А мне нравится твоё тело

Доброго времени суток, дорогие мои читатели. Я вернулась с продолжением. Спасибо за терпение. ***** Общежитие. Дверь открылась, в проёме стоял Лима. На лице было много эмоций, но выдал он только одно: «это пиздец!» Хосок только открыл рот чтобы призвать своего омегу не выражаться, но не успел сказать ни слова. Лима захлопнул дверь и прижал ладошку к губам альфы. — Замолчи и слушай, — зашипел прямо змея подколодная, а не любимая омега. Вам в комнату пока нельзя. Здесь разговаривать тоже нельзя. Так что вы оба, — Лима ткнул пальчиком в грудь любимому, а потом и Юнги, — Тащите свой зад обратно, в нашу комнату и ни звука! Омега отнял пальчики от губ альфы и гордо зашагал по коридору. Что оставалось альфам? Охренеть и топать следом. Злить омегу… да ну, на хер! До комнаты быстро добрались, да и идти-то там метров тридцать. В комнате Лима прямиком направился к небольшой кухонной зоне, налил воды в стакан и залпом выпил. Альфы сглотнули. Сушняк напомнил им о вчерашнем вечере, но они терпеливо ждали пока омега напьётся. Лима, выпив один стакан, тут же наполнила его по новой. Достал ещё два. Налил и головой мотнул в их сторону. Альфы второго приглашения ждать не стали. Трубы так горели, что ещё чуть-чуть и как драконы пламя извергать начнут. Жажду одним стаканом не убрать, но притупить возможно. По крайней мере дышать стало легче. Лима уселся на стул, альфы расположились напротив. Омега некоторое время что-то обдумывал. — Не знаю как вам донести то, что мы с Чимином выяснили, но надеюсь вы меня услышите. Это не Чонгук. Вернее Чонгук, но не совсем он… Точнее не он, а он… Да… бли-ин! Короче. В теле Чонгука сидит малолетка, которого зовут Хаюн и он сын нашей «снежной королевы». Вот. У альф челюсти с полом встретились, ударились и вновь на место встали. Юнги пальцем указал в направлении двери: — Ты хочешь сказать, что Чонгук не Чонгук, а кто-то другой? Это что, шутка такая? — Милый, а вы может ошиблись, — голос Хосока был нежным, но настороженным. — Мы ведь живём не в сказке и в такие вещи не верим. — Ты меня сейчас за психа принимаешь что ли?! — взорвался мгновенно омега, — Мне тоже знаешь давно никто сказки не рассказывал и я в такое не верю, но факт на лицо. Там не Чонгук, а Хаюн. Как такое произошло будем выяснять, а сейчас не беси меня! Я вас сюда привёл чтобы подготовить, а не слушать о своей невменяемости. Я сам в шоке, так что помолчи. — Хосок, молчи давай, — Юнги толкнул в бок друга, — Там между прочим Чимин остался с этим психом один на один. Лима, душка, говори давай что ты там предлагаешь. — Какой он тебе душка?! — мгновенно вскипел Хосок, — Ты совсем берега попутал! Припёрся сюда голый, ещё и «душка»! Да я тебе сейчас как всеку! — Альфа вскочил на ноги и схватил друга за грудки. Но боевые действия были обрублены на корню злым голоском омеги. — А ну быстро сели на стулья и заткнулись! Хосок, какого чёрта ты устраиваешь? Юнги всегда так меня называет, чего взбесился? А ты, Юнги, знаешь же что когда мой Хося не в себе, лучше не применять такие выражения. Так какого хрена кидаешься эпитетами?! Сели, я сказал! Альфы недовольно косились на друг друга, но сели. Ну, на хер. Хосок знает, он может остаться без сладкого и надолго. Проходили — знаем. Но под столом всё равно пнул друга по ноге и исподтишка показал кулак. Он с этим потом поговорит. А вот Юнги совсем не обращал внимания ни на пинок, ни на молчаливые угрозы. Он уставился на омегу и анализировал слова. Внезапно в его глазах появился ужас, альфа осознал что произошло. — Ты хочешь сказать, что я дефилировал голым перед Чон… омегой? Чужим омегой?! Ёшки-матрёшки. Да как я теперь Чимину объяснять всё это буду? Он же… да как так-то? — Юнги сжал своими руками лицо и закачался китайским болванчиком. — Он же… он же… как я ему скажу, что я не это… я не… Хосок понял, что альфу конкретно переклинило и надо спасать психику друга пока того, совсем не понесло. Злость уже как дым рассеялась. Альфа и