we can be brilliant

      Через пять часов и один арест наркоторговцев Эйва и Биатрис возвращаются домой, обессилённые. Начинается их привычный вечерний ритуал: Эйва идёт в душ первой — она каким-то образом всегда оказывается грязной после заданий. Биатрис тем временем ставит чайник и заваривает лавандовый чай — по чашке на каждую, хотя Эйва свою почти никогда не допивает. Как только Эйва выходит, сменив полотенце на пижаму, Биатрис идёт в душ, а Сильва в это время перебирает Netflix в поисках чего-нибудь, что можно было бы не смотреть, а просто оставить фоном. Когда Биатрис, с мокрыми волосами и в тёплой пижаме, садится рядом на диван, Эйва сразу разворачивается к ней всем телом. — Ну вот, мы дома, — говорит она. — Ага, — отвечает Биатрис, будто оттягивая момент, которого не избежать. — Тогда скажи. Что тебя так выбило из колеи? — Эйва не тянет с вопросом. Биатрис вздыхает и молча протягивает ей свой телефон. Эйва берёт его с удивлённым взглядом. — Открой чат с мамой, — говорит Биатрис тихо. Эйва быстро разблокировала телефон — пароль она знает, конечно. Находит нужный чат. Биатрис следит за тем, как меняется её выражение лица. Но вот что её удивляет: в глазах подруги не вспыхивает ни раздражение, ни веселье. Там только тёплая, медленная печаль. — Ты… — начинает Эйва, нахмурившись. — Ты не говорила, что у тебя есть девушка. Биатрис не сдерживает короткого смеха — он вырывается неожиданно даже для неё. Она тут же берёт себя в руки и качает головой. — Нет. Нет, Эйва. Вот в этом как раз и проблема. У меня нет девушки. — А, — Эйва моргает, и её печаль сменяется растерянностью. — Тогда зачем ты сказала маме, что есть? Биатрис тяжело опускается обратно на диван и устало сутулится. — Видела бы ты, как часто она пишет мне «я познакомлю тебя с хорошим парнем» или «у подруги есть сын, он будет на вечеринке, сходи». — Она устремляет взгляд в телевизор, где герои какого-то реалити-шоу карабкаются по скале. — Мне это надоело. Я решила соврать. А теперь, похоже, заигралась. — Ох… — протягивает Эйва. — И что теперь будешь делать? Признаться ей? — Может быть… — тихо начинает Биатрис. — Может быть? — Эйва приподнимает бровь. — У тебя есть другой план? — Камила… — Биатрис запинается. — Она предложила попробовать приложения для знакомств, — добавляет она быстро и почти виновато. — Ты сказала об этом Камиле раньше, чем мне? — голос Эйвы становится тише, и это гораздо хуже, чем если бы она повысила его. Биатрис снова смотрит на неё, и в груди начинает тяжело оседать чувство вины. — Я не хотела тебя нагружать этим, — объясняет она едва слышно. Эйва хмурится, но не отвечает. Вместо этого она говорит: — Ты не найдёшь подходящую девушку к Новому году. У тебя пара недель максимум. — А ты прямо в меня веришь, — мрачно отзывается Биатрис, игнорируя укол по самолюбию. — Я сказала подходящую девушку, — фыркает Эйва, закатывая глаза. — Уверена, поклонницы у тебя есть, но с твоей мамой такой номер не пройдёт. Нужна та, кто не сбежит при первом семейном ужине. — Наверное, да… — Биатрис кашляет, стараясь не заострять внимание на том, что Эйва считает её ходячим магнитом для девушек. — Камила ещё что-то сказала? — Эм… — Биатрис отводит взгляд. — Да? — Да? — подаётся вперёд Эйва. — Да, — выдыхает Биатрис. — Она предложила… найти кого-нибудь, кто мог бы притвориться моей девушкой. — Ну… — Эйва медленно кивает. — Учитывая ситуацию, не худшая идея. Но кого ты собираешься уговорить на это? Биатрис морщится и, не глядя, поднимает руку, указывая на неё. Брови Эйвы взлетают вверх почти до линии волос. — Меня? — Это… Камилы идея была, — торопливо поясняет Биатрис. — Почему я? — спрашивает Эйва, и в её голосе больше удивления, чем возмущения. — Она сказала, что мне нужен кто-то милый и привлекательный, — объясняет Биатрис, понизив голос. — И то, что мои родители уже тебя знают, помогает. Особенно после сегодняшнего звонка по видеосвязи. — Ага. Они меня любят, — усмехается Эйва. — Но я не уверена, как они отреагируют, если ты скажешь им, что я не просто твоя лучшая подруга. Вдруг они меня возненавидят? Слова простые, почти беззаботные. Но они бьют глубже, чем должны. Эйва не хочет причинить боль — Биатрис это знает. Но мысль о том, что Эйва больше беспокоится о мнении её родителей, чем о ней самой, неожиданно больно задевает. — Это… важно для тебя? — тихо спрашивает Биатрис, почти себе под нос. Внутри — тупая, медленная боль. Теплая и знакомая, как чувство отвержения. Эйва понимает всё почти мгновенно. — Эй, — мягко говорит она и касается плеча Биатрис. — Я не это имела в виду. Меня волнует, что думают твои родители, но не больше, чем то, что думаешь ты. Я забочусь о них, потому что ты заботишься о них. Биатрис издает тихий звук, что-то между смешком и стоном, пытаясь игнорировать лёгкое онемение в руке от прикосновения Эйвы. — Я не хочу никого втягивать. Это моя ошибка. Я должна сама её исправить, — качает она головой, не отводя взгляда. — Я поступила импульсивно, позволила эмоциям взять верх… и, конечно, теперь жалею. — Я сделаю это. — …Что? — Я притворюсь твоей девушкой. — Эйва, нет. Ты не должна. Это не твоя проблема. — Я хочу. — Эйва сжимает её плечо чуть крепче. — Может, это действительно поможет. Может, если они увидят нас вместе, отстанут от тебя. Ты говорила, что уже приводила девушек домой… но может, со мной всё будет иначе. Потому что они меня знают. — Ты уверена? — Биатрис смотрит на неё пристально. — Ты же знаешь, какие они. Они… громкие. — Я многое могу выдержать, — ухмыляется Эйва. В её глазах мелькает задор. — И потом, у меня скопилась куча неиспользованных отпускных. Настоятельница будет счастлива, если я исчезну хотя бы на неделю.

