we can be brilliant

Они не впервые делят кровать. И не впервые просыпаются в объятиях друг друга. Но проснуться от мягкого дыхания Эйвы, устроившейся у неё на груди, да ещё и в своей детской спальне — это что-то совершенно новое для Биатрис. Эйва растянулась вдоль правой стороны её тела, словно намеренно заняла каждый дюйм. Биатрис едва может согнуть локоть, чтобы запустить пальцы в короткие волосы подруги, пока снаружи не начинают щебетать птицы. Несколько минут она просто лежит и слушает. Где-то в доме раздаётся шорох — кто-то просыпается. Биатрис закрывает глаза, решив украсть у утра ещё пару мгновений тепла. Но не проходит и двух секунд, как раздаётся стук в дверь. Она тяжело выдыхает и осторожно пытается выскользнуть из-под Эйвы. Попытка выходит на половину: Эйва недовольно стонет и, почти во сне, цепляется за неё крепче. — Кто-то у двери, — шепчет Биатрис. Эйва, неохотно отлипая, приподнимается и садится, волосы падают на лицо. Биатрис не может удержаться от улыбки — и, чтобы не выглядеть слишком растрёпанной, быстро проводит рукой по своим волосам, затем тянется к дверной ручке. На пороге стоит её мать. — Завтрак готов, — сухо говорит она. — Хорошо, — кивает Биатрис. — Что-то ещё? — уточняет она, замечая, что мать не уходит. — Эйва здесь? — Да. Она моя девушка. Мы спали вместе. С этим какая-то проблема? В этот момент знакомая рука мягко ложится ей на талию. — Не будь такой колючей, Би, — звучит сонный, чуть хриплый голос за её спиной. Биатрис поворачивает голову. Эйва уже стоит, растрёпанная, ещё сонная, но вполне бодрая. Она улыбается. — Доброе утро, миссис Янг. Мы скоро спустимся. — Замечательно, — отрезает её мать и уходит по коридору. Биатрис хмыкает и прикрывает дверь, когда Эйва лениво прижимается к ней всем телом. — Я не понимаю, почему она не прислала дворецкого, — хмурится Биатрис. — Обычно так и делает. — Она пялилась тебе на шею, Би, — говорит Эйва, зевая. На ходу она потягивается, подняв руки вверх, и направляется к ванной. — Проверяет, остались ли мы в рамках «приличия». — Что? Серьёзно? — Биатрис поднимает брови. — Угу, — мычит Эйва и уже почти скрывается за дверью, но вдруг останавливается. Оборачивается через плечо, подмигивает. — У меня есть идея, как завтра с утра вывести её из себя окончательно.

***

Завтрак проходит гораздо спокойнее, чем ужин — несмотря на то, что это семья Биатрис. Просто большинство из них совы. Эйва снова удивляется: как Биатрис удаётся выглядеть такой собранной с самого утра? Маленький Томми, конечно, уже на месте — его лицо светится, как только он видит Эйву (и Биатрис, но в основном Эйву). — Мама сказала, что ты отнесла меня в комнату вчера! Вверх по лестнице! — возбуждённо сообщает он. — Привет, приятель, — улыбается Эйва. — Ага, так и было. Хорошо спал? — Как убитый! — Молодец, — смеётся она, скользнув взглядом к Биатрис, которая как раз направляется к кофемашине. Та берёт две кружки — и губы Эйвы непроизвольно растягиваются в мягкую улыбку, прежде чем она снова переключает внимание на Томми. Разговаривать с шестилетками просто: достаточно слушать. Томми рассказывает о своём детском садике, о любимых игрушках, а Эйва вставляет «Ничего себе!» или «Правда?!», и это подогревает его ещё больше. Так проходит завтрак — никто не против, что Томми захватывает внимание стола. Похоже, у всех в семье уже есть планы на остаток дня: обсуждение крутится вокруг встреч, прогулок и походов. — А вы двое? — спрашивает Анжела, вытирая масло со щеки Томми, пока они встают из-за стола. — Что планируете сегодня? — Не знаю, — Эйва оборачивается к Биатрис, которая делает глоток кофе. — Есть идеи по маршруту, детка? Биатрис счастлива, что успела проглотить кофе и не поперхнулась. Она качает головой, пряча улыбку. — Ничего конкретного не планировала, — отвечает она, чувствуя лёгкое волнение в животе. — Мы могли бы сходить в старый книжный магазин с кафе. Я туда в детстве часто ходила… если он ещё открыт. Ну, если ты хочешь. — Это свидание, — подмигивает ей Эйва. Она поворачивается к Томми: — У меня самая чудесная девушка, которую нужно сводить на свидание, малыш. Наслаждайся кино с мамой, хорошо? — Конечно! Повеселитесь на свидании, тётя Би и тётя Эйва! — бодро говорит Томми и убегает по коридору. Анжела, усмехнувшись, кивает на прощание и идёт за сыном. Эйва лукаво поднимает бровь: — Я теперь официально тётя Эйва. — А я, выходит, «самая чудесная девушка»? — смеётся Биатрис. — Да, — мягко отвечает Эйва, не отводя взгляда. — Ты чудесная, Би. Она берёт Биатрис за руку, и та на секунду теряет дар речи. Эйва улыбается шире, с озорством и теплом. — Отведи меня в это милое книжное кафе, Би.

