А мне нравится твоё тело

Здравствуйте дорогие мои друзья. Я задержалась с частью работы по не зависящим от меня причинам. Надеюсь вы всё ещё ждёте. Небольшое уточнение: в работе присутствует мат. Я понимаю, что выражаться неприлично и некрасиво, но в данной работе мат необходим. Кому не нравится — не читайте. На просторах фикбука масса работ на любой цвет и вкус, а у меня здесь не институт благородных девиц, да и все мы люди взрослые. ***** Университет гудит как улей. До рождественского вечера остались считанные часы. Место для проведения вечеринки в этом году изменилось. Если каждый год студенты, преподаватели и гости толпились в актовом зале, откуда выносились ряды со стульями, то в этом году под это мероприятие отдали спортивный зал. Во-первых, он был в разы больше. Во-вторых, не нужно было заморачиваться лишним передвижением сидячих мест, а в третьих, трибуны разделили на зоны по факультетам. Теперь все в одном месте могли переодеться и за сохранность вещей не переживать. Спортивный зал был под видео наблюдением и таким образом можно избежать исковых заявлений о пропаже одежды, обуви или гаджетов, которые каждый год в течении длительного времени разгребает студ комиссия после таких праздников. Да и ремонтировать каждый год аудитории как-то надоело. Закрывай не закрывай, всё равно пробираются и бедокурят. И ладно если там потрахушки устраивают, так нет же. Обязательно что-нибудь сломают, разрисуют или сопрут. Поэтому лучше собрать всех в одном месте, где будет легче разгребать последствия. А вечеринка обещает быть интересной. Таких идей в головах оргкомитета ещё не возникало. Оформлением зала занимались первокурсники. Они просто от гордости пыжились, ещё бы — такая ответственность. Второму курсу дали задание по обустройству мест для переодевания. Тут им позволили внести и установить в каждой зоне биотуалеты (тоже извлечение урока из предыдущих гуляний. Кому охота вместо отдыха на каникулах драить обоссаные углы.) Поставили каркасы, затянули ширмами. Там же разместили вешала, кабинки для личных вещей. Ещё добавили дополнительные кабинки для омег, хотя эти меры актуальны были только в начале, когда все ещё были в адеквате. Опыт показывал, что перевалив за половину вечера, студентам было всё равно кто, где и в чём. Но в этом году есть повод получить дополнительный отдых за счёт университета и поэтому Намджун надеялся, что пьяных не будет. Но ведь из правил всегда есть и будут исключения и альфа об этом знал, поэтому, надеялся что количество пьяных будет минимально и все будут вменяемы… хотя бы. Если бы альфа был провидцем, то уж точно бы не пустил своего племянника на праздник. Третий курс отвечал за буфет. Студенты организовали зону для посиделок со столиками, диванчиками и кондиционерами. Везде поставлены были рождественские украшения. Разноцветными фонариками и гирляндами освещались стены. За барной стойкой разместились кофемашина, автоматы с газированными напитками. Два приглашённых бармена будут показывать фокусы своего мастерства. Даже официанты были. Четвёртый курс отвечал за безопасность мероприятия. Выбрали самых непьющих альф, нарядили их в форму секьюрити, даже дубинки выдали для антуража (они были выполнены из поролона, но выглядели как настоящие). Пятый курс отвечал за музыку, конкурсы и весёлую атмосферу. Шестой курс никаких обязанностей не выполнял, это было доброй традицией — выпускников не отягощяли заботами, если они сами конечно не захотят поучаствовать. Кстати, выпускники как раз таки были всегда самыми ответственными и больше всех смотрели за порядком. Странно, но факт. И вот наступил момент, когда студенты начали заполнять спортивный-праздничный зал. Все приходили в повседневной одежде и скрывались за ширмами своих зон. В этом была фишка. Только переодевшись могли выйти из своих укрытий. Обязательное требование — маска, скрывавшая лицо. Даже зная факультет, лиц никто не должен видеть. И чем дольше продержится маска на лице, тем больше шансов выиграть приз. Казалось бы чего сложного, но был нюанс. Срывать маски было нельзя, сорвавший автоматом считался проигравшим. Организаторы постарались на славу и придумали не только образы, но и призы за них. Тот факультет, чьи лица в большем количестве будут не узнаны, получат бонус в виде нескольких дополнительных дней для каникул. Так что каждый изголялся как мог, ведь лишний день халявы душу греет. Конечно же организаторы учли и тот факт, что не все студенты знакомы настолько, чтобы узнать соперника, да ещё и с другого факультета или потока поэтому придумали следующее: перед самым праздником определили по несколько человек (через жеребьёвку), которых и будут узнавать соперники и разделили по группам. Надо ли говорить, что в число испытуемых попали Чонгук, Юнги и Хосок, естественно. А узнавать им выпало троих студентов с шестого курса. Хоть в этом бедным альфам повезло, они всё же были знакомы почти со всеми. Но вот как можно угадать в ряженых своих оппонентов, альфы не представляли. Последнюю ночь перед праздником естественно никто не спал. Друзья тщательно изучали альф с шестого курса. Альфы пересмотрели столько фотографий, что в конце концов сами запутались кто есть кто. Омегам было попроще. Чимин и Лима отвечали за образы всего четвёртого курса. Им конечно помогали все, но основные костюмы одабривали именно они. Кстати, на счёт костюмов. Кое-как смирившись с тем, что придётся нарядиться в женское платье Чонгук уселся за стол переговоров, но когда он увидел какие будут наряды, поднялось новое цунами. Альфа подскочил со стула, пинком отправил его в путешествие по комнате. Стул благополучно достиг точки назначения и развалился на составляющие от удара об стену. Сам же альфа только и мог, что мычал боясь покрыть всех матом, ведь в комнате были и омеги, а он всё же джентльмен и грозил кулаком в сторону Юнги. Тот не остался в долгу, потому как научился различать в мычании нелестные слова в свой адрес. — Ты, сука, говори, да