А мне нравится твоё тело

Вот и я с новой частью. Дико извиняюсь за такой перерыв, у меня произошёл переезд в другой город и я пока ещё не до конца пришла в себя после этого. Постараюсь наверстать. Тем моим читателям, что дождались и не послали меня в дальние дали, огромное спасибо за терпение и ожидание. В предыдущей части в теле Чонгука проснулся сын Тэхёна, Хаюн. Эта часть расскажет о незабываемых впечатлениях Чонгука, который будет потрясён не меньше своего напарника по несчастью. ***** Такого «доброго утра» у альфы ещё не было. Но начнём всё по порядку. Тело чувствовало необычную мягкость матраса, а нежность простыни ласкала и обволакивала. Было приятно просыпаться не от ора стоящего по утрам в общаге, а от аромата свежесваренного кофе и от соблазнительно пахнущей выпечки. Альфа поводил носом, не открывая глаз и улыбнулся. Пахло как дома у родителей, свежими булочками с вишнёвой начинкой. Сколько себя помнит Чонгук, именно эта ягода всегда была в приоритете. — Папуль, ты волшебник. — пробормотал альфа и перевернулся на живот. От передвижения тела всколыхнулись внутренности и напомнили альфе о прошедшем вечере, отозвавшись в голове болью, а в животе туго скрученной пружиной. Альфа понял, что его организм срочно нуждается в чистке и как-бы не была мягка постель, ему прямо срочно-срочно нужно бежать к фарфоровому другу во избежании казуса. Подняться с кровати удалось не сразу. Ноги спутала простынь и Чонгуку пришлось открыть глаза, чтобы увидеть надоедливый, как банный лист, предмет. В руках была подозрительная слабость, но альфа не придал значения первым тревожным сигналам космоса. Живот скрутило не по детски и если в ближайшие секунды он не развяжет эту гадкую тряпку, что как вторая кожа облепила ноги, он точно вспомнит чудные мгновения детства когда не успевая добежать до горшка наваливал в штанишки. Такого позора он себе точно не простит, а дружбан его замордует своими подколками вусмерть. Юнги только дай повод. Юнги?.. Альфа вспоминает друга и его глаза начинают гулять по комнате. Обычно Юнги уже бы прошёлся по нему своим искромётным юмором, а тут тишина. Это не их, с Юнги, комната… Он где? Взгляд выхватывает нежного цвета обои, светлую мебель, ажурный тюль на открытом окне. Чонгук оторопело вертит головой совсем забыв о спазмах в животе. Какой живот, если тут такой антураж! На стенах картины и детские рисунки. На полке стоит клетка и хомяком, который вытянулся в струнку около решетки и пищит. — Чё те сука, надо? — шипит альфа. Он конечно любит животных, но противный, тонкий писк, как дрель сверлит мозг и альфе становится всё хреновее. — Я омегу что ли снял? — бормочет наш обалдевший друг, — если снял, то почему я ничего не помню? А это что такое? — Чонгук уставился на свои ноги. Он видит не свои, накачанные мышцами, сильные ноги. Перед его взором стройные, с розовыми коленками ножки. В мать их, розовых, шортиках! — А, где?.. — альфа подхватывает край одеяла и поднимает в надежде найти вторые, то бишь его ноги. — Где? Чонгук в шоке. Чонгук в таком шоке, что не передать словами. В голове начинают мелькать кадры с мыслями: в него вселился демон и он стал видеть мир в уменьшенном виде (какой к чёрту демон, он в эту мистику не верит!), он ещё спит и видит нечто необычное (альфа для убедительности щипает ногу выше колена и взвизгивает от боли. Больно. Значит не спит). Его прокляли… (мозг услужливо подкидывает изображение злых глаз, которые прекрасны в своей ярости. А ещё мгновенно слышит голос: «да замерзает сердце обидчика слабых омег!» Альфа судорожно ощупывает тело в районе груди и покрывается липким потом. Под руками нет накаченного тела, он не чувствует упругость мышц. Руки спускаются ниже, на пресс. Пресс альфы его отдельная гордость, не каждый может похвастаться восемью кубиками. Да только пальцы не находят знакомую упругость. Чонгук крепко зажмуривается, надеясь всё же на то