Я желаю

На свою глупость Чонгук вышел попить воды. В три часа ночи сначала крепко так прижал пузырь, нехорошо так прижал — не стоило пить какао на ночь. Долгие уговоры не помогли, в туалет хотелось с безудержной силой. А под боком у Юнги было так тепло, и Чонгук, познав второе счастье засыпать рядом, очень уж не хотел портить этот момент. Лицо у спящего демона выглядело на удивление расслабленным и еще чуточку родным. После продолжительной борьбы, когда стало уже настолько невмоготу, что они с Юнги рисковали проснуться на мокрых простынях, пришлось все-таки слезать с кровати. Однако облегчившись, захотелось спуститься вниз и промочить горло. Раз уж встал. Широко зевнув, Чонгук тихо выполз в коридор и, шлепая босыми ногами по теплому полу, поплелся к лестнице. Внизу слышался работающий телевизор, наверное Лу не спалось. Пак ночевал непонятно где, от него редко можно было услышать шум, как и от Юнги. Да и вообще, Юнги и телевизор? Не смешите. Охранники Владыки перебрались к телу поближе. Интересно, как там сосед со всем этим справляется? И знает ли… Нога уже ступила на первую ступеньку лестницы, когда справа мелькнула тень, сбивая с мысли. Это еще что такое? Чонгук повернул голову и обомлел. Возле комода застыл некий очень не маленький такой субъект, тянувший ручонки — ручищи, на самом деле — к чаше, которую они сперли из поместья Баала для Владыки, а тот равнодушно посмотрел на нее и оставил тут. Что тогда, что сейчас Чонгук оказался очень возмущен. Почти до глубины души. Они столько сил вложили, чтобы достать дурацкую посудину, а ее притулили в угол покрываться пылью к другой такой же, только более темной. И зачем тогда все эти мучения? И когда Гук по своей недалекости и ладно, чего уж там, самоуверенности — в окружении кучи крутых демонов— уже собрался открыть рот и громко возмутиться, ночной гость обернулся. Гука перетряхнуло. Он только и успел клацнуть зубами, как его со всей дури припечатали к стене, едва не проломив насквозь его хлипким телом. Где-то что-то хрустнуло, а душа на секунду покинула пристанище. — Привет, — оскалился тип парой-тройкой сотен зубов. Чонгук захрипел в ответ, вцепившись в руку, что сдавливала шею. Толку было ноль, демон и не думал отпускать, а своих силенок скинуть его не хватало. Неужели вот так вот и помрет, едва-едва осознав вкус счастья? Послышался шум, ярко вспыхнул свет в коридоре, а за спиной демона показалось застывшее лицо Юнги. Ничего хорошего оно не предвещало. И Чонгук уже было обрадовался, но, как оказалось, очень зря: еще одна тень — демон — прыгнул сверху прямо на плечи Юнги. Пол под ними пошел трещинами и через секунду провалился. Они рухнули вниз, подняв кучу пыли и щепок. Однако, красная вспышка резанула глаза, окрасив все в багровые цвета, и напавшего на Кадумара демона подкинуло обратно, размазав в кровавое месиво по потолку. — Пора сваливать, — процедил образина, что держал Гука за горло. Он протестующе хрипнул, но само собой, слушать его никто не стал и последнее, что он увидел — это застывшее лицо Юнги, мелькнувшее за спиной у демона, а затем сознание покинуло его, отправив во тьму. *** План давал сбой. Оказалось, надавить на жалость и переехать под одну крышу еще не все. Сокджин упорно его избегал, делая вид, что занят то работой, то собаками, то еще какой ерундой. А время, не критично, но уже поджимало. Чаши собраны, купидон тоже пойман. Дело оставалось за малым. И грызня вот-вот начнется, не зря в рядах Девятки было замечено волнение. Вон, Баал уже перетащил на свою сторону ифритов. Вряд ли ему это поможет, конечно, но хлопот доставит. Намджун по привычке потянулся было, чтобы почесать рог, но вспомнил, что в этом обличии его нет. Дверь хлопнула, собаки встрепенулись, но высунуться не рискнули, пока их хозяин, не скинув обувь и верхнюю одежду, сам не вошел в гостиную. Увидев Намджуна, вальяжно развалившегося в кресле, он несколько смутился. — Как день? — спросил Джин нерешительно. Выглядел он так, словно случайно перепутал и заглянул к соседу, а не пришел к себе домой. — Как и череда предыдущих. Но с твоим появлением явно стал получше. Неловкость ощутимей проявилась в комнате, однако если в предыдущие дня она забавляла, то сегодня вызвала уже досаду. Обычно со смертными не было таких нелепых сложностей. Красивые слова, свидания, может, подарки и готово, считай приобрел верного питомца на долгие годы. Но тут мало что работало. Слова Сокджина приводили в дикое смущение, да, нравились, но не более того — броню они так и не пробили. От предложения сходить куда-либо тот вообще бегал, словно ему в ад или на казнь прогуляться звали. Крепость не желала сдаваться, а искать другого смертного очень уж не хотелось. — Ммм… — Сокджин расцепил руки и несколько нервно поправил рубашку. — Здорово. У меня тоже неплохо. Нет, даже отлично. Статью приняли, — тут он просиял, став еще милее. — Мои поздравления, — Владыка склонил голову вправо, ожидая продолжения. — Благодарю. Поэтому вот… Думал, может, поужинаем сегодня? Я и вина купил. Намджун, не ожидавший подобного подарка, моргнул. — Ну, если у тебя нет других планов, конечно, — торопливо добавил Джин, взглянув на него сквозь длинные ресницы. — Планов нет, — широко