не заговаривайся! — заорал Юнги подскочив на ноги. — Цаца бля! Наденешь то, что выпало и мне насрать на твои хотелки! — Юнги надоел весь этот цирк с неприятием образов. Ему уже чертовски хотелось спать, а приходится возиться с переростком, которого мучают детские комплексы. Ты должен Чонгук… — Трамбы, хуямбы, рвали волосы на золотом лобке… Что у тебя есть такого, кроме анализов, чтобы я оставался перед тобой в должниках? — не уступал Чонгук. — На раз собрался, на два съебался. Всё что я должен записано в налоговом кодексе, а что не должен — в уголовном! Хрен тебе, а не Чонгук в платье! Беги к мамке член в панамке и доказывай ей что не гандон! — альфа выразительно выставил согнутую в локте руку и помахал в известном жесте перед лицом друга. У Юнги от злости глаза кровью налились. Он как бык перед красной тряпкой, голову наклонил и вот-вот кинется. И опять Хосоку приходится расталкивать друзей по углам. — День прошёл, число сменилось, ни хрена не изменилось! Да вы достали, ушлёпки! Как же я устал вас слушать. Чимин, давай список нарядов. Этих клоунов пока сам не оденешь, так и будем стоять перед выбором. Омега протянул листок. Хосок пробежал глазами по списку. Затем отошёл к столу, но при этом выразительно покрутил кулаком перед лицами друзей. Тем и говорить ничего не надо и так ясно, больше у них не будет альтернативы выбора. Юнги прореагировал более менее спокойно, а вот Чонгук напрягся понимая, что его уж точно вырядят как душе Хосока будет угодно. А Хосок зря времени не терял. Взял ножницы и начал нарезать лист на полоски. Выбрав несколько он скрутил те в трубочки и вывернув на стол конфеты из вазочки, закинул туда скрутки. Протянул вазочку Лима. — Перемешай как следует, милый. А вы, — альфа взглянул с прищуром на друзей, — вы засунете свои руки в эту миску, выберете себе наряд и только попробуйте пикнуть! Альфа первым выудил маленький свёрточек, но не разворачивал, головой кивнул в сторону вазочки призывая друзей к действию. — Не пессимизди, Гук, тебе только один вечер придётся щеголять красавицей, а остальное время ты будешь восстанавливать репутацию. — Юнги не раздумывая подхватил кусочек бумаги и тоже не стал разворачивать. — Несправедливо жизнь устроена, — бормотал Чон протягивая руку к предмету с приговором. — Близкие люди — далеко, далёкие –близко, а не далёкие сплошь и рядом. Просто наказание, а не друзья. — Ну, как говориться: эта катка будет за нами. — философски изрыгнулся Хосок. — Чего стоим? — рыкнул в сторону друзей, — разворачиваем и хвалимся! Юнги оскалился от удовольствия. Ему выпал наряд официантки. — А тебе пойдёт, — захохотал Хосок. Смех подхватили Чимин и Лима. — Ты у нас кожей светлый, ноги от ушей растут и шея длинная. Кстати, Лима, а ведь тот самый костюмчик что я тебе дарил как раз будет в пору нашему баскетболисту. А чё выпучились? Мы со своим малышом любим ролевые игрища устраивать, это заводит. — Тебя и без игрищ прёт как ненормального, — пробурчал Юнги, — Я обноски не напялю! — Какие обноски?! — возмутился Хосок, — там даже этикетка ещё не срезана. Хватит кочевряжиться, наденешь и точка. Чон, чего трясёшься как лист осиновый, поздняк метаться — разворачивай. Яви сообществу итог. У Чонгука в животе начал закручиваться узел, он просто чувствовал подставу. А когда прочитал, то несколько секунд просто пялился в никуда. — Чё молчишь жертва модного приговора? — Хосок выхватил из пальцев бумажку, взглянул и хрюкнул, еле сдерживая смех. — Ну-у… это, ты совсем-то не паникуй и в этом люди ходят… или нет? Альфа перевёл взгляд на друга: — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — столько злости в голосе Чона друзья ещё не слышали. — Ходят? Ходят?! Ты сейчас серьёзно? В этом… в этом… — у альфы вены на лбу вздулись и глаза налились кровью, — в этом блядь не ходят, в этом соблазняют! Ты, сука, издеваешься?! Чонгук может и пошёл бы в атаку, но на его пути возник Лима. Он ткнул пальчиком альфе в грудь и прошипел: — Голос на моего альфу не поднимай, ясно тебе. Если понял, кивни. — Гук практически сразу сдулся и сглотнул комок, как не ему знать какой омега у друга. Лима только на первый взгляд милашка, пушистик. Ресничками мило хлопает, да вид бледный имеет. На самом деле Чонгук помнит, как Лима и Чимин отмутузили двух альф с шестого курса лишь за то, что те посмели свистнуть им во след. И как в течении нескольких минут этих милашек не могли скрутить, это он тоже помнит. Фингалами светили не только потерпевшие, но и друзья. А Лима тем временем уже читал, что было в бумаженке. Прочитал, перевёл взгляд на Чонгука и приподнял бровь. — И чего орёшь? Наряд как наряд. — Да?! — градус возмущения альфы повысился. — Наряд как наряд?! А ничего, что там полуголым надо выходить! К Лима уже присоединился Чимин. И то же удивлённый взгляд. — Почему полуголым? Куртизанки вполне одетые ходили. Если ты только на обнажёнку смотришь, так это твои проблемы. Может уже по делу начнём разговаривать. У нас совсем мало времени, а мы его тратим только на твоё успокоение. АЛЬФА! Чимин фыркнул и уселся за стол, показывая полное пренебрежение к происходящему. Демонстративно зашелестел бумагами, которые принёс с собой. Чонгуку стало стыдно. Он ведь не сопливый омежка, а истерит похлеще. — Ладно, Чим… ты это, не злись. Одевай меня как хочешь, только как мои татухи и бицепсы спрятать? Я на омегу даже издали не похож. — Похож, не похож, — бормотал Чимин — мы из тебя такую конфетку сбацаем, от альф отбоя не будет. Вот! — Восторженно выхватил какой-то листок из пачки — то, что надо. И я даже знаю где взять готовый наряд. Довольной улыбкой расцвело личико омеги, а Юнги в который раз словил дзен и завис. — Кстати, Хосок, тебе тоже там же подберём. У тебя ведь тоже самое что и у Чонгука, не так ли? — Чего?! — Хосок нервно начал раскручивать свою скрутку. — Блядь! Я же вроде другие отрезал. Как так-то? — Норм всё, — усмехнулся Лима и дал пять Чимину. Омеги прямо светились от радости. — Это