что спит, продолжает лихорадочно проверять всё тело. Пальцы опускаются в район паха и замирают. Под ними нет привычного объёма… Теперь уже пот не просто выступает, а каплями катится по спине. В комнате становится тихо-тихо. Он даже не может дышать, так страшно. Боковым зрением альфа ловит движение открывающейся двери и… О ужас! В проёме появляется тот, кого он вообще не ожидал увидеть. В комнату входит, мать его магистр философии, кошмар студенческих снов, дотошный и неприступный преподаватель, а ещё предмет ночных поллюций альфы — ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО КИМ ТЭХЁН! Альфа забывает о том, что только несколько секунд назад искал свой член. Приосанивается, гордо выпятив грудь и «томным голосом» произносит: — какая крошка меня посетила в столь прекрасное утро — и хлопает рукой по матрасу — ложись рядом красавчик, продолжим прерванное удовольствие. Таких огромных глаз у преподавателя Чонгук ещё не видал. Даже самые отъявленные бездари на его предмете были паиньками и няшками. В глазах не просто удивление. В глазах столько эмоций мелькает, что Чонгук не успевает считывать. И вот тут-то он бросает контрольную, козырную фразу от которой ведёт всех омег которые тащатся от его брутального тела и не только от тела. — Детка… садись, прокачу. — и шаловливо проводит рукой по паху. И опять альфу настигает дежавю: он понимает, что голос его не сэксуально зазывает самку, а пищит высокими нотами ломающегося баритончика подростка. Рука ощущает минимализм его достоинства. Глаза опять выхватывают стройные ножки. Альфа приходит в себя и пальцами поддевает широкую резинку на талии. Оттягивает и орёт… Ну, как орёт… пищит как заезженная пластинка: — Твою мать. твою мать… твою мать… Где? Где мой член, сука?! — голос срывается фальцетом. — Это всё ты! — тыкает пальцем Чонгук в пошатнувшегося в ужасе педагога. — Это ты! Верни мне мой член замороженная ведьма! Верни тело! Да я тебя… Чонгук подрывается с кровати, но одеяло решает, что альфе не гоже нападать на омегу и намертво спутывает ноги. Альфа с грохотом и матами валится на пол и верещит как институтка. Ким отмирает и пытается перекричать визг сына. — Хаюн! Успокойся, я не понимаю что ты несёшь! — а сам отступает за порог комнаты, так, на всякий случай. Что за бесы вселились в сына?! Омега понимает, что пубертатный период подростка влияет абсолютно на всё что с ним связано, но на эту тему с Хаюном они очень много разговаривали и пришли к соглашению, которое никогда не нарушали. И что происходит в данный момент? Мало того, что сын вчера попробовал алкоголь (впервые между прочим), так ещё умудрился устроить потасовку со студентами, разбить лоб (результат, к стати на лице, то есть на лбу), так ещё и матом кроет как озверевший. Да Тэхён таких слов не то чтобы не произносит, даже не слышал! А истерика у подростка продолжается. Он как куколка бабочки, катается по полу завёрнутый в одеяло, крутит головой и визжит. Вопли омеги приводят в комнату ещё одного персонажа — Ким Намджуна. Ректор вместе с супругом ночевали сегодня у Тэхёна. Вечер накануне сегодняшнего утра был бурным и запоминающимся. Давненько такого стресса альфа не получал. А вечер так красиво начинался. Студенты в шикарных образах. Трезвые. Весёлые. Конкурсы интересные. Когда всё стало выходить из-под контроля ректор этот момент прозевал. Опомнился когда попробовал кофе и понял: хана его планам весело встретить рождество. Студенты не были бы студентами, если б не изобрели способ пронести веселящий напиток на вечеринку. И хоть ректор эту авантюру успел зарубить, пусть и не корню, поддатые студенты начали творить дичь. Один танец двух куртизанок чего только стоил. Сам Намджун даже имел неосторожность возбудится, но об этом он никому не скажет. Альфа даже про своего племяша на это мгновение забыл и рванул в кабинет снимать стресс. Передёрнув на образ любимого, альфа вернулся в