сам понял трагизм положения. Мозг подсказал, что охреневать они будут ещё долго, а вот пока совсем не охренели надо брать себя в руки. — Юнги, заткнись! — со всей дури рявкнул Хосок, — Твои причитания сейчас совсем никого не интересуют. Тоже мне, Аполлон Родосский нашёлся. Было бы чем омег восхищать. — Чего?! — теперь уже взревел Юнги, — Ты, сука, говори да не заговаривайся. Шпала переросток, окаянный отросток. Я посправнее тебя телом буду, скелетина! Да мне… Это всё, что успели сказать альфы, поскольку Лима не стал разбираться кто из них больше обижен. Омега подхватил графин с водой и окатил обоих альф одним метким движением руки. А вода-то между прочим, была холоднющая. На мгновение стало тихо-тихо. Альфы сидели, хлопали ресницами и ловили языками капли влаги, которая текла по лицу. Хосок рукой стёр воду, откинул волосы назад и… как захохочет. Минут десять продолжался истерический смех. Эти дурки тыкали в друг друга пальцами и ржали. Да-а… знает Лима как остановить баталии. Наконец-то смех сошёл на нет и альфы успокоились. — Всё? — Лима строго свёл бровки на переносице, — Наржались? Может уже поговорим? — Душечка моя, — Хосок поднялся со стула. Он быстро чмокнул омегу в щёку, — Я всегда говорю, ты у меня особенный. Вот что я без тебя? Пустое место, — и прошептал наклонившись к ушку, — А вот за душ ты мне ответишь, зацелую вусмерть, — И глухо рыкнул. Альфа с удовольствием наблюдал как ушки любимого стремительно краснели. Знает Хосок, омега слаб перед его альфой. Больше нагнетать напряжение альфа не стал. Прямиком направился к шкафу. Открыл дверки. Стянул мокрую футболку. И не сразу достал сухую. Поднял руки, делая вид что ищет на полке одежду, а сам мышцами играет. Видит как омега взглядом его раздевает, надо же хоть как-то наказать строптивца. Альфа знает как омегу плющит его обнажённое тело и знает, что Лима собственник и… Хмыкает. Омега подрывается с места совсем забыв недавнее недовольство и несётся к Хосоку. С полки мгновенно достаётся футболка и омега начинает сам одевать довольного Хосока. Ворчит недовольно. — Прикрой тело извращенец. Нечего светить перед всеми, — А сам, между делом упругость тела исследует ручками, да глазами темнеет. Воздух в комнате становится густо-душно-ароматным. Уже и альфа не стесняясь лапищами своими омегу облапывает. Ещё чуть-чуть и в поцелуе сольются. — Да, бля-а-а…— Слышит парочка недовольный голос Юнги, — Вы ещё спариться сейчас задумайте, самки богомола, блин. У меня друг кукухой поехал, себя омегой возомнил, а вам по хер. Говорил я, нельзя Гукича в женский прикид наряжать, так нет же, кто меня слушает. — Чего? — парочка перевела своё внимание на возмущенного Юнги. — Кто говорил?! — Да вы издеваетесь?! — взревел альфа, — Я понимаю, вы как парочка твикс не делитесь, но какого вы в голос вопросы задаёте? У вас теперь и мозг на двоих и голос, может и член один на двоих? — Я те, щас всеку! — оскалился Хосок, — Ты, говори да не заговаривайся. Это ты, сука, фант вытащил, мои яйца до сих пор квадратные из-за балерунских стрингов. Он говорил! Это Чонгук орал, а ты только скалился. — Да замолчите уже! — опять вскипел Лима, — Хватит на друг друга перекидывать то, в чём никто не виноват. Там между прочим Чимин с этим блаженным сидит и сопли вытирает. Так что заткнулись и решили как разрулить ситуацию. Кто здесь альфа, я или может всё-таки вы! Омега выпутался из рук альфы и демонстративно продефилировал в сторону стола, уселся и с вызовом уставился на друзей. — Душечка, так нам заткнуться или всё-таки нет? — осторожно уточнил Хосок. — Сели за стол, — ткнул пальчиком омега, — Сели и нашли решение проблемы. Альфа опять уселись рядом с омегой. Ненадолго установилась тишина. Каждый анализировал что произошло, но никаких светлых мыслей не возникало. От усердия только голова разболелась. Лима сидел молча и только искрами кидался то в одного, то в другого. Наконец Юнги отмер. — Так это. Если у меня в комнате действительно сидит не Чонгук. Точнее