называется карма. Куртизанки всегда были стадными существами, да и друга поддержишь в трудный час и отбиваться от посягательств на невинность вдвоём легче. Омеги больше не могли сдерживаться. Они закатились в смехе и это веселье продолжалось несколько минут. А альфам оставалось только ждать когда успокоится этот стихийный праздник. Наконец омеги немного подустали, вытерли слёзы и всё ещё похихикивая, прихватив в охапку бумаги, ретировались из комнаты со словами: «Не подеритесь девочки». ***** И вот настал тот самый «час икс». Студенты разбежались по своим углам, вернее, зонам, для каждого курса и факультета. За ширмой четвёртого курса было весело и шумно. Чтобы избежать подсказок со стороны, распорядители вечера озвучили условие: в каждой группе выбрались ответственные за наряды и только им было известно кто и во что будет одет. Но мало того, организаторы усложнили и это условие. Зона для переодевания была устроена так, что каждый мог войти, но выходил в своём конкретном образе через другой выход. Даже со своего курса студенты не могли знать кто во что нарядился. Наряд максимально скрывал тело, толстый слой косметики накладывался на лица и изменял их до неузнаваемости, да к тому же маска скрывала затушеванное морду-лицо. Каждого переодевали в приготовленный наряд в специальной кабинке, так что шансов на то, что кто-то увидит твой образ практически были равны нулю. Только этот факт немного успокоил расшатанные до нельзя нервы Чонгука, да и Юнги тоже. Юнги конечно стебался как мог над другом, но лишь до того момента как ему не предъявили его платьице. Вот тут пришла очередь ржать Чонгуку. Только омегам, которые наряжали своих студентов, можно было не прятать личики. Нашим альфам строго настрого было приказано: закрыть рот и не издавать ни звука! А кто они такие чтобы пойти против омег, тем более что со своим образом альфы смирились. Оставалось только надеяться что их не узнают, а иначе стебать будут все подряд до самого окончания университета. Женский образ выпал только четвёртому курсу, надо ли говорить о последствиях. Ещё ряженым было запрещено разговаривать не только во время переодевания, а до конца вечеринки, вернее до того момента когда распорядители объявят победителей, они должны были молчать. Так как друзья знали наряды друг друга они договорились держаться вместе, чтобы было легче отбиваться от липких поползновений любителей женских прелестей. А то, что к ним будут приставать, они были уверены. Уж слишком привлекательными выглядели альфы в образе слабой половины человечества. Лима и Чимин просто не могли сдерживать свой смех и восторги пока снаряжали наших героев на битву за дополнительный халявный отдых. Альфы стойко молчали. Хосок (мысленно) пообещал отыграться за свои нервы на муженьке, который только и делал, что запускал свои похотливые ручонки под пышные юбки и лапал альфу за все подробности. Юнги сам надел надел предложенный (от сердца оторванный Хосоком) новый прикид (не мог же он позволить трогать себя Чимину и так уже обдрочился весь. И когда уже у омеги нюх появится). Но потом млел под ласковыми прикосновениями, когда омега наносил «боевой» раскрас на лицо альфы. Даже умудрился за талию подержаться (чуть не навернулся со стула от избытка чувств). Чонгук пострадал больше всех. Так как низ наряда состоял из пышных юбок до пола, но только сзади, спереди юбки были чуть ниже яиц (прости меня господи за такие подробности), альфе пришлось вытерпеть услуги депиляции, которые устроили ему Хосок и Юнги (Хосок держал друга, а Юнги тщательно удалял растительный покров с длинных, сука, конечностей испытуемого. А всё потому, что видите ли в колготках идти не комильфо, куртизанка щеголяла в свою бытность в прозрачных чулочках с подвязками. Чтоб им этим модницам! Но самое противное, депиляция не пригодилась. Это будет узнано позднее и за эти издевательства Хосок и Юнги придётся поставить два ящика пива, чтобы хоть как-то задобрить друга). Понадобилось большое количество профессионального грима чтобы замазать татухи, которые украшали правую сторону шеи, плеча и рукав правой руки альфы. А Чонгук как раз накануне этого безобразия посетил тату салон и набил бабочку на шее. Ох матерился альфа (про себя конечно же, не дай бог услышит Хосок вопли в сторону Лима можно заказывать костыли). Лима же в свою очередь шипел словно змеюка подколодная. Попробуйте запихнуть в корсет альфу, потом поймёте каково это. Вот за что, за какие такие грехи Чонгуку выпал такой прикид? Радовал только один факт, что Хосок был облачён в такое же великолепие. Правда в талии Хосок был тоньше, да в плечах чуть уже, поэтому корсет сел как влитой. А может это потому, что Чонгуку так кажется. Дышать в этом орудии пыток было практически не чем. И как только в этом ходили раньше. С помощью чертыханий, упёртой в поясницу альфы ноги Лима, корсет был застегнут на все крючки и подстрахован шнуровкой. Далее являет себя миру следующая деталь образа, которая приносит тихую истерику альфе — юбка… Чонгуку совсем не смешно и он хочет просто тихо свалить в закат от всего этого, но понимает бесполезность своих мыслей. Альфа обречённым взглядом смотрится в зеркало, что в рост человека и не узнаёт себя. И вдруг неожиданно сам себе нравится. Правы были Чимин и Лима, когда говорили, что сотворят из альфы шикарную девицу, от которой потекут не только альфы, но и все остальные. Альфа начинает крутиться перед зеркалом совсем забыв про свой ор. Лима доволен проделанной работой, практически уверен в их победе. В зеркале отражалась (лся) высокая (ий) девица с тонко затянутой талией. Довольно откровенно открытый вид на длинную шею с манящими ключицами позволяли гулять постороннему взгляду дальше, вернее ниже туда, где из-под пены тонкого кружева выглядывали полушария небольших грудок. Одежда действительно подчеркивала все значимые прелести тела: покатые плечи, тонкую талию, пышные бёдра (Чонгук удивился, откуда у него взялись такие бёдра? А грудь