we can be brilliant

      Вот отредактированная версия текста с улучшениями: Перелёт прошёл отлично. Биатрис и Эйва приземлились в Лондоне — у выхода их уже ждал шофёр. — Чувствую себя героиней фильма, — торопливо шепчет Эйва, следуя за мужчиной с табличкой "Мисс Биатрис Янг". — Где бедная девушка внезапно узнаёт, что она наследница миллиардера и переезжает к нему жить. Биатрис бросает на неё взгляд, словно у той что-то не в порядке с головой. — Ты слишком много смотришь телевизор. — Ты смотришь всё это вместе со мной, — парирует Эйва, и её щёки слегка розовеют. Чемоданы грузят в чёрный внедорожник. Водитель спешит открыть дверь, но Биатрис его опережает и жестом приглашает Эйву садиться первой. Внутри — перегородка, отделяющая их от водителя, немного тишины и личного пространства. — Как ты? — тихо спрашивает Эйва, кладя ладонь на колено Биатрис. — Так же прекрасно, как обычно на семейных встречах. — То есть... никак? — Ага. — Поняла, — кивает Эйва. — Могу чем-то помочь? — Разве что развернуться и сесть на ближайший рейс обратно в Мадрид. Эйва переворачивает руку, приглашая. Биатрис вкладывает в неё свою — ладонь чуть дрожит. Когда Эйва сжимает её пальцы, Биатрис еле слышно выдыхает. Это одновременно успокаивает и сбивает с толку. — Одна неделя, — напоминает Эйва. Биатрис слабо кивает. "Одна неделя."