***

После нескольких препирательств с шофёром Биатрис, наконец, получает ключи от своей машины — на весь день. Когда они с Эйвой покидают поместье, это ощущается, как будто Биатрис уезжает от нависшей тёмно-серой грозовой тучи. — Думаю, эта неделя пролетит незаметно, Би, — говорит Эйва, довольная, высунувшись к открытому окну. — За исключением твоих родителей, вся остальная семья просто чудо. — Да, — кивает Биатрис. — Они — главная причина, почему я вообще решила нарушить своё эмбарго на общение с родителями. Эйва бросает на неё внимательный взгляд. Биатрис сглатывает ком, вставший в горле. — Я просто решила, что они того стоят. Несмотря на всё, через что меня провели мама с папой. — Вот она ты, — тихо говорит Эйва. — Что? — Ну, ты — это и есть: любящая и самоотверженная, — отвечает Эйва. — Даже несмотря на то, как ужасно с тобой обращались. Биатрис выдыхает. — Я, честно говоря, немного удивлена, как спокойно ты себя ведёшь. — Это почему? — Ну… — Биатрис запинается. — Обычно ты… гораздо более… агрессивно меня защищаешь. Слово «защищаешь» звучит почти как эвфемизм. Биатрис старается не вспоминать, сколько костей когда-то ломала Эйва — не себе, а другим — в те моменты, когда Би оказывалась в опасности. Рациональность не входит в перечень её качеств, когда на кону — безопасность Биатрис. — О, — смеётся Эйва, громко и заразительно. — Би, я всё ещё защищаю тебя. Просто… с тактом. Одно дело — врезать какому-нибудь придурку, и совсем другое — твоим родителям. — Думаю, это справедливо, — признаёт Биатрис, слегка улыбаясь. Эйва ухмыляется, но в её голосе звучит уверенность: — Не переживай, Би. Я просто вежлива. Но если они переступят черту… я спокойно перейду её вместе с ними. Это не то, что должно приятно согревать, но сердце Биатрис предательски ёкает. Она сильнее сжимает руль. — Только если я дам тебе зелёный свет, — добавляет она, стараясь казаться спокойной. — Тогда считай, что я спросила, — шепчет Эйва, чуть склонив голову. Чёрт. Она такая горячая. — Разрешение предоставлено, — выдавливает Биатрис, горло пересохло. Она чувствует, как Эйва смотрит на неё — мягко, с тем особым выражением, которое всегда заставляет её дышать чуть тяжелее. Биатрис не выдерживает и тоже улыбается, потому что в груди становится по-настоящему тепло.