откуда?). Нижняя рубашка была расшита изящной вышивкой и мелкие бусинки придавали ей очаровательную лёгкость и изящество. Несколько юбок разной длины создали воздушное облако вокруг бёдер и были собраны сзади бантом, открывая спереди длинные ножки в прозрачных чулочках и коротких облегающих брючках-шортах из белоснежного хлопка. Под коленками гачи штанишек перехватывала атласная лента, добавляя полета фантазии кавалерам, которые будут пытаться узнать прелестницу куртизанку. На плечи Лима накинул плащ из бархатной ткани, но потом передумал ведь в зале будет жарко и никто не знает когда организаторы решат объявить победителя (интрига), поэтому на плечи легла желтая вуаль. Образ был завершён маской, которая скрыла под собой лицо, оставив на показ только губы окрашенные в ярко алый цвет, да мушку приклеенную над верхней губой. Лима откинул штору и Чонгук шагнул навстречу приключениям. ***** Хаюн так и не смог уговорить папу пойти на бал маскарад. Но Тэхён, чтобы загладить свой отказ, помог с выбором костюма. Тут сильно не пришлось мудрить. Намджун предложил омеге свободный выбор и вписал племянника в список шестого курса. У выпускников был свободный доступ на праздник и выбор костюма на свой вкус. Но маску они были обязаны надеть, поэтому дядя и опасался за своего Хаюшу. Выпускники не участвовали в розыгрыше путёвки и дополнительных днях каникул. После рождества у выпускников начнуться подготовительные дни, перед защитой дипломов, и они и так будут освобождены от посещений занятий. Хаюн переоделся в кабинете Намджуна. Он пришёл со своим другом-омегой и это устраивало и дядю и папу. Но в кое чëм всё же сын и дядя победили. Намджун настоял на том, чтобы Тэхён приехал за омегами и отвёз домой. А так как ректор всегда был старшим дежурным на всех мероприятия, Тэхёну пришлось с этим смириться. На радостях Хаюн вытащил из огромного пакета костюм Снежной королевы и вручил папе. Тэхён попытался отбиться, но его смогли убедить в том, что: телефон Хаюн с собой носить не сможет — это раз. На бал маскарад без костюма Тэхёна не пропустят — это два. А Намджун может его не увидеть, ведь он такой занятой — это три. Омеги выбрали образы пажей из известной сказки «Кривые зеркала» и им эти образы чертовски шли. По пустынным коридорам университета ректор и омеги прошли до места празднования без задержек. Огромный зал уже был заполнен веселящейся толпой. Огни светомузыки и мерцание диско шара позволило омегам влиться в толпу незаметно. И понеслось веселье. Организаторы постарались. Конкурсы сменялись один за другим и становилось всё веселее. Даже отсутствие спиртного не сказалось на атмосфере и Намджун был уверен что этот праздник ничем не омрачится. Как он ошибался. Веселье в зале набирало обороты. Намджун обратил внимание на то, что студенты стали как-то подозрительно активно тереться в зоне кафе. Но протиснувшись сквозь толпу, ректор ничего подозрительного не заметил. На полках стояли только газированные напитки, соки, сладости. За столиками кое-кто пил кофе и чай. Вроде всё прилично. Но только чёрт дёрнул ректора за руку и он решил испить кофею, так как глазки стали спатеньки хотеть. Сделав щедрый глоток ароматно пахнущей жидкости альфа почувствовал лёгкое покалывание на языке. Второй глоток принёс ощущение, что его кто-то в чём-то здорово поимел. А после третьего глотка в голове появилась суетливость, в теле воздушность, а в душе запели птички и захотелось не только всех любить, но и танцевать. Ректор понял — в кофе добавлен коньяк. Разборки устраивать уже точно не было смысла, но Намджун незаметно зажал бармена и тот раскололся. Только вот коньяк оказывается бармен не сам добавлял, пахучая веселящая жидкость была добавлена в воду, а вода была привезена в бутылях. Кто таким образом решился устроить веселье теперь уже и не найти и что делать ректор не понимал. Изъять всю воду было невозможно, ведь кулеры с питьевой водой были поставлены в нескольких местах для общего доступа. Единственное что смог сделать Намджун, так это оббежать все точки и попробовать воду. Оказалось что в кулерах вода без добавок. Получается только в кафе стояли бутыли с подзарядкой. Закрыть кафе, значит вызвать волну недовольств, ведь не только же кофе пьют люди, но и сладости покупают. Выход нашёлся сам собой. ***** Чонгук, Хосок и Юнги отпустили свои предрассудки и ударились в веселье. Небольшой мандраж, который требушил возмущением душонку Чонгука, отпустил уже минут через тридцать как только альфа понял, что его за альфу никто не признаёт, а его образ стал необычайно популярным. Разноцветные образы наряженных студентов беснующимся морем захапала в свои похотливые ручонки альфу, который наконец-то понял всю привлекательность в прямом и переносном смысле. Скрытое под маской лицо и томная улыбка вместо слов, разожгли не шуточное желание у студентов как можно скорее узнать обладательницу такой шикарной фигуры. Выпив блокаторы перед вечером альфа был спокоен, никто даже не подозревал кто может прятаться под маской. Высоких омег на его факультете хватало, именно в его группе был основной состав игроков в баскетбол и это вносило дополнительную интригу. Соперники конечно знали что будут трое ряженых альф, но знали и о том, что могли быть заменены. Организаторы строгих рамок и требований не предъявили, а лишь рекомендовали ознакомиться с примерными кандидатами. Так же Хосок, Чонгук и Юнги точно не были уверены в своих конкурентах, но как показал праздник, они практически сразу вычислили кто прятался под масками и указали имена в записках, которые были переданы Чимином в цепкие ручонки студ комиссии. В условиях конкурса был пункт: как только поступает записка с именем, один из комиссии проверяет его на правоту. Так уж получилось, что конкурентов у наших друзей не осталось, но зато они продолжали держать всех в напряжении. Членам комиссии были известны все имена и костюмы, что избавило их от бесконечных проверок. Стопка записок с