зал. По пути он перехватил совокупляющуюся парочку. Затолкал в подсобку, пнув для убедительности по голой жопе альфы, ибо не фиг светить принародно и омегу позорить. Он появился в зале как раз в то самое время когда Хаюн топтался на барной стойке. Намджун даже не сразу глазам своим поверил. Несколько секунд в ступоре. Альфу в реальность вернули голоса восторженно улюлюкающих студентов, которые стекались к кафешке. Из возбужденно переговаривающихся ряженых Намджун вырвал несколько фраз которые побудили и ректора к быстрому передвижению с восторженной толпой. Когда толпа донесла ректора до места назначения события резко изменились. Хаюна со стойки стащила куртизанка, одна из двух, тех самых сэксуальных развратниц. Зная бунтарский характер племянника, альфа даже удивился что это действие не имело ответа. Правда тут же его надежды были разбиты в прах. Хаюн встал в бойцовскую стойку, рядом с ним уже ощетинился и второй персонаж из сказки. Две омеги казались птенцами в сравнении с куртизанками, да только это впечатление было ложным. На возмущения ряженого, племянник ответил хуком под дых, от которого куртизанка согнулась пополам. А представление продолжалось. Из возбужденного и растрепанного вида племянника, альфа сделал вывод, что Хаюн успел таки тяпнуть кофейку и слова, которые полились из милого ротика, были тому подтверждение. Сделав себе пометочку: «проработать вопрос о выражениях», альфа ринулся на помощь родной душе. Но пробраться к стойке оказалось не так просто, а племянник и куртизанка уже барахтались на полу и потешали толпу выражениями: «Я тебе покажу сопляк! Я тебе сиськи твои фальшие проткну булавкой и ноги выдерну! — Хаюн был смел от небольшой дозы алкоголя, который попробовал впервые. — Сам ты непонятное существо! — Это-то я то непонятное?! — пищала возмущенная жертва модного приговора. — Я куртизанка! — А-а-а… шалава значит. — Дерзил маленький человечек в круглых шароварах. — Ах ты дрянь! — голос куртизанки стал на октаву выше… Хаюн шустро вскочил на ноги, а вот куртизанка буксовала, запутавшись в своих пышных юбках. Вторая куртизанка совсем не помогала подруге, а только ржала как подорванная, согнувшись вытирая текущие от смеха слезы. Из-за маски это получалось плохо, но это уже никого не волновало. Хаюна же несло дальше. — Я не дрянь. Я паж из сказки! — гордо выставил вперёд ножку омега, он уже стоял на своих двоих, хоть и качаясь. — А вот ты — дрянь, что ни на есть…» Наконец у второй куртизанки иссяк смех и она протянув руку, помогла встать подруге. Правда не рассчитала силу и дама оторвавшись от пола полетела навстречу приключениям, то бишь к столкновению лбами пажа и куртизанки. А дальше… Намджун сразу даже не понял, кто кинулся с кулаками на куртизанок (однако запах подсказывал, что омега). Лишь когда раздался звонкий, знакомый голос, альфа почувствовал как покрывается мурашками от настигающей катастрофы. В костюме снежной королевы на зачинщиков бучи кинулся Тэхён. Он ловко (за шкварник) откинул Хаюна в сторону и принялся охаживать куртизанку «ледяной палочкой». При этом омега сыпал проклятиями и заклинаниями как взаправдашняя Снежная королева. Под палочку попали многие:те, кто пытался спастись и те, кто пытался спасти, а те, кто рискнул остановить разбушевавшуюся королеву (например Намджун, ещё пара персонажей), огребли по полной. Организаторы праздника кое-как вытолкали участников «боёв без правил» за пределы зала и продолжили веселье, а ректор подхватив в охапку племянника уносил ноги от брата. Хотя… несколько пенделей от брата он всё равно словил. Тэхён даже в платье оказался быстрым и ловким. Дорога до дома тоже надолго запомнится. Столько матерных слов ни альфа, ни омега ещё не слышали, а уж их общение со студентами такими нюансами были наполнены. Хаюн и его друг развлекались по полной. Что за веселящий напиток подлили в безобидный кофе Намджун поклялся узнать любой