***

Когда машина подъезжает к поместью семьи Янг, глаза Эйвы комично расширяются. — Би, ты говорила, что из богатой семьи, но... чёрт возьми. — Язык, — одёргивает её Биатрис. — А, точно, — тут же спохватывается Эйва, поджимая губы. — Никакой ругани при родителях. — Этот дом используется редко, — объясняет Би. — Только для больших семейных встреч. Скорее как загородная резиденция. Она и не замечает, как сильно сжимает руку Эйвы, пока та не шевелит пальцами. — Би, ты мне кровообращение перекрываешь. — Ой, извини, — поспешно отпускает она. Машина въезжает в аллею. Водитель выходит. Эйва снова берёт Биатрис за руку, и та встречает её взгляд. — Эй, у нас всё получится, — шепчет Эйва. Прежде чем Биатрис успевает что-то ответить, дверь распахивается. Их слегка шокирует: родители Биатрис уже стоят на верхней ступеньке, словно ждали. Девушки выходят. Эйва тянется к чемоданам, но Биатрис останавливает её за руку. — Кто-нибудь отнесёт их за нас. — О, — Эйва быстро прочищает горло. — Ну, ладно. Пошли знакомиться. Они идут по дорожке, рука в руке, поднимаются по лестнице. Первой говорит мать: — Я так и думала, что это ты — Эйва, — произносит она с вежливой теплотой, задержав взгляд на свежем порезе у виска девушки. — Значит, это ты встречаешься с Биатрис. — Ага, — улыбается Эйва и отпускает руку Би, чтобы протянуть её миссис Янг. — Приятно наконец познакомиться лично, миссис Янг. После лёгкого рукопожатия она обращается к отцу: — И с вами, мистер Янг. Он жмёт ей руку крепче. Ни слова, ни улыбки. Улыбка Эйвы остаётся безупречной. Биатрис мысленно ставит ей балл за выдержку. Она сама выросла с этим человеком и до сих пор временами не может стряхнуть с себя холод, который оставляет его взгляд — как рентген, ищущий изъяны. — Привет, мама. Привет, папа, — говорит Биатрис просто. Лёгкий кивок каждому — ни прикосновений, ни лишних слов. Мать выпрямляется, прочищает горло. — Очень хорошо. Ваши вещи уже должны быть в ваших комнатах. — Комнатах? — переспрашивает Биатрис. — Во множественном числе? — Именно, — сухо кивает мать. — Но... — Мы не сочли уместным позволять вам делить спальню. — А мои двоюродные братья и сёстры тоже будут спать порознь со своими партнёрами? — холодно спрашивает Биатрис. Челюсти сжались, взгляд острый, прямой. — Это несправедливо. Это ты настояла, чтобы я привезла Эйву. Я подумала, ты наконец-то готова принять меня. Но, похоже, я ошиблась. Мать открывает рот, чтобы что-то сказать, но Биатрис поднимает ладонь и продолжает сама: — Не надо. Я знала, что приезжать сюда — ошибка. Она резко разворачивается, но мягкие пальцы обвивают её запястье. — Эй, — тихо зовёт Эйва. Биатрис оборачивается. Глаза у неё полны слёз — не слабости, а ярости и боли. Эйва стоит перед ней, перекрывая обзор, отгораживая от родительских взглядов. Всё, что видит сейчас Биатрис — только она. — Всё нормально, — шепчет Эйва. — Это всего лишь неделя. — Это не нормально, — выдавливает Биатрис. Горячая слеза катится по щеке. — Это нечестно. — Я знаю, — отвечает Эйва, нежно стирая слезу. — Шесть дней, Би. Это только первый. Мы справимся, ладно? Биатрис всхлипывает, затем коротко кивает: — Окей. — Хорошо, — повторяет Эйва, чуть тише. Они стоят так ещё пару мгновений. Эйва не двигается, пока Биатрис не выпрямляется, глубоко вдохнув. Когда та снова встречается взглядом с матерью, женщина кажется... почти довольной. — Эмоциональна. Как всегда, — с хладнокровной усмешкой комментирует миссис Янг. Биатрис замечает, как на долю секунды напрягается Эйва. Это неуловимое движение — но она его замечает. Потому что она знает её. Потому что это Эйва. В следующую секунду Эйва уже снова улыбается — светло и безупречно. — Если вы не возражаете, мы пойдём в комнаты. После перелёта меня слегка укачало. — Я велю доставить лекарство, — говорит миссис Янг, пристально глядя на их сцепленные руки. — Это было бы кстати. Спасибо, — говорит Эйва и, не оглядываясь, втягивает их в дом. Они проходят несколько шагов, прежде чем Эйва замедляется и шепчет: — Би, я вообще не знаю, куда иду. Несмотря на давление ситуации, Биатрис слабо усмехается: — Выглядела довольно уверенно. Она берёт инициативу в свои руки и уверенно ведёт их по дому: вверх по лестнице, по коридору, за поворот, ещё один. У двери стоит чемодан Эйвы. — Полагаю, мама поселила тебя рядом со мной, — сухо замечает Биатрис. Эйва подхватывает чемодан и, не говоря ни слова, тащит его за собой в комнату Биатрис. — У нас общая ванная, — бросает Биатрис, указывая на дверь между комнатами. — Ага. Потому что общая ванная — это настоящая преграда для пары, — фыркает Эйва. — Честно, я удивлена, что тебя не запихнули в дальнее крыло. — Думаю, они догадались, что я могла бы уговорить тебя на рейс в Мадрид прямо с места. — Без колебаний, — признаёт Биатрис, садясь на кровать. — Прости, Эйва. — Стоп. За что? — Эйва останавливается и смотрит на неё. — Это была ошибка. Я не должна была тебя сюда тащить. Мне каждый раз тяжело, когда я возвращаюсь. А теперь ты втянута в это. — Би, — мягко произносит Эйва, садясь рядом и беря её за руку. — Я здесь, потому что хочу быть здесь. Ты меня никуда не тащила. Я не сдамся из-за того, что твои родители... ну, твои родители. Биатрис опускает взгляд. Эйва чуть сильнее сжимает её ладонь. — И если они настолько не переносят даже видимость наших "отношений", что поселили нас в разные комнаты — то, пожалуй, стоит их немного позлить. Биатрис поворачивает голову. — Месть? — Мелкая, — уточняет Эйва с лукавой ухмылкой. — Чуть больше ласки на публике. Пара поцелуев в щёку. Пожатие руки за ужином. Глазки. Всё, что заставит их скрипеть зубами. Только если ты не против. Биатрис смеётся тихо, коротко — по-настоящему впервые за весь день. — Мы рискуем быть выкинутыми из поместья. — Отлично. Уедем в отель, будем туристами и поедим нормальную еду. Я не собираюсь смотреть, как ты теряешь себя из-за этих людей. Если моё обнимание доведёт их до белого каления — значит, буду обнимать тебя при каждом удобном случае. У Биатрис снова текут слёзы — уже не от злости, не от страха, а от того, как сильно Эйва попадает прямо в сердце. Она всхлипывает и смотрит вниз, на свои колени. — Я тебя не заслуживаю. — Не будь смешной, Би, — Эйва наклоняется, ловит её взгляд и смотрит на неё с тёплой твёрдостью. — Ты заслуживаешь меня. И ещё больше. Эти слова ломают последнюю преграду, и слёзы наконец текут свободно. Эйва не говорит больше ни слова — она просто тянется и обнимает её. Биатрис прячется лицом у неё на плече, будто хочет раствориться, исчезнуть в этом объятии. Руки Эйвы крепко и бережно обвивают её талию. Одна ладонь ложится на поясницу, вторая — в волосы, слегка сжимая затылок, будто говоря: я здесь, я держу тебя. — Меня устраивает всё, что ты хочешь, — шепчет Эйва. Биатрис не отвечает — просто вжимается ближе, сжимая пальцами край рубашки Эйвы так, как будто это якорь. Её дыхание прерывистое, горячее, нос зарывается в мягкую кожу у линии подбородка Эйвы.