предположительными именами росла, а правильного ответа так и не было. Конечно же в конце концов имена бы были названы, ведь практически всех уже перечислили, вот уже и Юнги разоблачили, а Хосок и Чонгук гордо держали оборону. Спасало альф от быстрого разоблачения ещё то, что баскетболистов в этом году не было на вечеринке, команду пригласили на другое мероприятие по случаю их победы в межвузовских соревнованиях, и поэтому многие были уверены, что омеги всё же вернулись и переоделись в выпавший образ, и поэтому все как подорванные писали имена именно омег баскетболистов. Страсти накалялись. Уже многие щеголяли без масок — их имена были открыты. Альфы настойчиво зажимали на танцполе наших куртизанок, пытаясь прощупать некоторые интимные места, за что нескольким прилетело и по роже и под дых. Легче не стало. Омег-женщин на факультете нанотехнологии не было (так уж получилось), а у омег-парней между ног тоже имелся член, пусть не такой как у альф, но всё же был. Кстати о члене. У наших альф-то причиндалы были внушительные и чтобы хоть как-то это скрыть им пришлось затянуть свои бёдра в такое узкое эластичное бельё, что от тесноты альфам сразу же захотелось выть, до такой степени были сжаты их кокушки и дубинушки. Как засовывали себя в эти орудия пыток альфы можно было снять комедийный ролик с часовым просмотром. Как оказалось многоярусные юбки, корсет, облегающие ноги штанишки были самыми невинными из всей экипировки куртизанок. Самым неприятным элементом оказался «танцевальный пояс» — дэнс-белт (от английского, dance belt). Когда альфы увидели это чудо, состоящее из широкого эластичного пояса с треугольником спереди и тоненькой полоской сзади, даже уравновешенный и позитивно настроенный Хосок взвыл. Где это было видано, чтобы хозяйство альфы было засунуто в подобие стрингов! Чонгук в тот самый раз уверовал, что карма-брат — существует и довольно скалился наблюдая за истерикой Хосока. На слова Чонгука: «не всё вам козлам надо мной стебаться», Хосок издал боевой вопль индейцев и бросился на ржущего друга. Но всё-таки карма существует, потому что альфа запутался в ногах, вернее в юбках, которые примерял, рухнул на пол под восторженные «аплодисменты» друзей, причитания Лима и ненадолго затих. После феерического полёта и жёсткой посадки альфа стал паинькой, а вскоре оценил экипировку «дрыгающих ногами» поскольку оказалось, что ткань приятно облегает всё что ей любезно подсунули, а так же как бы не прыгал Хосок — ничего не колыхалось. И если бы больше ничего не надо было надевать сверху, альфа был бы счастлив, но следующим слоем пошли эластичные леггинсы, а сверху штанишки с бантиками. Как только все детали были надеты, оказалось что прощупать что и какого там размера не так-то просто. А смачный пендель Хосок Чонгуку всё-таки отвесил. Ибо не хер ржать над товарищем по несчастью. Несколько альф во время притираний на танцполе попытались залезть под юбки куртизанкам, но потерпели неудачу, а наши страстные девицы совсем потеряли совесть от своей безнаказанности и выделывали такие па и пируэты, что у многих альф горели не только души, но и дымились известные места. От жары и тесноты альфам приходилось периодически бегать в кафе за прохладительными напитками. В какой момент им подсунули холодный кофе, они проглядели. Но хлебнув по значительному глотку, недоуменно переглянулись. Потом отхлебнули ещё и… заказали по дополнительной порции вкуснейшего напитка. Вечер перестал быть томным. Вечер приобрёл совершенно другие краски. Альфы-куртизанки совсем расслабились и устроили стрип шоу прямо в центре расступившейся толпы и под аплодисменты, свист и одобряющие вопли выделывали такие фигуры, что у наблюдающих Лима и Чимина возникли некоторые вопросы, которые они естественно не озвучили, но это ясно читалось в их переглядках. А альфам уже всё было фиолетово. Они поймали волну и кайфовали. Тела извивались в страстном танце, если конечно можно было это так назвать. Высокие, стройные, они тёрлись о друг друга пышными бёдрами, ласкали тела, облаченными в высокие перчатки, руками. Адреналин в крови достиг точки невозврата. Чонгук подхватил Хосока за талию, прижал к себе и закружил в подобии вальса. Альфа в долгу не остался. Пока друг его кружил, Хосок облапал всевозможные, запретные для других, места. Толпа захлебнулась в восторге, когда Чон одним рывком водрузил Хосока на свои плечи, а Хосок изящно откинулся назад и раскинул руки как в полёте. Несколько кругов и альфа сползает по спине друга, протекает между расставленных ног и сильными руками подхватывается для того, чтобы закончить танец в изящном прогибе на руке Чонгука. Вопли перекрыли музыку, а стервочки ряженые гордо поплыли в сторону кафе — в груди полыхало не по детски. Возле стойки топтались два милых парнишки в образе каких-то довольно знакомых персонажей. Они хихикали и выпрашивали ещё по порции кофе, но бармен стойко им предлагал кока колу. Один из малюток начал стращать своими высокими связями, а когда и это не помогло залез на барный стул, оттуда на стойку и проделал это всё так быстро, что бармен даже отреагировать не успел. А вот кто успел, так это Чонгук. Он довольно ловко перехватил тело в полёте и всё бы могло закончится тем, что он вернул бы разбушевавшегося птенца на землю, но это же был Чонгук и мать его — карма. Альфа попятился с ношей назад, но споткнулся о ногу друга и полетел… Летел, казалось, целую вечность. А приземлился быстро и ощутимо приложившись пятой точкой об пол. И фсё! Сосуд распечатался. Дамбу прорвало. Накопленная злость на друзей за дурацкий прикид, нервы потраченные при не пригодившейся депиляции, сжатое и униженное достоинство — закрыло договор о молчании и альфа обрёл голос. — Ах ты мелкое непонятное существо, — зашипел альфа подобно змее. Правда сказались довольно жёсткие условия пребывания в образе и вместо нормального голоса, Чонгук залился фальцетом. — Ты сопляк откуда взялся на взрослой вечеринке?! — то, что парнишка