ценой. А омегам словно хвоста накрутили. Они и пели и пытались танцевать. Открывали окна и орали восторженно в сторону прохожих. Даже попытались исполнить эротический танец. Слава богу запутались в одежде и завалились между спинкой передних и задних сидений, там и уснули. Тэхён всю дорогу костерил брата почем зря, правда без матов (лучше бы обматерил), затем рыдал жалея сына. Через некоторое время, удостоверившись в том, что Хаюн и его подельник спят, прошёлся такими эпитетами по университету, ректору, организаторам вечеринке, что Намджуну срочно захотелось выйти и желательно на скорости. Альфа даже не оправдывался, понимает, что если бы не его эротические всплески, он конечно же не допустил бы появления мальчишек в кофе, а уж тем более драку. Но, как говорится: что сделано, то сделано. Тэхён ещё и Джину дозвонился. Рыдал в трубку и причитал, что его ребёнок получил увечья и теперь милое личико навсегда потеряло свою привлекательность. На что альфа отреагировал (попробовал!) и усмехнулся. Лучше бы не делал этого. Телефон тут же был поставлен на громкую связь и Намджуну пообещали много чего сделать, от чего альфе захотелось стать волшебником из сказки, натянуть на голову шапку-невидимку и смыться в такие дали, где живут только единороги и розовые пони. В квартире Тэхёна их уже ждал Джин. Он немного успокоился (нашёл в холодильнике салатик, а сытый беременный омега, это добрый омега). Намджун сразу же отнёс Хаюна в комнату (напарника по пакостям сдали на руки родителям), Тэхён с Джином переодели мальчишку в пижаму, смыли боевой раскрас на сколько это было возможно и самое интересное, омега даже не проснулся. Затем Тэхён привёл себя в порядок и альфа и омеги долго сидели на кухне обсуждая вечер и его последствия. Договорились горячку не пороть, а узнать всё возможное у Хаюна и уж затем решить: наказать или помиловать виновных (это про омег), а вот с фигурантами второй стороны противостояния будут разбираться уже в универе, тем более что кто был в образе куртизанок уже известно. Утро началось с воплей Хаюна. Намджун оказался за спиной брата как раз в тот момент, когда его любимый племяш искал в своих штанишках, извините, член… Слова сорные тоже достигли ушей и они аккуратно свернулись трубочкой, предварительно покраснев. Но альфа на то и альфа, чтобы прийти в себя за короткое время, да и стаж педагога это вам не хухры-мухры, Намджун чего только не слышал и не видел. Поэтому отодвинув Тэхёна, альфа вошёл в комнату. — Твоё поведение, Хаюн, вышло за все дозволенные рамки. — строгий голос альфы подействовал на вопившего мгновенно. Омега даже положение сидя принял. — Я понимаю: пубертат, взросление, переходный период. Но… То, что ты устроил на вечеринке и то, что за этим следует в данный момент это следствие того, что мы слишком с тобой лояльны. Для начала встань и приведи себя в порядок, а потом мы ждём тебя за круглым столом. И никаких отговорок! — резко оборвал все слова которые попытался произнести Хаюн, — ты достаточно наговорил, так что будь добр, помолчи! После своих слов альфа развернул упирающегося Тэхёна, закрыл дверь в комнату и строго посмотрел на брата. — Не смей мне перечить, ОМЕГА! В комнату! — и выразительно ткнул пальцем по направлению кухни. Тэхён всхлипнул и потопал туда, куда его послали. За альфой и омегой на кухне появился и Джин. Он молча чмокнул в щёку мужа и уселся рядом. В комнате повисла тишина. Так называемый «круглый стол», был обыкновенным, обеденным столом. С каких пор зародилась традиция обсуждать все важные и не важные вопросы, уже никто и не скажет, но именно этот стол помогал разобраться во многих ситуациях. И если звучало слово:«жду за круглым столом» именно за ним собирались и говорили. Без чая и вкусняшек, только стол — только разговор. Чонгук оторопело смотрел на закрытую дверь и соображал. Появление в чужой спальне его так не потрясло, как появление неожиданных