Я желаю

Внутри самой церкви было… Ну, наверное, как в самой обычной церкви, не то, чтобы Чонгук частенько их посещал. Один раз на крещение, которое в силу своего тогдашнего возраста никогда и не вспомнит, и второй раз, когда умер его некий родственник папиной троюродной сестры, приходящийся Чонгуку непонятно кем. В общем, атмосфера царила самая, что ни на есть благая: священнослужители сновали туда-сюда, свечи слева перемигивались со свечами справа, иконы пристально взирали на смертных. Пахло ладаном и еще чем-то сладким. Чонгук юркнул к массивному канделябру возле толстенной колонны и затаился, стараясь беззаботно и тем не менее зорко поглядывать по сторонам. Монах с лысой головой прошел мимо, даже не взглянув на него. Впереди на лавочках примостилась парочка с Библией в руках и о чем-то тихо переговаривалась. Красиво убранный алтарь венчал весь зал, хочешь не хочешь, а все равно будешь на него таращиться. И на каменный белый крест с распятой фигурой. Выражение лица у этой фигуры казалось укоризненным или то Гуку так нечистая совесть нашептывала? Он же теперь на стороне сил зла, так получается? Или не так? Если подумать, никто не заставлял Чонгука творить всякие пакости и зверства, он никого не убил, не обворовал и вообще, единственный грех, который ему можно припаять, так это похоть. Тут Чонгук повинен, да. И нисколечко в этом не раскаивался. Только как так получается, что смертный пытается соблазнить демона? Разве по закону жанра все не наоборот должно быть? На несколько минут Чонгук искренне озадачился данным вопросом, однако ни к каким толковым выводам так и не пришел. В Библии об этом тоже мало что написано, уж сто процентов. Или все же стоило заглянуть? — Сын мой, — донеслось тихое сбоку. Чонгук моргнул, повернул голову. Опустил взгляд вниз. Невысокого роста пухлый человек в сутане священника, спрятав руки перед собой в длинные рукава, добродушно взирал на него маленькими голубыми глазами. Священник что ли? На монаха вроде не похож. — Сын мой, — мягко повторил он, — могу я тебе чем-то помочь? — Мне? — глупо переспросил Чонгук, и священник благодушно кивнул. — Нууу… Ммм… Ооо… Умм… Служитель церкви терпеливо ждал, пока Гук изъяснялся, как глухонемой. — Не знаю, — наконец нервно улыбнулся он, ощущая себя не в своей тарелке. — Возможно вы знаете, как соблазнить д… д-дорого мне человека? В голубых глазах заискрилось веселье. — Очень… дорогого? — Очень. — Побеседуем? — священник высвободил одну руку и указал на ближайшую к ним лавочку. — Извините, я спешу вообще-то. «Мне нужно стырить у вас одну штуковину, пока на улице меня ждет демон Девятого Легиона». Внутри вдруг вспыхнула гордость. Аж целого Девятого! Вот кого он себе отхапал! Молодец, Чонгук. Хороший вкус у тебя. — Мы ненадолго, молодой человек, всего лишь на пару минут, — улыбнулся святой отец, и Чонгук сам не зная почему, брякнул: — Ладно, если всего на пару минуточек… ммм… — Отец Алан. — Отец Алан, — обреченно повторил Гук. И что он только творит? *** Отец Алан не был настойчивым, Чонгук сам, болван болтливый, вывалил ему все, что только можно было. — Он на меня даже не смотрит. Ведет себя, словно ледяная статуя. Я уже и так, и эдак, чуть ли не в в раскоряку, а он даже бровью не ведет! А недавно мне снился сон и там… Ну, в общем, там много чего случилось! Не буду вам рассказывать, вы и так должны знать, что происходит между людьми по ночам. Так вот, мне кажется, что это не сон! Даже не кажется, я уверен! Вот на тысячу, нет, миллион, процентов уверен, что это был не сон! Но он опять что? Именно! Ушел в несознанку. Я не я, и корова не моя. Терпение подходит в концу, вот сто-о-олечко осталось. Видите, сосем на кончике. И вообще, я обещал его отпустить. Но! Не все так печально. У нас есть и какой-никакой прогресс… Он назвал меня по имени. Вот, — гордо закончил Гук и тут вдруг сообразил, что церковь вроде как не поддерживает однополые пары, считая это грехом. Он с опаской покосился на священника, готовый получить святым писанием в лоб, однако отец Алан и