***

Когда Биатрис удаётся найти парковку на улице, она оплачивает стоянку и жестом приглашает Эйву следовать за ней. На улице довольно людно — не середина лета, но день тёплый, солнечный. Эйва берет Биатрис под руку, и так они идут по тротуару, шаг в шаг. — Я проводила много времени на этой улице, — говорит Биатрис, голос мягкий, почти меланхоличный. — Моя школа была всего в паре кварталов отсюда. Я часто не хотела идти домой, так что просто… бродила. А это кафе было местом, где можно было отсидеться. Читать, пить кофе. И никто не кричал, что я трачу время впустую. — Звучит как классика книжного кафе, — фыркает Эйва. Биатрис улыбается и легонько толкает её плечом. — Его держала мама одной девочки из моего класса. Мы были… своего рода друзьями. — «Своего рода»? — переспрашивает Эйва с приподнятой бровью. — Мы не разговаривали вне кафе, — пожимает плечами Биатрис. — А в школе и подавно. Просто... знакомство по обстоятельствам. — А, ну тогда «вроде как друзья» звучит вполне точно, — соглашается Эйва. — Ага, — усмехается Биатрис. — И я была в неё по уши влюблена. Эйва открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Биатрис останавливается перед знакомой дверью и открывает её, делая приглашающий жест: — Мы на месте. Я на самом деле рада, что он всё ещё работает. Боялась, что закрылся. Эйва заходит первой и оглядывается. Внутри тихо. Несколько посетителей сидят в полутени, уткнувшись в книги, рядом с ними — почти пустые кружки кофе. Воздух пахнет корицей, пылью и чем-то уютным, родным. Биатрис следует за неторопливой походкой Эйвы к прилавку. Эйва осматривается, водит взглядом по полкам с книгами, мягкому свету ламп, заметно выцветшим, но чистым обивкам кресел. Здесь уютно. Очень по-настоящему. Эйва сразу понимает, почему Биатрис проводила здесь так много времени в подростковом возрасте. — Биатрис? Это ты? Мелодичный, чуть удивлённый голос прорезает воздух. Эйва моргает, возвращаясь из мыслей. — О, вау, — глаза Биатрис расширяются. Она останавливается перед прилавком, где стоит девушка с каштановыми волосами, завязанными в небрежный пучок. Эйва косится то на неё, то на Биатрис. Обе будто застывают. — Нина. Давно не виделись. — Да уж, сколько лет, — Нина улыбается и чуть наклоняется вперёд, опираясь на стойку. — Как ты? Столько времени прошло. — Ага, — смеётся Биатрис, немного смущённо качая головой. — Ты хорошо выглядишь. — Ты тоже, — отвечает Нина почти сразу. — Ну уж, — отмахивается Биатрис, закатывая глаза, но её улыбка не гаснет. Эйва стоит рядом, чувствуя, как секунды вытягиваются в неловкое молчание. Она делает единственное, что может — откашливается, не слишком громко, но достаточно, чтобы напомнить о своём присутствии. — Куда ты вообще пропала? Я в какой-то момент подумала, что ты умерла, — бросает Нина с лёгкой усмешкой. — Переехала в Мадрид, — объясняет Биатрис, потом делает шаг в сторону, слегка жестом указывая на Эйву. — Это Эйва, моя... — Девушка, — с почти хищной вежливостью вставляет Эйва, её улыбка слишком сладкая, чтобы быть просто дружелюбной. Нина смотрит на неё, как будто только что впервые её заметила. — Оу, — говорит она, быстро откашливаясь и выпрямляясь. — Круто. Да, всё ещё семейный бизнес, как видишь. Мы всё ещё держимся. Биатрис не сводит взгляда с Эйвы. Что-то в тоне подруги зацепило её. Она и не заметила, как Эйва заказала напитки для них обеих и сама расплатилась. Только почувствовала, как та взяла её за руку и повела к самой дальней кабинке у окна — максимально удалённой от стойки. Ни слова, ни намёка на объяснение. Когда они садятся друг напротив друга, Эйва молчит. Смотрит в окно, наблюдая за прохожими. Между её бровями появилась тонкая складка. Челюсть сжата, но не до предела — ровно настолько, чтобы стало ясно: что-то в ней сдвинулось. Биатрис просто смотрит. Смотрит, как Эйва старается выглядеть непробиваемо спокойной — и как плохо у неё это получается. — Эйва, — мягко окликает её Биатрис. Эйва нехотя отводит взгляд от окна. Глаза тусклее обычного. В её лице что-то меняется — смесь вины, стеснения и упрямого нежелания это признавать. Биатрис чуть подаётся вперёд, выбирая интонацию, способную пробить лёд. — Странно видеть тебя в книжном магазине. Фраза звучит почти мимоходом, но срабатывает мгновенно. Плечи Эйвы дрогнули от короткого, искреннего смеха. — Что, прости? — Я никогда в жизни не видела, чтобы ты держала книгу в руках, — говорит Биатрис, уголки губ поднимаются. — Потому что я, по большей части, киноман, — Эйва театрально закатывает глаза. — Это должно быть наказуемо, — фыркает Биатрис. — Фильмы почти никогда не дотягивают до книги. — Спасибо, они зато отлично соответствуют моей способности концентрироваться на чём-то дольше десяти минут, — парирует Эйва, выпячивая подбородок в притворно вызывающем жесте. Обе