***

      Они избегали разговора о плане до последнего. Лишь за неделю до отъезда в Лондон — в тот самый дом, где Биатрис провела своё детство, — Эйва наконец подняла эту тему. Раннее утро. Они сидят вдвоём на диване. В воздухе тишина, лишь кофе на столе постепенно остывает, теряя пар. — Предполагаю, твои родители не особо жалуют публичные проявления чувств? — спрашивает Эйва, прищурившись поверх кружки. Биатрис невесело усмехается. — Очень мягко сказано. Никаких объятий на людях. Категорически. — Но дело не в том, что мы… ну, не гетеросексуальная пара? — Эйва хмурится, её голос звучит осторожно. — Остальные в твоей семье хоть как-то выражают свои чувства? — Ну… да, — медленно произносит Биатрис, уставившись куда-то в стену. — Рука на талии, короткие поцелуи, иногда держатся за руки. Ничего экстраординарного, но это заметно. — Значит, и нам можно, — уверенно заключает Эйва. Биатрис беспокойно ёрзает на месте. — Не уверена… — Она почти перестаёт дышать. И дело точно не в остывшем кофе, который так и остался нетронутым. — Би, да брось, — мягко говорит Эйва, забирая у неё кружку и ставя её на стол. Затем она берёт руки Биатрис в свои. — Всё, что ты перечислила, мы уже делали. Кроме поцелуев. Всё остальное — абсолютно нормально. — Я не буду заставлять тебя целовать меня, — тихо произносит Биатрис, отводя взгляд. Последние семь дней этот вопрос не выходил у неё из головы — не потому, что она не хотела, а скорее наоборот. Эйва смеётся — легко, беззаботно, как всегда. — Би, ты говоришь об этом так, будто это пытка. Биатрис молчит. — Мы ничего не будем делать, что тебе некомфортно, — продолжает Эйва уже мягче. — Но если мы будем вести себя так же, как на видеосвязи… они просто не поверят. А я хочу, чтобы они приняли тебя. Приняли нас. Сердце Биатрис сжимается. Она чувствует, как большой палец Эйвы едва заметно скользит по её пальцам. Этот лёгкий жест будто пронзает её током. — Я знаю, — шепчет она. — Я доверяю тебе. Мы можем… быть такими, какими были бы по-настоящему. Только когда это будет казаться естественным. Как настоящая пара. Эйва улыбается шире и слегка сжимает её руки. — Твоя семья решит, что мы без ума друг от друга. И знаешь что? Они будут правы. Кстати, я блестяще умею играть роли. Биатрис хочет рассмеяться, но вместо этого лишь кивает. Потому что где-то внутри она знает: её семья, скорее всего, давно всё поняла. И если кто-то и удивится, то уж точно не они.