персонажей. Преподаватель Ким Тэхён был для альфы крашем, участником сексуального напряжения, проклятьем, наваждением, наказанием, вожделением. Вот уже на протяжении четырёх лет альфа (тайно, не дай бог узнает кто) влюблён в неприступную «снежную королеву», Ким Тэхёна. По началу он думал, что у ректора и омеги связь, но этот миф быстро развеялся. Первый курс альфе дался нелегко, Ким гонял всех по своему предмету как не в себя — жестоко. Требовал знаний и получал. Студенты, поступившие в университет, сразу же получали точные характеристики всех педагогов. Многие ошибались, не поверив в требования и не преступность Ким Тэхёна, за что расплачивались дополнительными часами не просто зубрёжки, долбёжки, изучения предмета. Если с другими предметами можно было найти компромисс, то с этим ничего не прокатывало и поэтому философию учили все и знали все: от бездарей до умников. И угораздило же Чонгука в крашиться, втюриться, влюбиться в кусок льда. Чонгук был смышлёным малым и очень даже умным, но и ему пришлось попотеть, пока эта чёртова философия стала немного понятна. Но за то когда он въехал, смог себе позволить даже спорить, по некоторым вопросам, с педагогом. Правда в спорах всегда побеждал омега, но проигрыш только подстёгивал альфу к более углублённому изучению предмета. И что скрывать, на третьем курсе альфа понял, что философия ему закатывает. Ха. Чонгук даже пытался оказывать знаки внимания омеге, правда тайно. За что вынес ещё один жизненный урок: есть такие омеги которые не ведутся на конфеты, подарки и игрушки. И ещё получил словесную порку прямо во время лекции. Хорошо хоть Тэхён оказался интеллигентным человеком и не стал называть имён, а не то альфа бу сгорел от стыда. Да что там от стыда, альфе бы пришлось переводиться в другой универ. И вот, когда его мечта возникла пред светлыми очами, Чонгук так, мягко сказать, усрался. Эти ноги. Откуда, чёрт бы их побрал, взялись эти две, в розовых штанишках, ноги?! А голос? Это что ещё за цыплячий писк вместо чарующего баритона?! Что происходит, блядь?! И откуда взялся ректор? Какой такой Хаюн? Вопросы сыпались, словно на голову альфе галки срали. Такого переполоха в голове Чонгука давно не происходило. Даже после попоек с друзьями альфа помнил всё. Ну… относительно всё. Но чтобы так потеряться в пространстве и во времени, это просто из ряда фантастики. Но… Чонгук не зря всё схватывал на лету и слыл не просто умным, а о-очень умным малым. А ещё альфа всегда следовал правилу: какой бы в твоей жизни не происходил бздец, сначала подумай, а потом делай выводы ну, или паникуй. Тут уж от обстоятельств зависит. Хотя, своё правило сам же он и нарушил устроив истерику словно малолетка обдолбанная. Откинув «изящным броском» не существующую шевелюру (коей гордился) альфа решил привести мысли в порядок и наконец выяснить где он находится. Чтобы понять необходимо осмотреться, что и сделал Чонгук. Сидя на заднице, прямо на полу, альфа стал крутить головой рассматривая комнату. Делал он это осторожно, так как первый резкий поворот головы вызвал тошноту и помутнение в глазах. «Ясному» взору Чонгука предстала комната типичного омеги: обои нежно пастельного цвета, множество фоторамок и рисунков, мягкие игрушки, много разномастных, разноцветных подушек на полу и на удобном диванчике, вязаный плед небрежно накинутый на спинку. Письменный стол с ноутбуком, розового цвета, заваленный кучей разбросанной косметики. Переведя глаза дальше альфа увидел распахнутые дверцы шкафа и… Чонгуку опять поплохело. Он-то надеялся увидеть нормальный гардероб, а там… розовые, голубые, пушистые и не очень, мягкие, короче… вещи были все откровенно омежьи. — Не сон! — пробормотал Чонгук медленно поднимаясь на ноги. Но чтобы обрести наконец вертикальное положение, пришлось выполнить некоторые действия. Альфа встал сначала на четвереньки, словил лёгкий тремор в конечностях и шевеление