Я желаю

Дождь со снегом за окном раздражал. И работа тоже была в тягость. Кофе остыл, жизнь казалась тленом. Неужели так бывает после парочки встреч и одной жаркой ночи? Безрассудно влюбиться, словно тебе не двадцать девять, а девятнадцать? Джин только головой покачал, сам не веря тому, в чем только что себе признался. И почему сердцу нельзя приказать? Вот сейчас люби, а сейчас нет. Или того лучше: люби того человека, не этого. Хотя справедливости ради стоило сказать, что сосед вел себя вполне прилично и ничем таким не подтвердил, что ждет только лишь секса. Но и не опроверг. А может, Джин просто слишком многого хотел? После двух встреч-то. Но ему уже не девятнадцать, чтобы гадать, получится или нет. Взрослые люди должны знать чего хотят от жизни. Все остальное — игра, банальное нежелание брать на себя ответственность. Зачем же зря тратить время? Но увы, общеизвестная истина: глупому сердцу не прикажешь. А сердце Джина ничем не отличалось от других таких же органов. Он приходил в восторг от того, с каким достоинством вел себя Намджун. От его метких замечаний, остроумия и внимательности. Последнее особо вводило в ступор и смущение. Просто до этого мало кто с таким интересом слушал о жизни Сокджина. Это льстило. Наряду с этим мелькали в нем и самоирония, и даже чувство некоторой беспомощности, которые тот не желал прятать или же даже сам не замечал за собой. Например, когда заказывал им кофе. Лицо у соседа было до того растерянным, когда кассир попросил банковскую карточку, словно он с луны свалился всего пару часов назад. Таилась в Намджуне некая загадка, с виду вроде человек человеком, но нечто неуловимое — пока еще не уловимое, как надеялся Джин, — манило с неистовой силой. Собаки сладко всхрапнули на кровати, куда вход им строго воспрещен в обычные дни, однако пребывая в своих мыслях, Джин лишь задумчиво колупнул застывшее пятно кофе на столе. В общем, грузовики с таким добром не часто переворачивались на улице у Кима, и обиднее все было осознавать, что это счастье достанется кому-то другому. А может, уже досталось? Тот факт, что на пальце у соседа не было кольца, еще ничего не доказывал. Изменщики могли быть очень изобретательными. Джин щелкнул мышкой и вздохнул. Белый лист вордовского документа раздражал своей пустотой. А сдача статьи уже не следующей неделе. Он поджал губы, перевел тоскливый взгляд на окно. А потом резко подорвался с кресла, потому что крыша дома соседей оторвалась от стен и, зависнув в воздухе на какие-то секунды, красиво рухнула вниз. *** Рассвет серой мышью шарился по комнате, крадучись запуская все больше тусклого света. По окнам звонко стучали капли дождя, размазываясь длинными извилистыми лентами. А Чонгук уже минут пять таращился на видимую часть расслабленного лица: прядь волос, закрывшую половину щеки, чуть подрагивающие веки, небольшое ухо, спрятавшееся в темных завитках. Юнги лежал, наполовину укрывшись одеялом, и уткнувшись носом в предплечье, явно все еще пребывая в лапах Морфея. И завороженный данным видением, Чонгук не хотел даже шевелиться. Не часто ему перепадало удовольствие лицезреть рядом с собой такого беззащитного демона. В голове мелькали несколько бредовые мысли. Например: бреются ли демоны? Он никогда Юнги не видел за этим занятием. Кожа всегда гладкая, словно ее никогда и не касалась бритва. Да и щетина не показывалась. И вот еще: кто им подстригает волосы? Сами себе? Просят друг друга? Или же ходят в салон красоты, чинно садятся в кресло, пока мастер с самым суровым видом накидывает сверху белый пеньюар? Ну ладно, демоны, а демоницы? Они же как-то ухаживают за собой. Хотя парикмахер Элейне не