***

В пятницу вечером Эйва и Биатрис прощаются с коллегами. Камила, разумеется, не может удержаться от многозначительного взгляда, полного неприкрытой радости за их "фиктивную пару". — Приятной вам недели… любви, — произносит она с подчеркнутым весельем. Эйва театрально закатывает глаза, а Биатрис лишь усмехается. Когда они идут через гараж к машине, Биатрис замечает, что Эйва слегка хромает, будто больше опираясь на левую ногу. Не говоря ни слова, она открывает переднюю пассажирскую дверь и ждёт, пока Эйва забирается внутрь, одарив её благодарной улыбкой. Сев за руль, Биатрис бросает взгляд на Эйву и тихо хмыкает. — Что? — спрашивает Эйва, но уже улыбается. Она знает, что Биатрис никогда не смеётся просто так. — Пластырь, — кивает та, протягивая руку и мягко касаясь его кончиком пальца. — Он с блёстками. Ты буквально сверкаешь. — Это самый странный комплимент в моей жизни, — хмыкает Эйва. — Но я это запомню. Я сверкаю. Она непроизвольно наклоняется ближе, прижимаясь щекой к ладони Биатрис. Та замирает на пару секунд, прежде чем позволяет пальцам скользнуть по её щеке, заметив мелкие царапины, которые были едва видны при искусственном освещении. — Больно? — тихо спрашивает Биатрис. — Ты прихрамывала. — Пустяки. Пройдёт после сна, — отмахивается Эйва. — Я привыкла. Биатрис хмурится, но ничего не говорит. Большой палец медленно скользит чуть ниже, по скулам. Воздух в салоне становится плотным, как перед грозой. Она резко отдёргивает руку и поворачивает ключ в зажигании. — Нам лучше лечь пораньше. Завтра самолёт. — У меня уже стоит пять будильников, — говорит Эйва с гордостью. — У меня один, — спокойно отвечает Биатрис. — Извините, Мисс Совершенство, — бормочет Эйва. — Не всем быть киборгами. Биатрис только улыбается, выводя машину из гаража. Свет фар освещает пустую дорогу впереди. И впервые за день ей кажется, что всё — не так уж и страшно.

***

— Пластырь отклеился, — единственное, что слышит Биатрис, когда Эйва выходит из ванной. — Хочешь другой? — кричит Биатрис из своей комнаты. В дверях появляется Эйва с полотенцем, скрученным на голове. Биатрис отрывает взгляд от чемодана, стоящего на кровати. — А он тоже с Hello Kitty и блестками? — с наигранной надеждой спрашивает Эйва, поджав губу почти по-детски. — К сожалению, нет, — улыбается Биатрис. Она направляется в ванную, а Эйва следует за ней. — Ты ведь знаешь, что можешь сама приклеить пластырь, да? — Конечно. Но мне нравится, когда ты это делаешь, — говорит Эйва, легко усаживаясь на стойку у раковины. — Ты иногда ведёшь себя как ребёнок, — усмехается Биатрис, открывая аптечку. — А ты иногда ведёшь себя как мама, — отвечает Эйва. Их дружба всегда была крепкой, но теперь, когда они живут вместе, каждый жест и каждое слово стали более значимыми, более близкими. — Это не материнская забота, — бормочет Биатрис, доставая пластырь и мазь. Она быстро открывает упаковку и подходит ближе, чтобы заклеить порез на лбу подруги. — А что это тогда? — голос Эйвы звучит тише. Слишком мягко. Слишком близко. Биатрис не отвечает. Пальцы уверенно прижимают пластырь к коже, но взгляд опущен. Эйва же смотрит только на неё. Кто она ей, на самом деле? Тот, кто заваривает чай каждый вечер? Сестра? Подруга? Или что-то большее? Биатрис медленно проводит пальцем по краю пластыря, проверяя, насколько хорошо он держится. — Я просто человек, который должен слушать твои жалобы о том, как у тебя всё время сминается повязка, — спокойно говорит она, не поднимая глаз. Ответ безопасный. Улыбка Эйвы — немедленная, тёплая, искренняя. — Я бы не хотела, чтобы это делал кто-то другой, — тихо говорит она и вдруг целует Биатрис в щеку. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — отвечает Биатрис. Она делает шаг назад, давая Эйве возможность слезть со стойки. — Ты уже всё собрала? — Более или менее, — пожимает плечами Эйва, направляясь в свою комнату. — Что значит "более или менее"? — напрягается Биатрис, следуя за ней. — Шучу, — смеётся Эйва. В её комнате чемодан уже стоит у двери, аккуратно застёгнутый. — Я всё собрала вчера. — А, — плечи Биатрис расслабляются. — Я знаю, ты и так переживаешь из-за поездки, — мягко говорит Эйва. — Поэтому стараюсь не быть дополнительной проблемой. — Ты едешь как моя девушка, — вздыхает Биатрис. — Это и есть главная причина, почему я переживаю. — Зато я могу попытаться сделать это максимально комфортно для тебя, — улыбается Эйва. — Верно, — слабо улыбается Биатрис. — Я пойду в душ. Кстати, чай уже заварен.