Чонгук, но не… Ай. Да короче, ну вы поняли. Нам надо найти того омегу, который вселился в Чонгука и всё. Они обмениваются телами и наконец-то все успокоятся. Та-дам. — Какой молодец. Всё объяснил. Разрулил, — ехидно пропел Лима, — Ты меня хоть слышал, нет? Этот пацан, что поселился в теле нашего Чонгука, сын Ким Тэхёна, мать его! Ты дурак? — Кого мать его, Ким Тэхё…кххкххк… — поперхнулся Юнги. Пока альфа кашлял и вытирал слёзы, Хосок уже не сидел за столом, а рылся в письменном столе, что-то искал и бормотал: — Да здесь же был… да где… О, вот! Хосок торжественно, на вытянутых руках, нёс к столу потрёпанную книжечку. Гордым взглядом, аки орёл, Хосок окинул сидящих. — И что за сие произведение ваше величество притащило? — сарказм так и лился из Юнги. — Моё величество приволокло вам спасение, — торжественно произнёс Хосок, — Это сказка: «Снежная королева». — Ага, а я блять, Кай, — Юнги фыркнул, — А кто Герда? — Нее, я тебе всё же всеку, — парировал Хосок, — Ты не понимаешь серьёзности ситуации. В этой книжечке ответы и найдём. — Ага, — не успокаивался Юнги — Палочку ледяную вырежем и пойдём размораживать потерпевших. Только ты сначала Чонгука найди. А вот в комнату я не войду, а если это заразно, а? Иди, маши там этой макулатурой, а я здесь пережду. — Герой, — фыркнул Хосок, — Как слюни на Чимина пускать, так он лучший слюноплеватель, а как спасти омегу, из лап чудовища вырвать, так он тут отсидеться решил. Охренел? Я тебя в своей комнате не оставлю. Ты с этим альфой-перевертышем в одном замесе был, тебе и палка-выручалка в руки. Хосок быстро всучил в руки оторопевшего Юнги потрёпанный раритет. Тот словно рыба на сушу выкинутая, только рот открывал и закрывал, на некоторое время совсем от возмущения словесность потерял. Но это продолжалось недолго. Альфа швырнул на стол книжонку и брезгливо вытер руку об штанину. Теперь пришла очередь потерять голос от возмущения Хосоку, штаны-то, на минуточку, его! Лима понял, что противостояние этих двух друзей впавших неожиданно в детство, не закончится и к-а-ак треснул рукой о поверхность стола. — Да вы задолбали идиоты переростки. Да сколько можно-то уже?! Хосок, любимый, ты ведь намного образованнее этого придурка, который в пубертат через раз возвращается и заметь, каждый раз при упоминании имени: Чимин, — не успели альфы возразить, как получили следующую порцию огненной речи от омеги. Тот выразительно помотылял сжатыми кулочками перед лицами альф, да так выразительно играя бровями, что те осели на стулья лишившись всяческого желания больше говорить. — Я в последний раз предупреждаю. Если ещё раз баталии устроите, выставлю за дверь безо всякого намёка на возвращение и сам всё решу. Уж будьте уверены, я смогу. Если уяснили, кивните, — альфы, словно собачки на панели машины, весело закивали головами. — Ну и славно, — омега довольно улыбнулся, — Теперь слушайте. Я обожаю твои сказки читать, любимый. Но в этот раз книжные чудеса точно мимо. В этот раз всё намного серьёзнее. Каким образом наш Чонгук и этот омега-Хаюн местами поменялись мы выясним позднее, сейчас нам необходимо узнать где он живёт и выяснить там ли его тело с альфой. — И как нам это узнать? — обрёл голос Хосок, — нам что, канцелярию ограбить? — Пфф, — фыркнул Лима, — ограбить. Есть способ понадежнее. Просто поговорить с омегой. И поговорить должен Юнги, — Лима ткнул пальчиком в альфу. — Я?! — А почему не он? — Юнги показал на друга. — А потому, что муж у меня единственный и я им рисковать не могу. Ясно? — Омега опять грозно свёл бровки, — Поэтому ты и поговоришь. Тем более там твой Чимин, и между прочим наедине с Чонгуком. Знал слабое место альфы омега, ох знал. Хоть Чонгук ни разу на Чимина не позарился. Естественно, когда понял симпатии друга, а так слюни-то ронял. Но об этом молчал от греха подальше, не дай бог Юнги узнает, мужского достоинства лишит на раз-два-три и не моргнет. Однако Юнги не раз видел с каким восхищением Чимин оценивал рельефное