был омегой, да ещё и несовершеннолетним выдавал чистый, без примесей, практически детский запах. Так пахли омеги, ещё только-только вступили в пору взросления, откуда альфа это знает? У него есть племяш-омега, совсем ещё сопляк, четырнадцати лет от роду. А вот птенец оказался не из робкого десятка. Врезав локотком под дых Чону, он ловко вывернулся из рук и встал в бойцовскую позу. Рядом так же ощетинился второй омега. — Я тебе покажу сопляк! Я тебе сиськи твои фальшие проткну булавкой и ноги выдерну! — Омега был смел от небольшой дозы алкоголя, который попробовал впервые. — Сам ты непонятное существо! — Это-то я то непонятное?! — голос альфы никак не хотел становиться грубым и звучать по мужски, он даже сморщился от своего писка. — Я, куртизанка! — А-а-а… шалава значит, — дерзил маленький человечек в круглых шароварах, — это завтра Хаюн проснётся и ужаснется своих поступков, а сейчас он герой. — Ах ты дрянь! — голос альфы стал на октаву выше. Он тщетно пытался поднять своё тело с пола. Каблуки туфель запутались в слоях юбок и никак не получалось подняться. Чонгук только елозил по полу ногами, всё больше запутываясь в проклятом одеянии. Альфа совсем разозлился. Мало того, что его подельник (ца) ржёт как сивый мерин (кобыла), так вокруг начала собираться толпа. Ещё бы, появился шанс разгадать персонажа. — Я не дрянь. Я паж из сказки! — гордо выставил вперёд ножку омега. А вот ты — дрянь, что ни на есть. Лучше бы Хаюн оставался дома с папой. А ещё лучше если бы рядом был его защитник — дядя Намджун. Но папа дома, а дядя в этот самый миг, отчитывает пойманою за трахом парочку и в душе не чает, что происходит в кафе. Хосок уже немного проржался. Протянул руку брату по несчастью: — вставай горемыка, всё платье изваздакал, — шипел альфа прямо в ухо другу. — нам Лима и Чимин головы оторвут. Забыл, что где они эти платья брали? Только силу Хосок не рассчитал, когда решил рывком вернуть другу вертикальное положение. Он переборщил ровно настолько, чтобы соединить два противостояния, то бишь — стукнуть лбами Хаюна и Чонгука. А дальше… темнота... ***** Вы просыпались со странным чувством, что вам что-то мешает? Нет? А вот Хаюн проснулся именно от этого чувства. Глаза открывать не хотелось, ведь сегодня воскресенье, в школу идти не надо. Папа (странно), не зашёл и не стал щекотать пятки, требуя встать на воскресные блинчики. Да и вкусного запаха не ощущается. Запах есть… но это запах чего-то странного. Хаюн приоткрывает один глаз, прямо напротив глаза лежит носок, довольно не первой свежести. Омега морщится брезгливо. Откуда в его кровати такое? Голова болит и слегка кружится когда Хаюн принимает положение сидя. Удивленно осматривается. Он не в своей кровати, а это не его комната. Он вообще где? Что происходит? Омега начинает различать звуки. Множество разных голосов вокруг. Одни приглушённые, другие звонкие. Кто-то чихает, кто-то стонет, где-то поблизости принимают душ. Хаюн чётко слышит звуки льющейся воды, кто-то моется да ещё и поёт. Наконец вода перестает течь. Боковым зрением омега ловит силуэт выходящего из ванной комнаты. Это альфа. Он обнажён, только полотенце намотано вокруг бёдер. Альфа спокойно перемещается по комнате. Подходит к кровати стоящей напротив, опирается ногой на неё, тянет руку к полке что висит над кроватью. Достаёт пузырёк с туалетной водой. Щедро льёт на сложенную лодочкой ладонь. Возвращает бутылочку на место. Затем растирает жидкость между двумя ладонями и размазывает ароматную субстанцию по лицу, при этом прихлопывая по щекам и крякая от приятного холодка на коже. Оборачивается. Щурится. — Наконец-то проснулся, герой одиночка на одну ночку. Башка как, не болит? Хаюн наконец-то тоже приходит в себя и визжит так, что Юнги приседает от неожиданности. — Ты…ты… вы… вы… — больше нет слов у омеги, да и те что можно разобрать с трудом сквозь визг, еле понятны. Омега сгребает с кровати одеяло и мгновенно заворачивается в него становясь похожей на куколку бабочки, но при этом не потерявшей способность передвигаться. Кокон не очень конечно подходит к средствам передвижения и поэтому после первого же рывка в сторону, омега валится на бок и вот уже катится по направлению стены не переставая верещать. Уткнувшись в стену и поняв, что пути к бегству отрезаны, Хаюна накрывает настоящая истерика. Он уже не визжит как поросёнок, воет от страха и бессилия. — Па-а-а-па-а! Помоги-и-те! Юнги сам уже от страха чуть не крестится. Здоровый лбина, плачет как ребёнок и зовёт папу словно он потерялся. Альфа решился сделать шаг в сторону друга, но когда увидел каким ужасом наливаются его глаза, сразу же отступил назад. Впервые альфа не понимает что делать и как на всё это реагировать. Чонгук же в это время умудрился освободить руки из тряпичного плена, схватил с полки первый попавшийся горшок с цветком и запулил в Юнги. Альфа еле успел отклониться в сторону. Мысленно дал пять за меткость, а вслух проблеял: — Ты дебил, да? Ты же Додика грохнул, кретин! Только альфа друга не слышал, он уже запустил в полёт второго космонавта, следом полетел третий. Юнги почувствовал себя игрушкой в тире — по которой стреляют, а попасть не могут, но очень хотят. Отпрыгивая в сторону от очередного снаряда, альфа наконец додумался призвать друга к разуму. — Чонгук, ты совсем с катушек съехал? Ты чего там в кафешке напился, что тебя так переклинило? Успокойся чувак, здесь же не полигон, а я не мишень, твою мать! Вопль альфы немного остудил пыл истеричного Чонгука, но как оказалось, не надолго. Когда Юнги увидел, что альфа тянется к следующей жертве полёта, он взревел. — Чувак, я не знаю что тебе приснилось, какие черти тебе так мозги переклинили, но ради всего святого, остановись и объясни что происходит, — альфа выставил руки вперёд и медленно опустился на пол, ноги как-то странно подрагивали. Когда практически был уже на полу, полотенце решило, что ему хватит уже быть прикрытием и заправленный под край кончик легко