улыбнулся Владыка, словно ему как минимум пообещали Царство Небесное на подносе. На самом-то деле, сейчас это было почти равноценно. *** Место Сокджин выбрал ошибочно. Вместо столовой он предложил с удобствами устроиться в гостиной на диване. В неформальной, так сказать, обстановке, чтобы это было больше похоже на посиделки приятелей, а не на свидание. Но, кажется, тоже промахнулся. Еще и как. Видимо, с Намдужном любые действия будут мозгом окрашиваться в романтичные тона. В искусственном камине трещали искусственные дрова, зажженные бра давали мало света, и вокруг собрался очень интимный полумрак. А это не было целью Сокджина. Он просто хотел с кем-то разделить свою радость, ну ладно-ладно, не просто с кем-то, а именно с Намджуном, чего уж врать. Но он точно не планировал вновь переводить их взаимоотношения в горизонтальную плоскость. Не планировал. Однозначно нет. Разве что по ночам подсознание подкидывало совсем иные картинки, после которых пробуждение бывало болезненно-сладким. И лежа уткнувшись носом в подушку, мелькала слабая мысль: ну раз-то можно! Один-единственный разочек!  … В себя приводили холодные струи воды в душе.  Сокджин не желал себе признаваться, но его белый флаг готов был вот-вот сам подняться, а ноги на всех парах рвануть в стан врага. И держалось все только на одной очень тонкой, едва видимой, ниточке самообладания. Лампы, что ли, включить? Джин расстроенно пригубил вина. Перехватив пару раз чужой взгляд, у него сложилось крайне нехорошее подозрение, что Намджун откровенно веселился от складывающейся ситуации, будто был уверен, что все получится, как ему нужно. — Я тебе не нравлюсь? Вопрос в ва-банк заставил Джина слегка поперхнуться вином. — Почему ты так решил? — он смущенно уставился на здоровую красную каплю, вылетевшую из бокала прямо на светлые штаны. Располагалась она быстро и с удобствами. Прямо как сосед. — Ты меня избегаешь, — с мягкой укоризной заметил Намджун. — Неправда. Я не избегаю. Просто… занят был, работы навалилось. И тебе не хотел надоедать, — Джин потянулся за салфеткой, хотя это вряд ли бы помогло, просто надо было чем-то занять себя, чтобы избежать прямого взгляда, штробящего висок. — Ты нисколько не надоедал. Мне всегда приятна твоя компания. И, — многообещающая пауза, — хотелось бы больше времени проводить вместе. Сердце рвануло вперед, но цепкие пальцы рассудка удержали от глупых ошибок. Слова — это слова, не стоило на них слишком уж полагаться. Подарки, да и комплименты, тоже не несли за собой ничего того, что могло бы гарантировать… Ну, хоть что-то гарантировать. Букетно-конфетный период штука крайне ненадежная. Вот наиграется сосед и свалит обратно под свою крышу, оставив Сокджина с разбитым сердцем. Потому что если уж Джин влюблялся, то на свою беду, это надолго. И как понять сказанное? А самое главное, что ответить? — Я … — он все-таки схватил салфетку, но его руку перехватили. Некрепко сжали, отчего замерло дыхание, и потянули на себя. Ткань мягко спланировала на стол прямо в тарелку с жареными ребрышками. А Сокджин оказался к своей ночной мечте так близко, как только мог скрытно желать все эти дни. Он уперся ладонями в чужую грудь, облизал пересохшие губы. И успел только моргнуть, как его за затылок притянули еще ближе и поцеловали.  Так, как он и мечтал. Уверенно, глубоко и многообещающе. Намджун не старался использовать демоническое очарование, желая проверить свою догадку. Сердце в чужой груди билось заполошено, а это всего лишь только касания к коже приводящие человеческое существо в восторг. Ну надо же, так и не закрыв глаза, Намджун внимательно изучая реакцию на свое каждое действие. Он с улыбкой провел губами по скуле, слегка прикусил и устремился вниз, на сгиб плеча. Оттянул ворот домашнего свитера, открыв доступ к коже, лизнул и следом прикусил. Ответом ему было прерывистое дыхание.  Намджун проводил взглядом кончик языка, облизавший пухлую нижнюю губу, посмотрел выше, натыкаясь на ответный взгляд. Затуманенный страстью и еще чем-то, чему он пока не мог дать определения, потому что не сталкивался. … Не сталкивался ли? А может, это было так давно, что он и забыл? Намджун вновь потянулся к чужим губам, но, к его удивлению, Джин вдруг напрягся и отодвинулся.  — Я не хочу так, — сказал он сипло и даже как-то жалобно. — Как так? — Ты даже глаза не закрыл, — с упреком сказал Джин, отодвигаясь еще дальше на диване, на самый его край. — Изучаешь, словно подопытного зверька, а я… — А ты?.. Страсть все еще расширяла зрачки и ускоряла темп крови по венам. Намджун постарался расслаблено откинуться на спинку дивана, но все его движения выдавали напряжение и готового броситься в атаку хищника. Джин же в конец расстроился. Чужие желания слишком уж ясны, и не надо глубоко копать, надеясь найти клад. — А я в тебя влюбился и просто секса мне мало, — рубанул он, порывисто подрываясь на ноги. Ответ слышать ему очень не хотелось, ибо что-то подсказывало: тот будет вовсе не радостным. — Оставь все. Я позже уберу и вымою посуду.  Проследив за ним молчаливым взглядом до того, как он скрылся на втором этаже, Намджун потянулся к бутылке, открыл пробку и приложился к горлышку.  Все вышло гораздо проще, чем он предполагал.