тело друга. Юнги природа тоже не обделила и кубики так же имел и мышицы в нужных местах играли, но Чонгук (сука!) специально рисовался при удобном случае перед омегой зная как это бесит Юнги. Хоть и не переходил черту дозволенного, но ведь Чимин был свободным омегой (Юнги уже бога устал молить о том, чтобы нюх у омеги проснулся, вот тогда он по полной ему отомстит за его мучения со стояком, зацелует вусмерть и метку сразу же поставит, чтобы всякие чонгуки там не пялились), а вдруг он симпатии к Чонгуку свои отдаст. И что с того, что они истинные, если омега метку от другого получит — истинность пустым эхом останется. Вот такие дела. Вот дурень. Не подозревает Юнги, что друзья даже не думают отбивать у него омегу, а омега (между прочим нюх-то свой уже получил, шифруется… засранец, на прочность альфу проверяет. Только про это, тцц… молчок) за то, что Юнги не признался в своей истинности, решил немного отыграться за свои чувства к альфе. Чимин влюбился в Юнги с первой встречи, но боялся признаться. Вот такие идиоты. Но об этом потом, сейчас же Юнги на полпути к своей комнате. После слов друга альфа подорвался с места и сверкнув очами улетел вдаль, то бишь по коридору в сторону своей комнаты. Хосок и Лима только икнули (опять одновременно), переглянулись и рванули следом. Юнги даже не тормозит, пинком распахивает дверь. И похрен, что она наружу открывается. Дверь с петель слетает и с грохотом валится на пол. Картина Репина: «Приплыли». На кровати сидит Чонгук с огромными глазами (и как они ещё не выпали от страха), рядом сидит Чимин и между прочим сидит прижавшись к альфе. Увидев такой натюрморт Юнги ка-ак взвыл. — Ты, сука, лапы от моего омеги убрал, а не то я их тебе вырву! — подлетел к сидящим на кровати. Одним рывком сдёрнул Чонгука на пол и только замахнулся чтобы врезать как следует, как в его руку вцепились цепкие пальчики омеги. Чимин как заверещит… У Юнги уши заложило. — Ты совсем уже! — Юнги помотал головой. В ушах звон немного прошёл и он начал различать слова, — На кого руку поднимаешь, ненормальный. Это же омега! Юнги икнул, перевёл взгляд вниз, он сидел верхом на Чонгуке, который почему-то скулил от страха и по щекам которого текли слёзы. Альфа как ошпаренный подскочил и руки выставил вперёд. — Чур меня… ты кто вообще? Альфа перевёртыш? Ты меня не кусай, я не вкусный! В себя привёл альфу подзатыльник, который ему отвесил Чимин, да ещё и толкнул к стене. Кулачком около носа повертел, как змеюка зашипел. — Ты чего себе позволяешь, а? Какой он тебе перевёртыш, в своём уме? Перепугал ребёнка идиот. Вместо того чтобы ересь всякую нести, лучше заткнись! — Затем омега бросился к лежащему на полу альфе и начал помогать подниматься. При этом ласково что-то бормотал, да слёзки со щёк стирал. Юнги от такого не только дар речи потерял, но и всяческое понимание происходящего. Стоит прижавшись к стене и не понимает как и что. А тут и наша парочка сладкая прискакала. Хосок присвистнул увидев лежащую на полу дверь. Прикинул в уме размер получения наказания от коменданта, но вслух не произнёс. Потому как увидел продолжение сказки в других красках. У стены обалдевший Юнги затылок чешет, на кровати сидит Чонгук замотанный в одеяло и наматывает сопли на кулак, а рядом как курица-наседка Чимин причитает, да кулаками в сторону Юнги грозит. — И так, что ещё успело произойти за столь короткий промежуток времени длиною в пол коридора от комнаты до комнаты? Юнги? — Чего Юнги? — альфа обрёл не только слух, но и голос. — Чего сразу Юнги?! Меня между прочим чуть слуха не лишили и разума. Я между прочим потерпевший, мать вашу, а он… Юнги. Ты не понимаешь, в моей комнате вампир! Слова альфы, словно красная тряпка для быка, имели очень неприятные действия. Чимин в один миг оказался рядом с ним и опять как врежет кулачком по груди (голову альфа успел задрать повыше. А так как омега почти на голову ниже, то достал он только до груди. Но и это было очень чувствительно, омега силы не