***

После короткого обсуждения они решают: Эйва всё-таки займёт отдельную комнату. Не потому что так хочется, а потому что Сильва убеждена — если мать Биатрис увидит, что она уважает её правила, то, возможно, со временем сменит тон. Биатрис лишь качает головой: она знает свою мать лучше. Чудес не будет. Но спорить с Эйвой она не стала. Эйва переносит чемодан в гостевую, оставленную ей, и, зевая, идёт в душ. — Терпеть не могу, как себя чувствую после перелётов, — бормочет она, исчезая за дверью ванной. Биатрис игнорирует тот факт, что межкомнатная дверь, соединяющая их комнаты, осталась открытой. В квартире они вели себя точно так же. Ничего особенного. И всё же взгляд её периодически скользит к этой двери. (Сколько времени она уже просто смотрит в ту сторону?) Внезапный стук в дверь заставляет её вздрогнуть. Биатрис быстро выпрямляется, приглаживает рубашку, будто её застали за чем-то неподобающим, и открывает дверь. На пороге стоит её мать. — Здравствуй, Биатрис. — Привет. — Эйва с тобой? — Нет. Она в другой комнате. Сейчас в душе. — Хорошо, — коротко кивает мать. — Я полагаю, вы решили, что наше решение насчёт размещения… несправедливо. Брови Биатрис слегка дергаются вверх — она едва скрывает удивление. Мать продолжает говорить, как ни в чём не бывало. — С точки зрения семьи, — произносит она, — было бы странно поселить отдельно только вас двоих. Вот оно. Всё, как и думала Биатрис. Не забота. Не принятие. Репутация. — Можете жить вместе, — продолжает мать, словно даёт разрешение школьнице. — Но я ожидаю, что всё будет… в рамках приличия. — Хорошо, — коротко отвечает Биатрис. — Что-нибудь ещё? Мать глубоко вдохнула, словно это всё далось ей с трудом. — Ужин в семь. Твои тёти, дяди и кузены скоро приедут. Она разворачивается и уходит. Биатрис медленно прикрывает дверь и возвращается к кровати. Садится на край, потом заваливается на спину, свесив ноги. Из ванной всё ещё доносится звук воды. Потом — скрип двери. Шаги. Матрас прогибается рядом. Тихое, осторожное: — Всё нормально? — шепчет Эйва. — Почему ты шепчешь? — тоже шёпотом отвечает Биатрис, открывая глаза и поворачиваясь к ней. — Мало ли, вдруг ты спишь, — так же шёпотом говорит Эйва. Потом добавляет: — Хотя ты тоже шепчешь. — Ты дура, — уже нормальным голосом произносит Биатрис. — Знаю, — смеётся Эйва. — Кто-то заходил? Я слышала стук. — Мама, — вздыхает Биатрис. — Соизволила прийти. Сказала, что ты можешь остаться тут. Не из-за нас. Из-за того, что она не хочет, чтобы семья знала, как нас разделили. — Вау… — Эйва морщится. — Ага. — Мне прям интересно, что она сделает, когда я поцелую тебя при всех за ужином, — весело говорит Эйва, глядя в потолок. — Может, дверь снимет с петель. — Они уже делали так, — спокойно отвечает Биатрис, будто сообщая прогноз погоды. — Ты шутишь, — Эйва поворачивает голову и смотрит на Биатрис. — Нет. Я была в старшей школе, когда рассказала им о своей ориентации. — Боже… — шепчет Эйва. — В таком случае мне вдвойне не терпится поцеловать тебя перед ней. Несмотря на то, что она на грани сердечного приступа, Биатрис улыбается и немного смеётся, покачивая головой. — Ты и твоя маленькая месть.