улыбаются. И напряжение немного отступает. В этот момент с прилавка выкрикивают их заказ. Эйва делает движение, чтобы встать, но Биатрис хлопает её по руке. — Я заберу, — говорит она с улыбкой. — А потом можно будет идти дальше. Эйва открывает рот, чтобы возразить, но Биатрис уже направляется к стойке. Нина встречает её застенчивой улыбкой. — Прости, — говорит она, почесывая затылок. — Я не знала, что ты… с кем-то. — Всё нормально, — отвечает Биатрис легко. — Честно, я и сама не ожидала тебя здесь увидеть. Забавно вышло — за минуту до того, как мы зашли, я как раз рассказывала Эйве, что когда-то была в тебя влюблена. Так что, если она показалась тебе немного… резкой — пойми её. — А-а, теперь ясно, — усмехается Нина. — Не виню её. Но, если когда-нибудь снова будешь в городе и захочешь просто поболтать — свяжись со мной, ладно? Нина вытаскивает телефон, и Биатрис диктует номер. Лёгкое прощание, почти школьное. Она возвращается к Эйве с напитками в руках. Та встаёт, молча открывая для неё дверь. Они выходят на улицу. Прогуливаются. Покупают всякую мелочь в лавках, то и дело останавливаются у витрин. Разговаривают немного — только по делу, с короткими репликами. Но Биатрис видит: Эйва напряжена. Подёрнута чем-то тяжёлым, что она пока держит при себе. Биатрис не торопит её. Когда у обеих начинает урчать в животе, Эйва находит небольшую сэндвичную, спрятанную в углу овощной лавки. С панини в руках они идут дальше, пока не находят старую детскую площадку. Там стоят несколько деревянных столов. Выглядит не идеально, но достаточно спокойно, чтобы просто посидеть и перевести дух. Они садятся за самый чистый столик. Молча едят. Биатрис не торопит. Она знает: Эйва заговорит, когда будет готова. За годы она поняла — Эйва её полная противоположность. Если Биатрису нужно подтолкнуть, чтобы она открылась, то Эйву любое давление заставляет замкнуться. Лучше просто быть рядом. Они доедают панини, допивают кофе. Биатрис встаёт, чтобы выбросить мусор. Эйва остаётся сидеть. Когда Би возвращается, Эйва наконец поднимает на неё глаза. — Мне жаль. Биатрис слегка хмурится. — О… ладно. А за что? — За то, что сказала, будто я твоя девушка. Там, в кафе. Нине. — А, — кивает Биатрис, пожимая плечами. — Да всё нормально. Я не против. — А я — против, — резко говорит Эйва. Потом сбавляет тон. — Ну… я просто… Она симпатичная. Биатрис замирает. Сердце делает пол-оборота. Это… похоже на ревность. С чего бы Эйве ревновать? — Если бы я не сказала это, — продолжает Эйва, глядя куда-то в сторону, — вы, возможно… ну, может, начали бы встречаться. — Эйва… — Биатрис вздыхает. — Всё в порядке, правда. — Я видела, как ты дала ей свой номер, — Эйва прикусывает губу. Несколько секунд просто жмёт её зубами, потом отводит взгляд. — Ты могла бы сказать ей про фиктивное свидание, и тогда, может быть… у тебя был бы шанс. — Эйва. Имя прозвучало спокойно, но твёрдо. Эйва тут же поднимает глаза. Взгляд Биатрис смягчается. Она легко пинает Эйву под столом. — Я не хочу Нину, — говорит она. — Совсем. — Оууу… — Ага, вот именно, «оууу», — передразнивает Биатрис, едва сдерживая смех. — Ты можешь называть себя моей девушкой хоть каждому прохожему, Эйва. Я не стану на тебя злиться. — Но… — хмурится Эйва, — я же не твоя девушка. Биатрис улыбается, хоть в груди что-то болезненно сжимается. — Я знаю. (пауза) — Но я не думаю, что когда-нибудь смогу добиться большего, чем фальшивые отношения с Авой Сильвой. Так что могу хотя бы немного насладиться тем, что притворяюсь. Эйва открывает рот — и закрывает. Её щёки вспыхивают почти сразу. — Ты ведёшь себя непристойно. — Непристойно?! — Биатрис захлёбывается смехом. — Непристойно, — повторяет Эйва, уже с самодовольной ухмылкой. — Это от тебя звучит особенно забавно. Кто тут называет меня «любимая» и «детка»? Ты поцеловала меня! — Это было не непристойно! — О, это было очень даже! Они обе смеются, и в какой-то момент их руки встречаются на деревянной поверхности стола. Эйва накрывает пальцы Биатрис своей ладонью, начинает играть с ними, не спеша. — Ты скажешь мне, если я зайду слишком далеко? — тихо спрашивает она. В голосе — нерешительность, тонкая тревога. — Конечно, — спокойно кивает Биатрис. — Я же говорила: я доверяю тебе, Эйва. — Ладно, — шепчет Эйва, закусывая губу и чуть кивая. Телефон в кармане Биатрис завибрировал. Она напрягается — особая мелодия сразу даёт понять, кто это. — Всё в порядке? — спрашивает Эйва. — А? Да. — Биатрис печатает ответ, не выпуская пальцев Эйвы. — Мама хочет, чтобы мы были дома к семи. И напоминает, что сегодня семейный киномарафон. Классика. — О, весело, — фыркает Эйва. Биатрис мельком смотрит на экран — почти пять вечера. — Думаю, пора возвращаться. Примем душ, поваляемся чуть-чуть… перед следующим раундом. — Звучит как план, детка.