бровью не повел, и выглядел таким же мирным, как и до исповеди. — А до этого как называл? — лишь спросил все тем же мягким голосом, и булки разжались. — Ну-у… Пацан. Или ла… Ла… Лопух. — Чонгук, можно задать один личный вопрос? — да-да, свое настоящие имя тоже успел уже разболтать. — Задавайте, чего уж там. — Ты хочешь его тело… или душу? Гук едва не крякнул в голос. Поерзал задницей по полированной скамье и на несколько минут подзавис. Вот так вопрос. Он хочет его тело или душу? Ну, тело-то само собой. А насчет второго… У демона есть душа? Их же низвергли. С другой стороны, почему бы и нет. Никто не говорил, что у демонов ее нет. Но… Это так завуалированно спросили желает ли он любви, а не просто плотских утех? — Я бы хотел быть рядом, — наконец ответил, отведя взгляд в сторону — в настоящих чувствах всегда неловко признаваться. — Мне… Мне кажется ему так же одиноко, как и мне. — А ты сможешь потянуть ношу спасителя? — Спасителя? — Спасать от одиночества не такая уж простая задача… И желает ли этого вторая сторона? Ты узнавал у него? — Не знаю… Нет, — признался Чонгук неохотно, — я мало что о нем знаю. Он не слишком открыт или разговорчив. — Ну, так в чем же дело? — мягко спросил священник. — Первое, что стоит сделать — узнать мнение другого человека. — А если оно окажется диаметрально противоположно моим желаниям? — Тогда тебе придется выбрать: свои желания или же счастье другого человека. Этого-то Чонгук и боялся. Он нахохлился и тяжело вздохнул. — Однако, никто не говорит о том, что у тебя нет шансов сделать свои желания общими, — лукаво улыбнулся отец Алан, отчего под глазами расползлись сеточки глубоких морщин. — И как это провернуть? — уныло спросил Гук. — Стучите, и отворят вам… — вновь улыбнулся святой отец. — Ммм… — Попробуй достучаться до другого сердца, Чонгук. И вновь бег по кругу. — Как? — А как ты хочешь, чтобы достучались до твоего? Ооо. ООО. Ладно, это все пошлости. Чонгук потер лоб и кивнул: — Понял. Буду думать, святой отец. Благодарю за помощь. Кстати, не подскажите случайно, где тут у вас такая медная чаша с резными ручками? *** Чонгук замер возле ворот и робко оглянулся назад. Хоть бы старику не приспичило помахать ему на прощание или не дай бог ломануться следом с еще парочкой дельных советов. То, что он сделал, и так, кажется, называется перебежничеством. И за такое по головке обычно не гладят. Но опять же, он всего-то пообщался по душам с последователем бога. И тут же стырил чашу из святого места. Н-да. Теперь ему смело можно впаивать еще и воровство. Как быстро он катится вниз по карьерной лестнице. Или это можно назвать — карабкается вверх? Что-то Гук запутался во всех этих хитросплетениях. Снег только усилился, хлестая колкими снежинками по щекам. Чонгук натянул шарф чуть ли не по самые брови. — Достал? — раздался голос прямо над ухом. Гук пискнув подпрыгнул, схватившись за сердце. — Что ты подкрадываешься?! Так можно на тот свет раньше времени отправить! — Чашу достал? Юнги прищурившись, взглянул на бледное от испуга лицо, которое уже постепенно набирало красок. — Достал, достал, на, — воровато оглядевшись, Гук быстро вытащил из кармана небольшую, размером с мужскую ладонь чашу, и сунул Юнги. — Это же она? Там с обратной стороны три отметины, как ты и говорил. Демон задумчиво повертел артефакт в руках, взглянул на Чонгука исподлобья. — И? — Что и? — запаниковал Гук. Он что-то забыл? Говорили же вроде бы про одну чашу с тремя отметинами на подставке. Юнги продолжал молча смотреть на него, заставляя нервничать еще больше. Демоны же не умеют читать мысли? Или хотя бы не все. Юнги точно не должен, иначе вряд ли бы так глупо попался в их самую первую встречу. — Надо было достать чашу, я достал ее, — сглотнув буркнул Чонгук, засовывая руки в карманы черной дутой куртки. Тьма в глазах напротив вдруг вспыхнула и, вильнув хвостом, исчезла в черных зрачках. — Святошу видел? Гук в притворном удивлении приподнял бровь: — Какого? Их там целая толпа ходит. Юнги вдруг резко подался вперед и едко