***

Через пару часов обе девушки по очереди принимают душ и готовятся к ужину. Биатрис надевает классическую белую рубашку и прямые брюки. Эйва выбирает лёгкую, струящуюся блузку и свои строгие брюки. Стильно. Но не вызывающе. Они идут к столовой рука об руку. Из-за двери доносится смех и оживлённые разговоры. Они не опаздывают — просто… избегали встречи как могли. Семья уже прибыла около часа назад. Фиктивной паре требовалось время, чтобы собраться с духом. Но увы. Как только они входят, все взгляды поворачиваются к ним. Разговоры резко стихают. Эйва, как всегда, не теряет самообладания — напротив, она буквально светится. — Привет! Я Эйва, — говорит она весело, махнув свободной рукой. — Девушка Биатрис. Пауза. Шепоты. Потом кто-то из тёток бросает: «Привет». За ней дядя. Маленький мальчик, едва ли старше семи, хмурится и спрашивает: — А что случилось с твоим лицом? Эйва смеётся и мягко усаживает Биатрис на два свободных места рядом с собой, не отпуская её руку. Она снисходительно, по-детски объясняет про мелкие травмы и приключения. Биатрис смотрит на неё в полушоке: Эйва будто превращается в эксперта по обращению с родственниками. — Значит, ты тоже супершпионка? Как тётя Би? — спрашивает Томми с сияющими глазами. — Ну, я не такая крутая, как твоя тётя Би, — усмехается Эйва, — но да, я с ней работаю. — Так, а как вы познакомились? — неожиданно включается тётя Анжела. Женщина тихая, беззлобная, но всегда всё слышит. Улыбка Эйвы становится шире. Она вспоминает. — Биатрис избила меня при первой встрече. Гулкий смешок прокатывается по комнате. Биатрис закрывает лицо рукой. — Эйва! — Она поворачивается к подруге. — Ты не можешь просто сказать это… и не объяснить. — Почему? Так ведь смешнее, — дразняще улыбается Эйва и слегка толкает её плечом. Биатрис закатывает глаза. — Хорошо, ладно. Я в тот день тренировала новобранцев. Эйва всё время отвлекалась, болтала, — она многозначительно смотрит на подругу, — так что я использовала её в качестве примера. На других это подействовало. — Перевод: она избила меня на глазах у двадцати человек, — добавляет Эйва с невозмутимым выражением лица. Смех семьи усиливается — и Эйва купается в нём, как будто родилась для этого. Биатрис даже не может заставить себя посмотреть на неё слишком долго: Эйва чертовски обаятельна. Она только улыбается в ответ — мягко, чуть сконфуженно — и чувствует, как сердце даёт осечку. — Вы встречаетесь с тех пор? — раздаётся чей-то голос. Биатрис не знает, кто спросил. Она смотрит только на Эйву. — Мы были лучшими друзьями и соседками по комнате три года, — спокойно отвечает Эйва. — Встречаться начали только… — она делает паузу, чтобы взглянуть на Биатрис. — В феврале. Прошло всего несколько месяцев. Биатрис улыбается. Тихо. Нежно. Эйва поворачивается к остальным и поднимает брови: — Круто, когда у твоей девушки фотографическая память. — Она не фотографическая. Я просто… помню вещи, — бурчит Биатрис. — Любимая, твоя память пугает. Я останусь при своём. «Любимая». Биатрис едва не соскальзывает со стула. К счастью, в этот момент разносят еду — и внимание переключается. Разговор стихает, стол наполняется ароматами, скрипят подносы, шелестят салфетки. Она опускает взгляд, надеясь, что румянец спадёт, пока никто не смотрит. Рука Эйвы находит её ладонь под столом. Биатрис чуть вздрагивает — и тут же замечает, что все держатся за руки. Молитва. Она машинально протягивает руку соседу слева, пока отец читает благословение. Когда молитва заканчивается, она вновь берёт Эйву за руку и чуть сжимает. Сильва смотрит на неё с лёгкой тревогой. Биатрис качает головой, давая понять, что всё в порядке. Она отпускает ладонь — но Эйва не отступает. Вместо этого её рука ложится на бедро Биатрис, поглаживая его большим пальцем. Би замирает. Эйва отворачивается, когда Томми предлагает ей булочку. Она берёт одну — и сначала кладёт на тарелку Биатрис, потом себе. Так происходит с каждым блюдом. Биатрис могла бы сделать это сама, но Эйва каждый раз торопится первой. Это, конечно, не ускользает от внимания семьи Янг. Следуют подколки, один из дядей усмехается: — Эйва, ты что, ей официанткой подрабатываешь? — Это минимум, что я могу сделать, — смеётся Эйва. — Она кормит нас в квартире. Сама. Я на кухню не допускаюсь. — Она сожгла попкорн в микроволновке, — спокойно сообщает Биатрис. — Это было один раз! — Там даже был режим "попкорн", — добавляет Би. Эйва надувает губы. — Ладно, ладно, — говорит Биатрис, пряча улыбку и кладя руку ей на бедро. Пальцы поглаживают тонкую ткань. Надутые губы Эйвы медленно растягиваются в довольную ухмылку. Она переплетает пальцы с Биатрис и подносит их к губам, легко целуя её костяшки. За столом слышатся приглушённые «Оу», пара фырканий, кто-то хмыкает. Влюблённый взгляд Биатрис — не часть их спектакля. Но если Эйва позже решит это обсудить… она всё спишет на игру. Эйва мягко улыбается, опуская руку, и обе возвращаются к еде, будто ничего не произошло.