***

      Ужин проходил в милой обстановке и обсуждениях событий, прошедших за этот день. Томми взволнованно рассказывал о фильме про динозавров, который он видел, а затем поделился тем, как ему не терпеться увидеть фильм, который они собираются смотреть после ужина. Эйва кажется немного смущенной, когда Анжела спрашивает об их свидании. Вместо этого Биатрис рассказывает о кофе и панини. — Это был хороший способ провести день, — честно говорит Биатрис. — Панини были действительно хороши. — Компания была лучше, не так ли? - тихо шутит Эйва. Даже произнесенная шепотом фраза, не остается без внимание. И над столом проноситься волна смеха, что заставляет Биатрис смеяться и закатывать глаза. — Да, дорогая, компания была отличной.       Эйва опускает голову и закусывает губу, чтобы улыбка не стала слишком широкой. Это новый образ для нее. Би никогда раньше не видела застенчивую Эйву — по крайней мере, не из-за нее. Это наполняет сердце Биатрис слишком большой надеждой.       В конце концов все уселись в гостиной: кто на полу с одеялами и подушками, кто на большом диване, Томми и его мать делили огромное кресло-мешок. Эйва и Биатрис уселись в кресло. Они сидят бок о бок, а на их коленях наброшено легкое одеяло. Признаться, такая поза немного не удобна и сидеть так немного тесновато. Они определенно могут уместиться в кресле вместе, но не в таком положении. Фильм еще не начался, но свет был приглушен, а разговор все еще шел. — Эйва, — тихо окликает Биатрис, — иди сюда. Она кивает вправо. Эйва делает, как ей говорят, и Биатрис наклоняется вперед, чтобы поднять ноги девушки и повернуть ее против часовой стрелки. Биатрис смотрит на лицо Эйвы, как будто спрашивая, все ли в порядке, и девушка утвердительно кивает. Задница Эйвы прижимается к правому бедру Биатрис. Биатрис обнимает Эйву за талию правой рукой и притягивает ее ближе. Эйва ухмыляется. — Спасибо. — Я немного удивлена, что ты просто не прыгнула мне прямо на колени. — Я… — запинается Эйва. — Я не хотела доставлять тебе неудобства. — Не глупи, — вздыхает Биатрис, целуя Эйву в висок, где ее рана начала немного заживать. — Ты никогда не заставишь меня чувствовать себя некомфортно. Эйва не отвечает на это, когда начинается фильм. Она издает довольное мычание и наклоняется ближе к Биатрис.

