что эта затея ей даже чем-то нравится. — А ты чем будешь заниматься? Будешь зельеваром?       — Мерлин упаси! — Блэк тихо рассмеялась и тут же погрустнела. В голове всплыл разговор с Северусом, который вносил хаос в её жизнь всё больше с каждым днём. — Сама не знаю…       Бет неудачно поднесла руку к подбородку, и, пока она пребывала в задумчивости, Серафина заметила на её запястье злополучное пятно и прищурилась. Блэк вздрогнула, когда подруга резко опустила рукав ее свитера вниз. Девушка поражённо ахнула.       — Это что? — спросила она, хотя ответ был очевиден.       — Это обычный синяк, — отмахнулась Бет, пытаясь увильнуть, но подруга еще крепче удержала её за рукав.       — Кто это сделал?       — Ты же знаешь, что наши тренировки с Гарри отличаются от обычных, — спокойно говорила Бет. — Это заклинание захвата, когда соперник…       — Не ври мне, — прошипела Бёрк. — Я знаю, что это такое. У моей тётки постоянно были такие же. Она только и делала, что руки мазала вонючей мазью до тех пор, пока её муж не умер. Кто это сделал?       — Ты придаёшь мелочам слишком большое значение… — Бет высвободила руку и встала с кровати, желая уйти от этого разговора и от Серафины, которая решила потренировать свой проницательный талант на ней.       — Ты меня за дуру не держи. Это был он, да? — Серафина перешла на шёпот. — Это был Снейп?       Бет резко замерла, глядя на подругу. Бёрк так метко попала в точку, будто окатила её ледяной водой.       — А Снейп-то здесь при чём?       — Ты сама сказала, что после ужина будешь помогать ему в лаборатории.       — Так и было. Он учил меня варить аконитовое.       — И как? Сварили? — вопрос прозвучал почти издевательски, но на лице Серафины не было и намёка на усмешку или что-то подобное. Она не моргала и буквально буравила Бет прищуренным взглядом, как коршун. — Без… инцидентов?       — Да, — выдавила Бет, отворачиваясь от неё к пергаментам на столе. — Сварили на ура.       — Говоришь, это заклинание захвата? — и, дождавшись, пока Бет утвердительно кивнёт, Серафина подловила её: — Только вот занятий в ОД сегодня не было. Или меня, как старосту Слизерина, до сих пор испытывают на прочность и не говорят о переносе занятий?       — Ты несёшь бред! — взорвалась Блэк, уже не в силах терпеть этот допрос — второй за день. — Причём здесь Снейп? Если он согласился иногда учить меня, то это не значит, что ты можешь обвинять его. Ты себя со стороны послушай!       — Думаешь, я совсем слепая и ничего не замечаю? — она потянула её за край свитера, чтобы Бет отвлеклась от наигранного собирания пергаментов на столе и повернулась к ней. — Да, он с тебя глаз не сводит!       Бет пыталась что-то сказать, но Серафина не дала ей и шанса. Девушка озадаченно смотрела в противоположную часть комнаты, где стояли кровати Шекли и Ларкинс, и боялась, что они проснутся. Но оглушительные чары Бёрк были, как всегда, выше всяких похвал. Соседки издавали тихое умиротворённое сопение.       — У тебя с ним уже что-то было? — спросила подруга, пристально вглядываясь в её лицо. — Ответь мне.       Наверное, подсознательно Бет хотела сознаться. Сказать правду и больше не врать, потому что враньё за столько лет стало слишком утомительным. Она чувствовала, как усталость от бесконечных оправданий осела под рёбрами тяжёлым осадком, и, когда открыла рот, чтобы оправдаться, слова просто не шли. А Серафина поняла всё раньше, чем Бет успела что-то сказать. Её глаза расширились, а потом ужас в них сменился бессильным отрицанием. Она замотала головой, не желая признавать, что её догадки оказались горькой правдой.       — Значит, да, — в ужасе прошептала Серафина. — И насколько у вас… всё серьёзно?       Бет продолжала молчать. Только пустой, обречённый выдох ответил ей на все вопросы.       — Как ты могла?! Когда это вообще произошло?       — Мы вместе с конца октября. Где-то.       — Он же… — Серафина подсела на самый край кровати, стоявшей рядом с её столом, и дотронулась до её руки. — Бет, пожалуйста, скажи, что ты врёшь мне. Скажи, что ты не связалась с ним, и всё это глупый розыгрыш. Мерлин… За твоей дурацкой влюблённостью было забавно наблюдать, но я никогда бы не подумала, что это приведёт к чему-то серьёзному. Он поднимает на тебя руку? Что у вас происходит, чёрт возьми?!       — Пожалуйста, тише, — Бет опять обернулась на соседок, но кто-то из них издал тихий храп. — Всё слишком сложно, ясно?       — Тогда объясни мне, — шёпотом просила Серафина. — Это ведь ненормально!       — Я сама виновата.       Бет уселась на стул перед ней и отвела голову в сторону. Её же подруга, наоборот, наклонилась вперёд, не сводя с неё глаз.       — Ты это серьёзно? Виновата? — Серафина слушала её в полном шоке. — В чём же? Хотя какая разница. Что бы ни случилось, он не имеет никакого права с тобой так обращаться. Ну почему ты с ним? — всё не унималась она. — Вокруг тебя столько хороших парней было. Тот же Баркли… или встречалась бы с кем-то из близнецов. Это куда лучше, чем с ним…       — Я его люблю и ты это прекрасно знаешь, — твёрдо сказала Бет. — И он меня не бил…       — А он тебя? Он-то тебя любит? — резко перебила ее Бёрк.       — Да… думаю, что да, — уже более уверенно сказала она. Но по правде, Бет и сама не знала точного ответа.       — Он тебе это сказал?       — Нет, но я так думаю…       — Вот оно что! Он манипулирует тобой! — воскликнула Серафина шепотом. — Он понял, что ты к нему неравнодушна, и решил тобой воспользоваться, а ты… Бет, я не знаю, что у вас там происходит, но это не любовь, понимаешь? — девушка взяла её за руку и заговорила так мягко, как могла, будто пыталась убедить малыша не есть песок. — Когда люди любят, то таких вещей не делают. Никто никого не хватает за руки, а он только и делал, что гнобил тебя. Сама вспомни, как он обращался с тобой!       — Он изменился. Он давно не такой, и… Ты ведь не знаешь, каким он может быть. Он ко мне очень добр и старается заботиться обо мне. Да, он сложный человек, но меня любит. По-своему, но любит. А это, — она показала на руку, — просто недоразумение, которое случилось только по моей вине. Я сильно его рассердила, так что вина только на мне. Северус не такой монстр, каким все привыкли его видеть.       Серафина погрузилась в молчание и уставилась грустными глазами на свои белые тапочки. Как давно она не слышала таких речей! Ей было десять лет, когда она узнала, что родную тётю Элизабет по материнской линии колотил собственный муж. Она и раньше замечала, что тётя Лизи наносит на лицо слишком много пудры, а ведь ей, как она считала, косметика была явно ни к чему. Тётушка была очень привлекательной особой, что её можно было нарядить хоть в холщовый мешок, и та не потеряла бы ни унции своего утончённого достоинства.       Серафина редко, но наблюдала на её руках такие же синяки — обычно, когда тётя тянулась к подносу, чтобы поставить или взять чашку чая. Тогда рукав платья чуть задирался, и прекрасную работу её муженька было видно не полностью, но достаточно, чтобы уловить суть. Тётя отшучивалась и так же филигранно врала любимой племяннице, как сейчас Бет. Но когда Серафина однажды подошла к матери с этим праздным вопросом, миссис Бёрк посчитала, что это хороший момент, чтобы объяснить дочери за жизнь.       «Ты достойна лучшего, моя милая крошка, — говорила ей мать поучительным, но ласковым тоном. — И никто не вправе даже пальцем тебя тронуть. Особенно, если это будет твой муж. Если он так поступит, то ты не смей терпеть. Значит, он не мужчина. Позволишь, смолчишь — и будешь так жить всегда…»       Несмотря на то, что Бёрки — семейство старых нравов, София, мать Серафины, слишком любила свою дочь, а потому не посчитала правильным прививать ей некоторые аристократичные устои общества. Её девочка — принцесса. И обращаться с ней должны как с принцессой. Это Серафина усвоила твёрдо.       А сейчас её подруга, ставшая ей самой близкой, падала в ту же пропасть, что и любимая тётушка Лизи. Ну уж нет! Этого она не допустит.       — Бет, он изменился лишь тогда, когда у тебя отросли сиськи. Уж прости меня, но это так и есть, — Серафина в высказываниях решила уже не мелочиться. — Он использует тебя. Неужели ты этого не видишь?       — Тебе-то откуда знать? — вспылила Бет. — Он сделал для меня много хорошего.       — Под «хорошим» ты понимаешь то, что он перестал гонять тебя по отработкам?       — Это было несколько лет назад. Он давно не такой. Разве ты сама не видишь этой разницы — каким он был и какой он сейчас?       — Нет. Я лишь вижу, что наш декан оставил моей подруге синяк на руке, — огрызнулась Бёрк и скрестила руки на груди. — Да и что он сделал тебе хорошего?       — Он спас мне жизнь. Причём несколько раз.       Серафина коротко фыркнула, качнув головой, и в её взгляде мелькнуло что-то едкое — смесь жалости и презрения.       — Спас тебе жизнь… Конечно. Наверное, после этого синяка ты ему ещё и спасибо сказала? — в её голосе сквозило сплошное недоверие.       — Не веришь — не надо. Я устала всё время оправдываться.       — Да уж… Никогда бы не подумала, что наш декан способен на такое.       — А какая тебе разница? Ты меня даже не слышишь.       — Действительно, — Серафина не сдержала усмешки. — Я твоя подруга, Бет. Если ты не замечала до этого момента, то мы, вроде как, друзья. Но иногда мне кажется, что наша дружба волнует лишь меня одну. Тебе на меня, как всегда, плевать.       — Это не так.       — Я переживаю за тебя, потому что ты связываешься с очень сомнительным человеком. Моя тётя тоже всегда ходила с такими руками — и что? Любил он её? Нет. Он лишь пользовался её положением в обществе — и не больше. И здесь я вижу то же самое. Он тебя использует, и даже неизвестно, какая ты у него по счёту...       — Прекрати, пожалуйста.       — Я-то прекращу, но…              Бет провела палочкой по воздуху, специально рассеивая оглушительные чары. Серафина лишь вскинула брови и погрузилась в вынужденное молчание. Серафина ещё долго смотрела на неё горящими глазами, а потом резко развернулась и пошла к своей кровати.       — Делай, что хочешь, — бросила она шёпотом через плечо. — Но знай, что если он додумался, что спать со студенткой — это норма, то у меня для тебя плохие новости.       Она забралась под одеяло и отвернулась к стене, оставив Бет стоять в тусклом свете свечи, чувствуя, как комната вокруг неё сжимается, и она в ней становится всё более одинокой.