грозит, разве что натереть кожу головы воском, чтобы сияла. Стойте, стойте, а может, у них есть своих демоны-парикмахеры? Которые до этого посещают академию, где их обучают разным премудростям с волосами? Как правильно стричь, брить, красить волосы… Гук тихо хихикнул и тут же прикрыл рот ладонью, однако, напрасно: Юнги все еще спал. Ничто, кроме легкой истомы в теле, не напоминало о ночном происшествии. И Кадумар не соврал: боли не было ни во время процесса, ни сейчас. Чонгук приподнялся и максимально бесшумно подполз поближе, сохраняя дистанцию в несколько миллиметров; разбудить и испортить момент очень уж не хотелось, но до одури чесались пальцы коснуться такого мирно спящего Юнги. Тут тебе ни резких ответов, ни холодного отчуждения. Лишь тишина и умиротворение. Однако, к сожалению, черные ресницы вдруг дрогнули и поднялись. Сонный взгляд, полный истомы, остановился на лице Чонгука. — Доброе, — пришлось прочистить горло прежде, чем продолжить. — Доброе утро. Юнги ничего не ответил, продолжая смотреть на него. И по взгляду ничего не понять. Стало несколько неудобно. А еще страшно. Гук мальчик уже не маленький, пускай и не опытный, но прекрасно понимал, что секс — это еще не основа для отношений. Скорее даже помеха им. Что вообще вчера двигало Юнги? Почему он вдруг так набросился, хотя до этого упорно хранил дистанцию, не давая подступиться ближе, чем на два шага? И… что будет дальше? Он вообще обещал его отпустить, так-то. Угу, именно, но тогда это было сделать трудно, а сейчас… А сейчас бы вернуться в прошлое и дать себе хорошего такого пинка. Нечего разбрасываться громкими словами! Потому что нить хоть и была невидима для его глаза, но ощущалась она вдвойне короче и толще. И это чувство… Словно ты наконец оказался там, где нужен. Всё на своем месте. Так должно быть, и он чувствовал это всем своим естеством. Сошлись пазлы, звезды и собственные надежды. Но как это донести до другого? Когда тот другой упорно хранил сухое молчание. Чонгук запаниковал, потупился. — Это была единоразовая акция, да? — спросил тихо, сжав пальцы в кулаки. Кадумар по-прежнему молчал, и Гук лишь понятливо вздохнул. Ладно, хоть так. Его первый раз оказался именно таким, каким он и мечтал, ну и кто его знает, вдруг у Юнги еще раз что перемкнет в голове и Чонгуку вновь перепадет. Он не гордый. Не в том положение, чтобы нос задирать. — Какой ты шумный, — хрипло сказал наконец Юнги, хватая его за плечо и дергая на себя. Чонгука прижали к себе, крепкая рука весомо легла сверху, а подбородок уткнулся в макушку. — Ты что, спать еще собрался? — шепотом спросил Гук, чувствуя, как сердце замирает. — Это проблема? — Нет, но… Разве демоны не полны сил после… ммм… секса? — После секса энергией полны только суккубы, — хмыкнул Юнги, и горячие мурашки побежали по шее. — А я устал. Как и ты. Так что спи. — Ммм… Ладно, хорошо. Только один вопрос. А что значит mirrhae? Ответить ему не пожелали. *** Чонгук сиял, как начищенный пятак, чем у одних вызывал раздражение, у других — явное любопытство. Он искренне старался уменьшить блеск, но улыбка то и дело сама лезла на губы. — Так и кто кого? — наконец ласково спросил Пак. Демоница резко выплюнула кофе, глоток которого сделала до этого. Лицо ее застыло, а на столе образовалась красивая такая лужица. — Что, кто кого? — бормотнул Гук, засмущавшись, блеск на секунду поблек — он явно растерялся. Просто, это было слишком… интимным. Но поделиться жуть как хотелось! Не родителям же звонить, право слово! — Ну… ммм… в общем… Мы того… В этот момент в столовую вошел Юнги. В штанах, едва держащихся на набедренных косточках, белой майке и полотенцем на еще влажных