Moments

      Код усаживается позади Джеффа на диване и зевает, прикрыв рот ладонью. Вчерашняя презентация выжала из него все соки, а социальная батарейка оказалась на нуле, и поэтому сейчас он мог разделять общество только одного человека, который не обращал на него внимания и что-то листал в телефоне, прижавшись плечом к спинке дивана.       — Чем занимаешься? — Баркод обнимает Сатура за талию, прижимаясь грудью к широкой спине, и укладывает подбородок ра плечо, заглядывая в экран телефона. Но музыкант так быстро листает, не вчитываясь, кажется, и у Тина начинает рябить в глазах от вороха мелькающих картинок и текста, поэтому он бросает попытки что-то прочитать и поворачивает голову, прикасаясь губами сбоку к тонкой шее, добиваясь мычания. — Если не ответишь, поставлю засос, и Пи’Расика снова будет тебя отчитывать, — Код знает, что это запрещённый приём, который нельзя использовать, но он прихватывает губами кожу и мягко втягивает в рот, пока что просто демонстрируя намерения, а не ставя метку.       Джефф реагирует незамедлительно, выдыхает прерывисто и блокирует телефон, приваливаясь лопатками к сильной груди, в которой продолжало заполошно биться влюблённое сердце. Сколько бы времени не прошло, какие бы события не происходили вокруг них, но Баркод продолжал любить этого человека до умопомрачения сильно и точно знал, что это взаимно.       — Пытаюсь понять, почему твои проекты могут внезапно помешать нашему сериалу, — наконец отвечает Джефф, опускаясь затылком на плечо, и невидящим взглядом смотрит перед собой. — Я уже устал пытаться что-то доказывать, я уже смирился с тем, что раз в пару месяцев «Счастливый конец» будут хоронить, но почему люди верят своим домыслам больше, чем тому, что говорю я, человек, который собирается его выпускать? — Сатур ощущает какую-то странную злость с примесью негодования и даже отчаяния. Это очень неприятные эмоции, которые он бы предпочёл не пропускать через себя.       — Прости, — Тин чувствует необходимость извинится, целует Джеффа в висок и обхватывает его ладони своими, нежно поглаживая пальцы и ощущая на себе пристальный и даже суровый взгляд.       — Я не знаю, что больше хочу сказать: обозвать тебя как-то или спросить, нормально ли ты себя чувствуешь? — раздражение от Интернет-войн смешивается с внутренним раздраем, а глупые и ненужные извинения Тина делают только хуже.       — Просто это всё происходит из-за меня, все думают, что из-за моих проектов тебе придётся искать нового актёра и…       — Пусть передумают, — Джефф перебивает его, переплетает их пальцы и ещё сильнее вжимается в любимое тело, хотя, кажется, что сильнее уже невозможно. — Мы говорили об этом, и я не поменял своё мнение: ты очень талантливый и способный, а новые проекты — это новые возможности показать твой талант и сделать так, чтобы о тебе узнали как можно больше людей, и если для этого нужен экранный партнёр, то мы это переживём.       — Но ты будешь ревновать, — ехидно замечает Тин и слышит фырчание: Джефф на самом деле такой кот.       — Ещё чего. Ты всё равно мой, а на экране можешь делать, что хочешь, я переживу, — Сатур поднимает глаза и встречается с другими — красивыми лисьими, в которые когда-то влюбился, — мы справимся, отработаем сольные проекты и снимемся вместе, я же не просто так упоминал «Счастливый конец» в контексте «Пекарни» — и там, и там мы вдвоём, и это не изменят твои поцелуи с каким-то там парнем.       — Все мои поцелуи по любви — только твои, — Баркод ощущает, как с души валится груз, который висел уже несколько недель. Он знал, что так будет, понимал это очень ясно, но слова Джеффа, его тёплая улыбка и уверенность — это всё, что ему нужно сейчас. Ну, или почти всё. Поэтому он наклоняется и касается губ губами, прикрывая глаза и утопая в ленивом поцелуе. А Сатур разворачивается, зарывается пальцами в тёмные волосы и валит Тина на спину, углубляя поцелуй. Потому что все поцелуи по любви — только его. А те, кто сомневаются в нём, в них, просто очень плохо их знают и забывают, что их отношения всегда были построены на близости, а не на игре.