пожалел для удара). — Я тебе покажу, вампир! — Зашипел аки змеюка, и куда делся ангелочек омега? — Ты слова свои в зад заберёшь, да ещё и извинения будешь просить, ясно тебе? А если ты хоть раз рот свой откроешь, я возьму из корзины грязные носки и кляп вставлю. Андестенд? — Что остается альфе, только кивать головой. Прямо ощутил вкус пряности неземной от грязных носков во рту и сдаётся ему, что носочки будут не его, родные, а Чонгука перевертыша. Друг другом, а носки врозь. — Чего затих? Иди и извинись, — изящный пальчик ткнул в направлении кровати. — Так вроде ты мне заткнуться приказал, — бормочет Юнги, не забывая млеть от близости омеги, — Я с закрытым ртом не умею разговаривать. — А ты жестами… жестами. Ты ведь непревзойденный мастер этого жанра, — ехидно подкалывает омега. Вот же. Опять его старые косяки припомнил. Сколько раз уже извинился за тот случай альфа. Чимин вроде уже и позабыл, ну это он так думал. Ага. Забыл. Память у омеги профессорская. Альфа аккуратно оттолкнулся от стены, обошёл гневно сопящую прелесть и с опаской сделал шаг в сторону кровати. Чонгук только крепче вцепился в одеяло и начал отползать к стене. Глаза опять наполнились слезами. Юнги замер, а Хосок понял, что нужно как-то спасать положение. — Хаюн, — негромко произнёс альфа. Чонгук вздрогнул и впился взглядом в Хосока. Тот стоял на месте подняв немного руки, словно показывая, что не опасен. — Ты ведь Хаюн, так? — Альфа всхлипнул и кивнул. — Это хорошо. Ты не бойся нас. Мы пришли разобраться в сложившейся ситуации. Я могу представиться? — Альфа опять кивнул. — Меня зовут Хосок. Это мой омега, Лима. Ты уже его видел, помнишь? — Помню, — пролепетал Чонгук нежным голоском. А Юнги, услыхав эту нежность просто обалдел. Стоит, ресницами хлопает, соображение совсем растерял. Хосок же продолжает вкрадчивым голосом вопросы задавать. — Вот и хорошо. Нам бы узнать хотелось, а где ты живёшь? Омега опять начинает всхлипывать. Чимин как курица наседка вокруг кудахчет, слёзы вытирает, что-то тихо на ушко шепчет. А один конкретный альфа начинает закипать, прямо как чайник. Вот-вот свистеть начнёт и не факт, что носом. Хосок понимает, что ещё чуть-чуть и начнётся третий раунд этого бесовского хоровода, поэтому хватает Юнги за плечо и шипит на ухо: — Успокой своего альфу чувак, не смотри на тело, смотри в глаза. Не видишь, это не Чонгук. Юнги тоже в долгу не остаётся, шипит в ответ: — А пусть свои грабки из-под одеяла не вытаскивает и не прижимается к Чимину. Замкнутый круг. Лима тем временем уже тоже хныкающего Чона обхаживает и злыми глазками в сторону друзей стреляет. Хосок толкает Юнги к стульям и заставляет присесть. Сам же делает попытку номер два. — Хаюн. Тут такое дело. Наш друг, Чонгук, ну тот самый в теле которого ты сейчас находишься, пропал. И как мы видим в твоём теле где-то бродит. Нам необходимо вас местами поменять, но для этого нужно понять где искать его, то есть тебя. Омега уже не хлюпает носом, внимательно каждое слово ловит. Это уже хорошо. — С тобой же омеги поговорили, так? — кивок в ответ. — Значит ты себя в зеркале видел? — отрицательное мотание головой в ответ и Хосок понимает, что сейчас будет такое… Он встречается взглядом с Лима и как бы говорит: «вы чего, не могли подготовить его?!» Тот фыркает: «А когда?» — и глаза закатывает. Чонгук, Лима, подхватывается с кровати и чешет мелкими шажками, аки японочка, в сторону ванной комнаты. Хосок делает мысленный отсчет: один… два… три… И тишина. Проходит несколько минут. Дверь открывается. На пороге возникает альфа, то есть, омега. Где он взял спортивки, чёрт его знает. Стоит так спокойненько, низ значит в штанах, верх обнажён. А самое впечатляющее было то, что на лице совсем исчезли следы недавней истерики, в глазах горел такой озорной огонёк и выражение его лица было такое, что у альф мурашики по телу побежали, омеги ойкнули и застыли. Чонгук руками по своему торсу провёл и писклявым голоском выдал. — А мне нравится это тело…