плечах. С волос капала вода, красиво растекаясь по крепким подтянутым мышцам. Чонгук засмотрелся, открыв рот. Сглотнул и покраснел еще больше, вспомнив, чем они занимались проснувшись повторно. Горячий ком собрался внутри и рухнул вниз, прожигая внутренности. Нижняя часть тела резво поднялась, выражая полную готовность повторить утренний подвиг. Ощущения, когда тебя домогаются еще сонного, было для Гука непривычным. И очень, очень волнующим. То, как прижимались сзади, делая медленные толчки, как крепко сжимали бедра, чтобы удерживать на месте и не елозить, сбитое дыхание, влажные простыни… — Доброе утро, — мурлыкнул Пак, Элейна же поджала губы. — Как спалось? — Нормально, — отозвался Юнги, не ведясь на провокации. Он достал из холодильника пакет с ананасовым соком — Гука любимым между прочим — открыл его и сделал несколько глотков. — А мне мешали разного рода звуки, — вздохнул Чимин, откидываясь на спинку стула и запрокидывая голову, чтобы лучше видеть друга. — Ну знаешь, того самого рода, когда двоим настолько хорошо, что… — … что остальным просто завидно, — скривил губы Юнги, убирая пакет обратно и закрывая дверцу холодильника. Он мазанул взглядом по замершему Чонгуку, подошел и сел напротив — свежий запах душевого геля мгновенно коснулся ноздрей. Того самого, которым пах сейчас и сам Чонгук. Он задумчиво взглянул на свои вздыбленные шорты — там все уже давно стояло колом. Если так и дальше будет продолжаться, то мыслительный процесс соберет пожитки и переедет в другую часть тела. А что? Кровь туда приливала чаще, чем к верху. *** Дом выглядел очень даже прочно. Владыка внимательно осмотрел потолок. Балки. Стены. Людишки постарались очень даже на славу, впрочем, нет ничего, что время не разнесло бы на песчинки. Владыка лишь головой покачал и ступил на лестницу. Ступеньки тихо поскрипывали под его вкрадчивыми шагами. И любят же смертные усложнять ситуации. Все могло бы быть гораздо проще, но… Но с другой стороны, может, оно и к лучшему. Так даже интереснее. Вместо того, чтобы идти напролом и биться головой о парадные двери, нужно заставить эти двери добровольно открыть изнутри. И нет ничего лучше, чем то, что обычный демон дико презирал, если только не ставил себе на службу, а именно — жалость. Именно это склизкое слово, отдающее кислятиной. Жалость. Жа-лость. Фу, воняет, как тухлая рыба. Но в этот раз именно этот склизкий и мерзкий ключ должен был помочь оказаться там, куда Владыка почему-то не чаял попасть. Он бесшумно замер на пороге столовой и, скрестив руки на груди, привалился к косяку двери. Какое чудесное воскресное утро. Кадумар, Аббадон, Велиар и мальчишка. Милая компания. Два заговорщика, одна влюбленная идиотка и тупенький юнец, от пальцев которого тянулись через стол две нити. Они уже почти совсем сплелись, и длина явно стала короче, чем была изначально. Владыка лишь цыкнул языком и задумчиво взглянул на свою правую ладонь, принявшую форму человеческой. Как давно он не пребывал в данном образе. Соскучился ли? За таким вообще можно скучать? — Слушайте, а у демонов есть душа? — донесся до ушей вдруг звонкий голос. — Есть ли у демонов душа? — протянул Владыка задумчиво, и взгляды тут же обратились на него. — Отчего же не быть. Есть. Только одни пытаются сиять, как яркое солнце, а другие… — долгая пауза, но никто не решился встревать, — используют всевозможные низкие методы для достижения грязных целей. Прямо как я, — закончил довольно и щелкнул пальцами. Несколько секунд вокруг таилась перепуганная насмерть тишина, а потом… Дом заскрипел, крыша с жужжащим грохотом оторвалась от стен и с не меньшим грохотом рухнула вниз, поднимая кучу пыли.