прошептал: — Ты поменьше слушай старикашку, советы его еще никого до добра не доводили. Теплое дыхания промаршивало по коже и исчезло где-то в вороте куртки. Сердце споткнулось, перевернулось и застрекотало. Так близко… Так близко! Чонгук облизал пересохшие губы и, уставившись на мочку чужого уха, тоже шепотом ответил: — Понятия не имею о чем ты, но спасибо, что предупредил. Может, пошли уже домой? Я жрать хочу. А то он за себя не ручался. *** А дома их ждал сюрприз. Сюрпризище прямо. Элейна собственной персоной сидела на диване в гостиной и пила кофе, параллельно таращась на телек. Шел сопливый сериал про любовь и разлуку. Чонгук аж дар речи потерял. Он эту серию еще не видел! — А она что тут делает?! — спросил громко, ткнув пальцем в демоницу. — Что надо, то и делаю, — окрысилась и тут же размякла та, став сладкой, словно мед: — Ка-ду-мар. Давно не виделись. Юнги молча кивнул, Элейна сникла, а Чонгук презрительно фыркнул. — Ее Владыка пригласил, — отозвался с набитым ртом Пак и почти не солгал. Подумаешь, произошло это немного с его подачи. Теперь уже Чонгук сник. Он стянул куртку, швырнул ее на пол и плюхнулся рядом с Чимином. Н-да, с Владыкой не потягаешься. Но на кой хрен она им вообще сдалась-то? — Чашу достали? — спросил Чимин. — А что, об этом весь Подземный мир уже в курсе? — схватив жменю попкорна, и не отрывая взгляда от экрана, Чонгук засунул ее в рот. Лорри вот-вот должна была признаться Нэйму, знать не зная, что он развлекается с наверху с соседской девчонкой. А Джен у себя набирала ванну и доставала бритву… — Не боись, мы в одной фракции. Вот еще дурость. Что с этой вертихвостки можно взять? Будет только отвлекать и раздражать. Они оба покосились друг на друга, явно единые в своих недружелюбных другу к другу мыслях и чувствах. — Юнги, — обернулся Гук, но того уже и след простыл. Кто бы сомневался. С другой стороны и ладно, пусть держится от Элейны подальше. Или она от него, не суть, главное на расстоянии. Желательно в несколько тысяч километров под землю. Но тут в голове возник вдруг образ святого отца Алана, а следом прозвучали и его слова: «Постучи в его сердце так, как хотелось, чтобы постучали в твое». Устыдившись, Гук облизал руку после попкорна и слез с дивана. Под прищуренным взглядом раскосых глаз гордо потопал в холл, а потом вверх по лестнице. Еще в их первый визит сюда Юнги облюбовал мансарду на втором этаже в самом дальнем углу северной стороны дома. Весной и летом там всегда было тепло, зимой же отец редко включал отопление, считая это пустой тратой, ведь по сути туда никто не поднимался. Тихое, уединенное место. — Юнги, — Чонгук неожиданно робко даже для самого себя поскребся в дверь. Ответа, само собой, не получил. Постучал погромче. И вновь тишина. Тьфу ты! Он нажал на ручку и грохнул дверью мансарды о стену. Паривший перед окном Юнги даже не обернулся. — Ты не хочешь с нами сериал посмотреть? Тишина была ему ответом. — Там, правда, уже не первая серия, а пятая, но я все расскажу тебе сначала. Ноль реакции. Гук вздохнул. — Попкорн еще есть. И вновь не аргумент. Больше заманушек не осталось. — Ладно, — он растерянно провел пятерней по волосам, — если что, мы внизу в гостиной. Я оставлю тебе попкорн. Ты любишь карамельный? Или лучше соленый? Могу еще сыра добавить… «Спасать от одиночества не такая уж простая задача… И желает ли этого вторая сторона? Ты узнавал у него?» Глядя на чужую прямую спину, ровный профиль, сейчас расслабленные губы, Чонгук вдруг подумал, что может Юнги не так уж одинок? И он просто мешается под ногами, тем самым только раздражая? Кашлянув, Гук попятился и уже почти закрыл за собой дверь, когда ответ все-таки прозвучал: — Не утруждайся. *** — Нет, он не любит ее! Отвечаю! — Ой, что ты смыслишь в этом, щенок?! — А сама?! — Говорю любит! — Не любит! — Мне тоже кажется, что да, — влез третий голос. — Вот! Говорил же! Спорщики в гостиной вошли в раж, так и не увидев тени, остановившейся за спинами. Пак бросил на него взгляд и довольно подмигнул. Все шло как надо.