Hey Mr. Drama Queen

Странно, капец. Снова видеть его в своей комнате и делать вид, что всё типа нормально. Что можно снова обычно разговаривать и не чувствовать себя так ёбано странно. У меня даже стул у компа стоял всегда. Специальный. Дополнительный. Который: «Не отодвигай, мам, на нём сидит мой лучший друг». И мама не отодвигала. Мама умилялась, что вот такие мы с Косым кореша, и, наверное, начиная с третьего класса спрашивала, мы сегодня как, сразу гулять или сначала на обед? Понимала, наверное, что у него дома какой-то лютый пиздец, ещё когда я не понимал. Да и вроде как все так и живут. У кого батя бухает, у кого вообще бати нет, и ничего. Косой никогда не жаловался. Битый только иногда ходил, но и там отмахивался. А я и не доёбывал. Упал и упал. Сам часто падаю. А потом всё пропало. Потом нам с разницей в восемь месяцев исполнилось по четырнадцать, и меня замкнуло. Может, из-за того, что он влюбился в свою эту конченую Настю. Может быть, из-за того, что влюбился я. Потом часто думал, что лучше бы тоже в неё. Тогда бы и этот дурацкий, им же расшатанный стул в моей комнате так и остался. Не переехал в гараж. А теперь вот опять. Сидит тут у меня на застеленной кровати и втыкает в телефон. Блокировку эту дебильную туда-сюда. Пока не выдерживаю и мобильник на новую бутылку не меняю. Отбираю одно и пихаю взамен другое. Недовольное: «Ну ты чё?» — слышу разве что только в своих мечтах. Только кивает и, повернувшись к подсвечивающему комнату компу, глядит на экран. Прищурившись, меняющиеся картинки изучает. Раньше вот не щурился. До того, как получил по башке. Я помню, как это всё было. И как на стену лез из-за того, что рядом не было, чтобы оттащить. Тогда, в пиздючестве, я всерьёз верил, что мог его спасти. — У меня где-то бабушкины очки валялись. Тебе принести? Предлагаю только для того, чтобы поднял на меня голову и там, не знаю, огрызнулся, а он только головой мотает. Теперь изучает тёмно-коричневое горлышко. Одним глазом… Двумя глазами… — Вообще-то я пытался тебя подъебать, — легонько пинаю его по голени, но всё ещё незаметнее теперь уже этикетки. Он как будто реально читает то, что на ней написано. Прям по-настоящему. И это уже беспокоит. Так совсем ёбнется и будет потом сидеть в отдельной комнате в дурке. Состав своей рубашки изучать. — Пошли меня там куда-нибудь, что ли? Предлагаю, и Косой отмахивается. Делает глоток, продолжая глядеть куда-то вниз, и мне неуютно просто пиздец. Вот он вроде явился, а общаться вообще никак. И кажется, что именно со мной не хочет. Как будто не было разрыва во времени, и разосрались только вчера. И надо подождать немного. Чтобы сдулся. Как в детстве. — В падлу? А я, блять, не могу ждать! Мне нервно, просто пиздец. Уже всю хату три раза обошёл и в толчке проверил сообщение от матери. Удостоверился, что батя свалил на ночную рыбалку, а она сама в ночь. Часть про борщ в холодильнике дочитываю по инерции. Совсем не хочу есть. Не смогу есть. — Вообще. В горлышко гудяще тянет, и хочется напинать уже всерьёз. — Разговаривать тоже в падлу? Вот теперь смотрит. Из-под своей какой-то кривой и типа вроде как длинной для него чёлки. Оброс пиздец с сентября. Я помню его последнюю стрижку под ноль пять. Я сам не знаю, за каким хреном наблюдал. — Смотря о чём. От таких ответов мне тоже нервно. И потрясти его хочется. Ещё не понял, чего больше, потрясти или напинать. — Да хер знает?.. Отхожу от него, решая, что ничего не добьюсь, и пускай уж лучше просто сидит, чем опять попрётся шататься, и зависаю около компа. Думаю, что можно включить на фон, если мультики не вставляют. Хотя мы всегда любили плохие мультики. Слышу, как встаёт за моей спиной. Потягивается, хрустя шеей, и щёлкает костяшками пальцев. — Я это, ну… Хочу извиниться, наверное? — подходит ближе, и я не могу. Я не могу ни мышкой щёлкнуть, ни повернуться. Я нихуя не могу. — Ну, за тогда. Ты знаешь, за когда. Остаётся на расстоянии двух шагов. Ждёт, что лицом встану, а я нет. Нет, нихуя. Пускай с лопатками разговаривает. — Заболел, что ли? — пытаюсь отшутиться и ничего лучше не придумываю. — Или уже нажрался? Добавляю с насмешкой, а сам быстрее за свою оставленную бутылку хватаюсь. Выставляю