***

Остаток ужина проходит на удивление тепло. Семья Янг расспрашивает Эйву о её жизни, работе, о том, каково это — каждый день иметь дело с Биатрис. Эйва с лёгкостью отвечает, вбрасывая шутки и истории, в которых Биатрис оказывается одновременно героиней и поводом для смеха. Би только фыркает и старается выглядеть непринуждённо, хотя не может скрыть улыбку. Постепенно разговоры стихают. Люди откидываются на спинки стульев, кто-то медленно дожёвывает десерт, кто-то просто смотрит в одну точку — сытый и довольный. Маленький Томми, убаюканный шумом, засыпает прямо на стуле, положив голову на колени Эйвы. — Похоже, ты ему понравилась, — с улыбкой замечает Анжела. — Дети всегда меня обожают, — подмигивает Эйва. — Вы останетесь на ночь? Я могу отнести его в вашу комнату. — Это было бы чудесно, спасибо, милая, — Анжела поднимается из-за стола. Эйва оборачивается к Биатрис с лукавой ухмылкой. — Я скоро вернусь, — говорит она и, прежде чем отойти, наклоняется и чмокает Биатрис в щёку. Лёгкий, почти мимолётный жест, но он оставляет на коже горячий след. Эйва аккуратно берёт спящего мальчика на руки и с лёгкостью уносит его, следуя за Анжелой вглубь дома. — Твоя девушка — просто очарование, — говорит дядя, сидящий рядом, с одобрительным кивком. Биатрис не сдерживает улыбку. — Да, она такая, — тихо отвечает она. Её взгляд скользит по столу — туда, где сидят родители. Отец, как всегда, непроницаем. Ни жеста, ни эмоции, ни даже тени интереса. А вот мать… смотрит пристально. Слишком пристально. Глаза Биатрис встречаются с её взглядом — и на миг всё вокруг будто замирает. Мать ничего не говорит. Просто смотрит. Как будто пытается прочесть не внешнее, а то, что скрыто внутри. Биатрис отводит взгляд, опуская его в тарелку, где остались крошки от пирога.