покинул свою уютную норку. Хорошо хоть ткань не раскрыла, а прикрыла самое сокровенное, но и этого хватило для того, чтобы Чонгук заново начал плакать. Юнги опять стало страшно. И тут как всегда бывает в экстренных ситуациях, включилось второе сознание альфы, то бишь проснулся его зверь. Зверина утробно рыкнул на хозяина, а затем внезапно сделал стойку. Ну прям гончая во время загона. «Дебил, а не альфа, — рыкнул зверюга, — не чувствуешь, омегой пахнет. Не альфа это, омега в его теле». «Чего?! Какая ещё омега, дурень. И у тебя мозги после праздника потекли». «А ты спроси как его зовут. Если я прав, то признаешься Чимину, что он наш истинный» «А если не прав?» «Хмм, я ещё ни разу не ошибался. Это вы, люди, на человека смотрите, а нужного не видите. Мы смотрим не на человека, а на сущность. И сущность у этого человека омежья. Спрашивай. Не тяни». Юнги доверял своему внутреннему зверю. Они сразу нашли общий язык, как только проснулась сущность и тот был прав, зверь ни разу ещё его не подвёл. Да и Чимина сразу из общей массы выделил. Именно зверь первый почувствовал истинного, а потом уже и альфа. Так что, хошь не хошь, а проверить придётся. Да к тому же Чонгук опять начал звать папу и какого-то дядю Нама. Юнги осторожно начал подниматься с пола, а друг опять как заверещит: — Не трогайте меня! Па-а-а-п-а-а… Не подходите-е, не надо! — выставил руки вперёд и снова начал отползать в угол. И вот тут-то до Юнги дошло, почему сидящий весь в истерике Чонгук, тычет в него пальцами и орёт. Он же из душа вышел в одном полотенце. Да он всегда так ходил, чего такого-то. Они ведь оба альфы, чего там не видели? Да и Чон тоже может после душа также щеголять голышом до своего шкафа. Альфа замер и уловив перерыв в оре и всхлипах, задал единственный вопрос, на который получил совсем не тот ответ, что ожидал. — Как тебя зовут, пацан? И чудо, почти двухметровое, глупо моргая ресницами, выпучив и без того круглые как у кролика глаза, выдало: Ха-а-юн. Юнги как-то странно хрюкнул, подхватил покрепче концы полотенца и проблеял: — Ты… ты, это… ты посиди тут, а я скоро, — и одним прыжком за дверь, покинул комнату. Много чего на своём веку повидало здание общежития. И пьяных и битых и весёлых и грустных. Но чтобы альфа, абсолютно трезвый, с выпученными глазами бежал по коридорам с скоростью гепарда — такого уже не помнили даже портреты основателей университета висящие на стенах. На появляющихся по пути студентов альфа рычал не по детски, да так зверски, что пробежав первые пятьдесят метров навстречу уже никто не попадался. Слава, как говорится несётся впереди бойца. Да каким может быть в гневе Юнги, знали не понаслышке. Поэтому добрые люди с помощью телефонного перезвона разнесли слух по этажам, что озверевший Юнги в одном полотенце куда-то несётся сломя голову. Предпринимательская жилка студентов сразу же ожила и они начали делать ставки: кому сегодня быть битым и за что. Предложения посыпались как из рога изобилия и одно абсурднее другого. По мере приближения к конечной цели своего забега, а конкретнее комнате Хосока и Лима, Юнги дважды женили, поймали несколько раз на измене ему, затем на измене им самим. Он убегал не только от разозленного рогоносца-супруга, но и от своей взбешенной пассии. И вот когда Юнги наконец-то достиг конечного пункта назначения, до Чимина, который ещё нежился в кроватке, долетел звонок, что Юнги ему трижды изменил. Его побили. Раздели и выставили на посмешище перед всем универом и что альфа прибежал прятаться к супругам Чон. Омега подорвался с кровати. То, что Юнги с кем-то кому-то наставил рога, Чимин откинул эту сплетню сразу. Слава богу омега умел отделять зёрна от плевел. Чимин знал, что Юнги и Чонгук спали в своей комнате, тем более что они дружной компанией тащили тело Чонгука до их комнаты, а Юнги уж точно не оставил бы альфу одного, тем более после того что случилось. Чимин за пять минут умылся, почистил зубы, накинул спортивный костюм и рванул в сторону комнаты Юнги и Чонгука. Видимо что-то произошло с Чоном, раз Юнги в таком виде поскакал к Хосоку. А то что к Хосоку, омега даже не сомневался. Раз прибежал не к нему, значит бежит к другу — другого не дано. Хосок кое-как разлепил глаза. Какой-то смертный напрашивался на пиздюлину, упрямо тарабаня в дверь их с Лима комнаты. Альфа осторожно снял голову любимого со своего плеча, поцеловал в щёчку и ласковая улыбка осветила лицо Хосока. Он обожал своего омегу, а тот в свою очередь, души не чаял в альфе. Праздник вымотал нервы всем, особенно заключительная его часть. После фееричной отключки Чонгука, Хосоку и Юнги пришлось волочить тело друга до комнаты, а это приличное расстояние. Тушка Чона совсем потеряла связь разума с телом и он висел как сосиска на плечах друзей. Ещё и от ректора влетело. Оказалось, что тот паж-омега его племянник. Ох и орал бедолага ректор, когда увидел шишку на лбу у омеги. А друзья обалдели просто, пацан зелёный одним ударом в лоб вырубил альфу, который в полтора раза больше и в кучу раз сильнее его. Просто так взял и отправил лбинушку детинушку в крепкий нокаут, да ещё и брыкался, норовил добить нахала. Что за молодежь пошла, прямо становится страшно за своё будущее. — Молись кто бы ты ни был, чтобы дал достойное объяснение моего пробуждения, — с такими словами Хосок щёлкнул задвижкой запора и распахнул, ну как распахнул — пнул дверь. Двери в комнаты общежития открывались наружу, так требовала техника безопасности и поэтому можно было получить в лоб очень даже легко. Юнги естественно знал об этом и хоть и был в полупамятстве, но всё же инстинкт самосохранения сработал на автомате и альфа встретил открытие двери стоя в стороне. А вот Хосок знатно так охренел не только от вида друга, но и от его непонятным звукам и мычаниям, словно Юнги вернулся в эру неандертальца. — Там… он… он… а я как… а он… там Чон… а я… а он… — мычал Юнги, тыча куда-то в сторону коридора пальцем. Хосока чуть не разорвало от возмущения. Да