в желудке. Когда колыхание в организме наконец устаканилось, он, держась дрожащими руками за диванчик, выпрямился. Следующим этапом было передвижение по направлению ванной комнаты. Как он определил куда тащиться? Очень просто. На одной из стен комнаты имелась дверь, которая была оклеена множеством картинок на которых были изображены дети сидящие на горшках. Может в какой-нибудь день Чонгук бы поржал над таким проявлением бунтарства, но в данный момент отлить было просто необходимо, да и зубы почистить. Ему самому было противно от амбре которое выходило из его организма. Чонгук даже запереживал за цветочки что стояли в весёленьких горшочках на подоконнике. Садовод блядь. Завалившись в ванную комнату альфу уже ничего не удивило. Всё тоже сопливо-розово-мило-премило-омежье. Даже унитаз был красив и изящен. Ванная так и манила своей белизной, в общаге-то у них с Юнги только душ на двоих и то уже счастье, во многих комнатах такой роскоши не было. Разглядывать бутылочки, баночки, стоящие в огромном количестве на бортике ванны, полочках, не было желая, вернее желание было, но совсем другое. Альфа приблизился к белому изяществу и откинул (по привычке) кольцо на стульчаке, затем приспустил штанишки и… Ужас! Его рука подхватила что-то небольшое, изящное, розовенькое… По спине ручьем потекли реки жидкости, а ноги отказались держать бренное тело и альфа приземлился голой жопой (пардон) на кафель. Холод кафеля привёл Чонгука в себя и он опять завопил… (вернее запричитал шепотом), голос отказал альфе в помощи и исчез. — За что, господи?! Ты за какие грехи засунул меня в чужое тело и забрал мою гордость?! Чонгук рванул к раковине, повернул кран на холодную воду и засунул голову под струю. — Это сон. Это всё страшный сон. Я проснусь и всё будет как прежде. — бормотал альфа крепко зажмурив глаза. Ледяная вода не принесла облегчения и когда альфа отодвинулся и открыл глаза, то на него из зеркала таращился знакомый персонаж со взъерошенными, мокрыми волосами и плохо смытой косметикой на лице. — Паж! Ах ты ж… — слова на этом закончились. Всё же холодная вода поставила мозги на место. Альфа схватил полотенце и начал со злостью стирать с лица потоки разноцветных красок. Немного промокнул волосы и опять направился к унитазу. Отлить просто стало необходимо. Слёзы разочарования катились по щекам Хаюна (Чонгука), альфа наконец-то принял факт, что это всё на самом деле. Оправившись альфа ещё раз подошёл к зеркалу. Теперь он внимательно изучал доставшееся ему тело, а в голове начали мелькать фразы, имена и события. — Если я здесь, значит это тело того пацана который решил, что он пуп земли и кинулся на меня вчера. — мысленно стал рассуждать Чонгук. — Если я здесь… Ректор назвал меня: Хаюн, а мистер ледяное величество называл меня: сын. Выходит… у нашей недотроги есть пацан-омега… Хм… интересно. А в универе об этом никто не говорил. Странно. Значит Ким Тэхён с секретом. А кто ему, мне… ректор? На супругов что-то они не тянут, значит родственники. Ну или друзья. Хотя… ректор орал, что-то про племянника. Выходит я, он, племянник ректора и сын Тэхёна. И тут альфу окатило волна холода. В животе так свело от постигшего вывода, что прямо присесть на белого друга ой как захотелось и прямо срочно. Следующие несколько минут из тела вылезало, вылетало, выплывало много чего: страх, разочарование, обида, стыд и осознание своей никчемности. Организм решил очиститься так, словно этот срачь происходил впервые. Когда тело прекратило извергать ненужное, альфа некоторое время сидел как приклеенный. Потом кое-как, на плохо сгибающихся ногах, полез в ванную. Вода смывала пот и грязь, возвращая трезвость в голову. Чонгук вытирался с космической скоростью. С такой же скоростью искал чистое бельё и одежду и по хер уже, что омежья! Он даже кухню нашёл без подсказки. Влетел в двери и заорал: — чего сидите? Если я здесь, то ваш-то там!...