***

      Уложив Томми в постель и пожелав Анжеле спокойной ночи, Эйва возвращается в столовую. В тот момент, когда она переступает порог, её взгляд цепляется за Биатрис — та идёт в сторону кухни. А затем — за мать Биатрис. Миссис Янг уже поднялась из-за стола и смотрит прямо на Эйву. В её взгляде — решимость. Слишком целенаправленная, чтобы это было случайностью. Не колеблясь, Эйва сворачивает за Биатрис. На кухне Биатрис только что наполняет стакан водой. Она поворачивается — и замирает, увидев Эйву прямо перед собой. — О боже… — выдыхает она. Эйва не отвечает. Она мягко, но уверенно забирает стакан из рук Биатрис, ставит его на столешницу и одним движением разворачивает девушку, прижимая её спиной к краю стола. Биатрис теряет равновесие и непроизвольно хватается за Эйву — та не даёт ей упасть. — Твоя мама сейчас войдёт, — шепчет Эйва, её голос тихий и чёткий. Левая рука ложится на шею Биатрис. — Я собираюсь поцеловать тебя. — Чего?! — округляет глаза Биатрис. — Я твоя девушка, — шипит Эйва и ловко берёт её за руку, направляя себе на талию. — И хватит смотреть на меня так, будто я собираюсь тебя съесть. — Да, но… Она не успевает договорить. Эйва уже увидела движение в дверном проёме и тянет Биатрис к себе. Их губы соприкасаются — сначала легко, потом чуть крепче. Эйва двигается медленно, но уверенно, будто это действительно их сотый поцелуй. Биатрис на мгновение теряет ощущение времени и пространства. А потом — характерное кхм из-за их спин. Эйва отстраняется первой, оборачиваясь с нарочито невинной улыбкой. — Миссис Янг! Спасибо большое за ужин. Всё было безумно вкусно, — говорит она, и в ту же секунду хлопает Биатрис по плечу, совершенно по-товарищески. — Любимая, не будь грубой. Поблагодари свою маму. Биатрис смотрит на Эйву, как будто та только что сорвала ей крышу. Эйва смотрит в ответ — невинно, но её губы едва заметно подрагивают от сдерживаемой ухмылки. У неё всё под контролем. Сердце Биатрис стучит где-то в горле. И причина — не только тревожный визит матери. Она оборачивается. Миссис Янг стоит в дверях. Руки скрещены на груди. — Да, спасибо за ужин. Всё было великолепно, — говорит Биатрис, стараясь держаться ровно. — Ну, я выбирала меню, чтобы произвести впечатление, — фыркает её мать. Она стоит секунду в нерешительности, скрестив руки, будто не знает, зачем вообще зашла. Потом резко говорит: — Завтрак в восемь. Обед в два. И уходит, так и не взглянув на Эйву напрямую. Рука Эйвы, всё ещё лежащая на плече Биатрис, слегка сжимает её — в тонком жесте поддержки. И тут же Эйва тихо визжит от сдерживаемого восторга. — Сегодня мы полностью залезли ей под кожу, — шепчет она, притягивая Биатрис ближе. Их тела почти прижаты друг к другу, дыхание смешивается. Рука Биатрис всё ещё на талии Эйвы, а второй она держится за столешницу, будто ей действительно нужна опора. Обе руки Эйвы покоятся на её плечах, пальцы чуть сдвинуты и сплетаются за шеей. — Ты видела выражение её лица за ужином? — О, она выглядела взбешённой, — выдыхает Биатрис, и это… волнует её. Она чувствует лёгкое опьянение — смесь гордости, свободы и чего-то ещё, чего она пока не может (или не хочет) называть. — Думаю, поцелуй добил её, — хихикает Эйва. Биатрис мысленно добавляет: он бы и меня мог добить — но вслух ничего не говорит. (Что мать, что дочь… Слишком эффектно реагируют на один и тот же раздражитель.) — Это был всего лишь поцелуй, — усмехается она, но голос её звучит чуть тише, чем хотелось бы. — Да ну? — Эйва приподнимает бровь, словно не верит ни единому слову. — Это что, вызов? — Нет, что ты, — быстро отвечает Биатрис. — Я просто констатирую: моя мать — ханжа. — Ханжа? Серьёзно? У неё же как-то появился ребёнок, Би. — Фу, Эйва, — кривится Биатрис, морщась всем телом. — Давай не будем об этом, пожалуйста. Смех Эйвы лёгкий, беззлобный. Она слегка наклоняется и целует Биатрис в щёку. Это уже не игра. Это не театральный жест. Это — личное. Тихое. Тёплое. Не на публику. И именно поэтому от этого поцелуя у Биатрис мягко сжимается сердце. Больше, чем она хочет признать. — Ты хорошо сегодня справилась, Би, — шепчет Эйва, касаясь носом её щеки и крепко обнимая. — Я знаю, как это было непросто. Рука Биатрис, до этого лежавшая на столешнице, скользит к талии Эйвы и обнимает её крепче. Теперь обе её руки обвивают девушку — словно отпустить Эйву было бы чем-то неправильным. — Спасибо, Эйва, — шепчет Биатрис, едва слышно. — Я правда не справилась бы без тебя. — Ммм, я знаю, — мурлычет Эйва с довольной ухмылкой. — Я вообще отличная девушка, если ты не заметила. Биатрис слабо смеётся, качая головой — больше от чувства, чем от шутки. Она старается не слушать тихий голос внутри, который с каждым часом звучит всё громче: а если бы это было по-настоящему…? — Пойдём готовиться ко сну? — предлагает она. — Ещё две секунды, — шепчет Эйва, прижимаясь ближе. — Я переела и, кажется, теперь официально приклеилась к тебе. Лестница — не мой друг. — Не драматизируй, — отвечает Биатрис, но и не думает отстраняться. Она улыбается — уставшая, но искренняя.