по хер, что Юнги друг. Являться полуголым даже друзьям не положено, да ещё и мычит… телок недоделанный! Альфа начал звереть. За своей спиной Хосок почувствовал колыхание воздуха и тут же к нему прижалось тёплое тельце любимого омеги. Хосок предупреждающе зарычал. Но вдруг маленькая ручка провела пальчиками по щеке, Лима уже стоял впереди него, закутанный в одеяло он прижимался к груди Хосока и внимательно слушал те звуки и части слов, что вылетали изо рта Юнги. — Подожди Хося, — Лима завернул голову, подставляя щеку под поцелуй. — Юнги, что-то с Чонгуком? Вопрос омеги привёл альфу в себя. И уже и Хосок внимательно вслушивается в лепет друга. А тот не прекращая выдавать:«он…там…его…а он…а я» всё так же показывал в сторону коридора. Хосоку стало понятно, Юнги зовёт его в свою комнату. Что такое могло произойти, чтобы всегда ясно изъясняющийся альфа лепетал похлеще младенца? Юнги только кивнул на вопрос и опять забормотал на своём родном доисторическом. Хосок рывком закинул альфу в комнату. Не хватало ещё чтобы вся общага устроила сплетни про тройничок. Юнги смиренно опустил голову, наконец-то до него дошло в каком виде он явился в супружескую спальную комнату. Да другой бы просто разорвал, а Хосок в своём шкафу роется, одежду другу выуживает. Пихает в руки и в сторону ванной толкает: «Вали давай, надевай шмотки, а то откушу твою голую жопу!» Юнги быстро заскакивает в спасительную комнатку и с облегчением выдыхает. Дебил! За пару минут натягивает транки, спортивные штаны и футболку, но выходить не спешит. Как бы не нужно было торопиться в свою комнату к Чонгуку, он всё-таки не на своей территории и так накосячил, влез с голым задом. Альфа ждёт еще долгих несколько минут. Слышит: «выходи, сволочь». Осторожно открывает дверь и выходит, но глаза не поднимает, пялится на ноги. Оказывается он ещё и босой. — Глаза поднял, юродивый, — Хосок всё ещё недоволен. — Поднял и внятно сказал, что происходит. Юнги осторожно поднимает голову. На небольшом диванчике сидят уже одетые альфа и омега. Рассказ был не длинным и запутанным, но друзья поняли, что в Чонгука вселился дух омеги и тот сейчас в истерике бьётся. Хосок конечно же мог послать друга, да ещё и навалять, но ужас в глазах Юнги говорили о многом, и память услужливо подкинула слова какого-то ряженого омеги, в образе снежной королевы: «да замерзает сердце обидчика слабых омег!» и глаза, которые смотрели с гневом сквозь прорези маски, альфа запомнил. И эти глаза были до боли знакомыми, да и голос где-то точно слыхал, а вот только где? Так что слова Юнги послужили отрезвляюще. Хосок поднялся с дивана, протянул руку Лима и направился с ним к двери. Открыв, остановился в проёме и оглянулся. — Пошли давай, чего трясёшься? — альфе как-то даже жаль стало друга, который всё ещё стоял и тело которого била лёгкая дрожь. — А если он вправду того… если и правда там не Чон, а омега… как его… Хаюн, кажется. Что тогда делать будем? Как перед его родителями ответ будем держать, Чонгук же завтра домой ехать должен — Юнги растерянно смотрел на друзей. — На месте и будем решать. Не ссы, не из таких передряг выбирались. — Хосоку необходимо было держаться в равновесии. Рядом стоит испуганный омега, нельзя впадать и ему в отчаяние. — Юнги, отомри уже. Чем раньше вернёмся в комнату, тем быстрее разгребем. Пошли давай. — Надо Чимина позвать — зачем Юнги это сказал? — Ага, а то ты наше студрадио не знаешь. Да он скорее всего уже там. Не тупи альфа, двигай булками. Или тебе привычнее ягодицами путь подсвечивать? — знал Хосок как в чувства приводить. Ох знал. Юнги рыкнул и вырвался из комнаты. И сразу же набрал скорость. — Догоняй пыхтелка. Хрен тебе, а не свет от моего зада! Через несколько минут друзья стояли около закрытой двери. И практически с ними, около двери появился милаха Чимин. Юнги опять замер. Омега был немного заспанным, со следом от подушки на розовой щёчке и растрепанными волосами. Внутренний альфа сразу же заурчал от такой милоты. Юнги был с ним солидарен — Чимин просто чудо. — Что происходит, Юнги? — голосок омеги волнует сердце с удвоенной силой. — Что за сплетни про измены и драки? Где Чонгук? Почему ты в чужой одежде и от тебя пахнет Хосоком? Вы что… вы… у вас что? Это правда, да? — глаза заволокло влагой. Реакция у Юнги что надо. В одно мгновение он рядом с омегой. Нежно в глаза смотрит, слезу вытирает. — Чим, а Чима… ну ты чего? Чего надумал? Это одежда Хосока, но только не думай плохого. Сейчас всё узнаешь. Там с Чонгуком беда какая-то случилась. Он сам на себя не похож, да ещё каким-то Хаюном называет себя. Мой альфа утверждает, что это не Чонгук, а омега. Только как может Чон быть омегой, если он у нас в комнате? — Видал как внятно начал изъясняться — хмыкнул Хосок, — Стоило Чимину появиться как сразу голова стала соображать и выдавать логически связанные сведения. А то блеет как непонятно кто: «он… я… мы…». Открывай дверь, будем посмотреть на нашего героя. Юнги нехотя оторвался от Чимина. Толкнул дверь, но входить не спешил. Негромко произнёс: — Чонгук, не очкуй, я привёл Хосока, Лима и Чимин тоже пришёл, мы входим. Друзья аккуратно вошли и остановились. На кровати сидел до ужаса напуганный альфа и держал в руках горшок с кактусом. Лима и Чимин первыми пришли в себя. Они загородили собой альф и потихоньку начали вытеснять их из комнаты. На недовольное бурчание Лима шикнул: — Не сейчас Хосок. Чонгук нам ничего не сделает, а вы его пугаете. Постойте за дверью, а мы попробуем с ним поговорить. Попробуй поспорить с омегой, себе дороже! Поэтому Хосок и Юнги оказались по ту сторону закрытой двери, но тут же прижались ухом к полотну, пытаясь услышать о чём будут разговаривать омеги и Чонгук. Правда кроме невнятного бормотания ничего не услыхали. Через несколько минут дверь резко открылась, альфы поцеловали лбами дерево и оказались сидящими на полу. У стоящего в дверях Лима на лице было много эмоций, но выдал он только одно: — Это пиздец! *****