её перед собой как щит, когда оборачиваюсь, и даже улыбаюсь ему. — Да не. Переосмыслил или типа… — пожимает плечами и закатывает рукава на толстовке. Только сейчас замечаю, что у него руки пустые. Кошу глазом в сторону кровати, надеясь, что он бутылку на полу оставил. Надеясь на то, что не засрал мне постель. Хотя в целом похуй. — Надо было перетереть нормально, но я сначала обосрался, а потом просто зассал. И вот. Проебал лучшего друга. И смотрит на меня. В упор смотрит. А я пью. Очень торопливо, почти давясь и по-детски тупо прячась за бутылкой. Пока не проглочу, можно не отвечать. Можно подумать о том, что сказать и как не спалиться. Что у меня натуральный испуг и почти паника. Мне нахуй не нужны все эти воспоминания. И как было прямо тогда и неделю после. Как я ссал даже к двери подойти, уверенный, что только выйду, и пиздец. Что он всем растреплет. Не растрепал. И я всё никак не понимал, почему. Почему не разнёс по школе, не ляпнул кому-нибудь из старшаков во дворе. Я же такое сделал. Я… Могу только снова лыбиться. — Бля, Косой, ты меня реально беспокоишь. И качать головой могу. Вот прямо во время нового, вспенившегося мне в нос глотка. — Если бы ты сейчас такое выкинул, я бы не психанул. И моргает такой. Серьёзный. И даже не бухой. Это-то и хуже всего. От этого пальцы сводит. И во рту очень сухо. Сухо, с привкусом ебучего горького пива. Вот оно-то во всём и виновато. Батя вот так всегда и говорит. Если разъебётся кто на дороге или дома от инсульта схлопнется, то у него сразу пиво. Нехуй было бухать без меры. Вот если по праздникам, то там другое, да. Это только на пользу. Боженька же не дурак. Боженька всё правильно видит. — Ещё слово, и я скорую вызову, — угрожаю совсем не в шутку. Я правда ему угрожаю. И чуть не сношу монитор, дёрнувшись назад, когда он делает полшага. Вперёд. — Скажу, что тебе белка въебала! — Я бы понял. Правда, Саш. И таращится такой в упор. Как будто ему жаль. Как будто пиздец какой виноватый. Настолько, что если бы ему не было и без того хуёво, то уебал бы. В челюсть бы и уебал. Как он Романенко на физре. — Косенко, ты чего? Тебе совсем плохо? — я понимаю, что говорю слишком быстро. Я понимаю, что слишком очевидно злюсь, но вот сейчас мне с этим ну нихера не поделать. Мне бы бутылку от греха подальше убрать. Мне надо помнить о том, что на полу ковёр. О том, что я держусь за неё, просто чтобы на чём-то сжимать пальцы, не думаю вовсе. Неправда же. Мне просто в падлу ставить обратно. Очень сложно же. — Всё, забыли. Ничего не было. Допивай давай и пошли жрать. Не хочешь жрать? Ок, посмотришь, как жру я. Я резкий, пиздец. Я палюсь, что психую, психую из-за того, что палюсь, но, сука, я, что ли, это начал?! Знал бы, о чём он решит говорить, так и не доёбывал бы. Молчит и молчит. Хер с ним. Мне даже нравится пить с тем, что не пиздит. Можно уделаться в полное ничего, и он никаких твоих тайн не узнает. Потому что нихуя не спрашивает. — Было же. А Косой никак не отвалит. Косой, сука, упорный. Я пытаюсь свернуть тему, а он нет. Он её как будто ручонками своими схватил и держит. Даже несмотря на то, что спрятал обе в карман. — Нет. Слышу, как шуршит пачкой в кармане. Мнёт её. Тоже нервничает?.. А нахуя тогда начинает? Чего приебался? — А ты ещё с кем-нибудь пытался? Вот приспичило же ему, а! Нахера такой любопытный?! — Ну правда. Хватит, — прошу уже в открытую и всем видом даю понять, что не надо мне тут психоаналитику устраивать. — Мне пиздец, как… — Неловко? Подсказывает, приподнимая брови, и я смотрю куда угодно, только не на него. А раньше частенько троллил, выцеливая взглядом косящий глаз. Он бесился, а я продолжал передразнивать. Пока не начинал хватать меня и пытаться заламывать, хватая за что придётся. Прикол, конечно. А раньше я как-то и не думал, почему это делаю. А сейчас аж переморозило. — Кринжово и даже противно. Я ошибся и вообще конченый. Всё, давай больше никогда об этом не будем, да? — улыбаюсь ему, думая, что вот сейчас-то уже точно кивнёт и отвалит. Что после ещё раз предложу ему пожрать и пить уже дальше это блядское пиво. За каким-то же хером мы его взяли? В холодильнике ещё бутылки стоят. Уже рот открыл, чтобы напомнить про них, как Косой перестал быть виновато задумчивым. И статичным тоже. Вперёд бросился, почти как на физре и, ударив меня о стол, вернув к нему, когда попытался уйти вбок, быстро поцеловал. Очень смазано и тупо. Тут же отступил обратно и замер с крайне сложным лицом. А я не охуел даже. Я… — Ты чего?.. Ты, конченый, понятно тебе?! Бормочу вместо того, чтобы с кулаками на него броситься и, сам того не желая, начал бормотать. Нести такую хуйню, что щёки загорелись. Радуюсь, что в темноте. Не радуюсь, что мне это не приснилось, и сердце под горлом теперь стучит. Растерялся. Я… — Ну нахуя? Всё, что могу пробормотать после второго через силу сделанного вдоха, и ёбаный Аристарх только плечами жмёт. Ему не неудобно. Не страшно. Ему, блять, вообще никак. — Да понять хочу, — объясняет, как сигарету просит, и за это ему тоже хочется уебать. За то, что на этот раз меня одного перекрючило, и вообще в животе всё сжалось, и стало холодно. — Мне тогда реально противно стало или я просто пересрал. И моргает на меня. Кажется даже, что не одновременно обоими глазами. Я понимаю, что это оттого, что психую. Я понимаю, что мне надо будет потом как-то это всё переосмыслить и с собой договориться, но… Но вот сейчас я не думаю. — Понял? Я, вроде как, осмелел и порывом, сам не понимая сейчас, мне это зачем, отдираюсь от стола. И сам перетекаю вперёд. Будто бы не поднимая ног. Даже рисунок на ковре как-то смазывается. — Да не блеванул вроде, — плечами жмёт и кусает себя за щёку, втягивая её внутрь. И смотрит на меня. Только на лицо и смотрит. Будто за то время, что мы не общались, его не только жизнью переехало, но и каких-то переосмыслений отвалили. — Но, может, это потому, что без языка, и ты быстро отдёрнулся. И ебало деловое пиздец. Вот как раньше в курилке, когда кто кого в новом файтинге отпиздит обсуждали. Всечёт Саб-Зиро Рейдену или не всечёт? Он говорил, что всечёт. Я… Я, хуея от своей смелости, хватаю его за воротник толстовки и стискиваю его в кулаке. Нарочно торможу, чтобы мог руку сбить или вырваться, но ничего такого. Так и смотрит. А я не понимаю реально, чего больше хочу. По морде ему дать вот за ту старую обидку, которую он сам со дна и поднял, или ещё раз попробовать. Проверить его и «понял», и «правда», и «Саш». Я этим «Саш» несколько лет не был. Только по фамилии и сквозь зубы. Я… Подступается снова сам и схватившись за мой локоть. Футболка короткая, и почему-то даже такое незначительное прикосновение прошибает. И когда носом сминает мой. Очень странно. Очень близко и теперь с языком. Видимо, чтобы без «потому что». Для чистоты экспериментов. Я отчего-то уверен, что у него реально какая-то проверка. Он типа складывает в своей голове что-то, и я ему вроде как помогаю. Я… слишком трезвый для того, чтобы оставаться спокойным и контролировать движения. Рук, губ и языка. С ним пиздец странно. С девчонками поначалу всегда было лучше. Было слаженнее, а тут… Курево и пиво на языке. Тут не надо наклоняться, и так же холодно внутри. Будто изжога наоборот. Мне становится страшно, как будто я ни разу не целовался. Вообще никогда. Только когда он меня отпихнул тогда. Сейчас держит. Кажется, что даже зубами не просто так прихватывает, а нарочно, чтобы не уклонился. Это бесит. Хочется спорить. И соревноваться, что ли? Хватаю и второй рукой, дёргаю за волосы и, прижав носом к своему носу, засасываю его так, как если бы был совсем бухой, и мне сказали, что от этого зависит моя жизнь. Пытаюсь языком дотянуться чуть ли не до гланд и не понимаю, нахуя мне. Не понимаю, зачем, если он всё равно «нет». Если у него эта его ебанутая Настя. Была. Будто водой окатили, и я одёргиваю голову. Пытаюсь назад, но держит. Так же за руку. На мгновение думаю о том, что вот бы до синяка… Но прогоняю эту мысль. Разжимаю его пальцы сам. Не мешает. Наблюдает. — Пиздец… Всё, что в итоге выдыхаю. — Пиздец, — меланхолично подтверждает Косой и, поведя плечом, отходит к двери. Я на секунду даже думаю, что сейчас в коридор, а там и совсем уйдёт, но… — Ты как хочешь, я пить. И поднимает такой бутылку с пола. Удаляется как ни в чём не бывало. Включает на кухне свет… Я, помедлив немного, тянусь следом. Есть уже не хочется. Только нажраться.