***

Биатрис просыпается от легкого похлопывания по плечу. Это её мать. — Кино закончилось, Биатрис. Вам с Эйвой пора спать. Голос её матери — обычный строгий тон, но в нём появилась… мягкость. Возможно, только потому, что остальные члены семьи уже спят. Или, может быть, всё дело в том, что Эйва всё ещё спит, уютно свернувшись у неё на руках. — Хорошо. Спокойной ночи, мама, — кивает Биатрис. Её мать кивает в ответ и бросает последний взгляд на спящую Эйву, прежде чем отправиться будить остальных. — Эйва, — шепчет Биатрис, нежно сжимая её за талию. Девушка тихонько скулит и глубже зарывается лицом в шею Биатрис. — Пошли спать, ладно? — Неси меня. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — шепчет Биатрис, пытаясь скрыть улыбку. — Я твой ребёнок, — хмыкает сонная Эйва. "Отлично." Биатрис вздыхает и аккуратно снимает с них одеяло, затем медленно встаёт, беря Эйву на руки в свадебном стиле. Она желает спокойной ночи тем членам семьи, которые ещё не спят, игнорируя тепло на своих щеках, пока все вокруг хвалят её за то, что она "такая хорошая девушка". К счастью, Биатрис не спотыкается, поднимаясь по лестнице. Однако, когда они добираются до последней ступени, Эйва мычит, и звук вибрирует на плече Биатрис. — Это было горячо. — Что именно? — Ты несёшь меня и поднимаешься по всем этим многочисленным ступеням. Это горячо. … — Эйва, я тебя брошу. … — Брось меня, это горячо? … — Не могу поверить, что ты только что это сказала. Добравшись до своей спальни, Биатрис бросает Эйву на кровать, как мешок с картошкой. Та выпускает смех, который сдерживала до этого момента. Внезапно она выглядит намного бодрее, чем несколько минут назад. — Давай, — ухмыляется Эйва, хватая Биатрис за руку. — Пора чистить зубы. Они стоят бок о бок перед раковиной и чистят зубы. Когда Эйва заканчивает, сплёвывает и умывается, она выжидающе смотрит на Биатрис. Та, которая всё ещё возится с зубной щёткой чуть дольше обычного, приподнимает бровь. — Чего? — спрашивает она с набитым ртом от зубной пасты. — Помнишь, я говорила тебе, что завтра утром собираюсь разозлить твою мать? «Ммм…» Биатрис сплёвывает, промывает рот и убирает зубную щётку. — Ну да, а что? — Позволь мне поставить тебе засос. Биатрис непонимающе смотрит на Эйву, но в следующее мгновение быстро разворачивается и выходит из ванной, выключая свет, хотя Эйва всё ещё находится внутри. — Би! — Эйва смеётся и ноет одновременно. — Она смотрела на твою шею. Очевидно, она искала улики. Я говорю, дадим ей то, чего она так сильно боится. — Нет, — Биатрис выключает основной свет в спальне и включает прикроватную лампу. Она садится на край кровати и хмурится. — Кроме того, почему это засос должен оказаться у меня? — О, — Эйва хватается за воротник своей рубашки и тянет его в сторону, открывая Биатрис полный доступ к своей шее. — Ты хочешь поставить мне засос? Это тоже может сработать. — Эйва! — шипит Биатрис. Эйва садится рядом с Биатрис, подняв руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно, — с улыбкой соглашается она. — Я больше не буду спрашивать. Я просто подумала, что было бы забавно увидеть её лицо утром! Биатрис признается… это было бы чертовски смешно. Она представляет, как её мать, вероятно, смотрела бы прямо на засос во время всего разговора. Она пытается взвесить все «за» и «против», но… правда ли были минусы? Биатрис уже знает, что безумно любит свою лучшую подругу. Разве один несчастный засос может это изменить? Кроме того, это идея Эйвы! — Хорошо, — говорит Биатрис. — Но засос будет у тебя. — Отлично? — брови Эйвы взлетают вверх. Биатрис поворачивается к ней и кивает. — Мне сегодня весь день пришлось мысленно готовиться к тому, что я буду ставить тебе засосы, так что это изменение планов действительно портит… — Твой настрой? — Да, точно. Биатрис нежно улыбается. — Нам действительно не нужно, Эйва. — Но… маленькая месть, — Эйва снова немного дёргает за воротник. Желудок Биатрис сжимается от предвкушения (и возбуждения, но… шшшш). — Маленькая месть, — повторяет Биатрис, подходя ближе. Только Эйва начинает ощущать дыхание Биатрис, обдувающее кожу её шеи, как вдруг паникует. — Ладно… подожди… я не думала, что ты на самом деле… — Эйва кладёт руки на плечи Биатрис, а руки Биатрис ложатся по обе стороны её талии. — Моя шея на самом деле очень чувствительна, поэтому игнорируй любой звук, который я произведу. Это полностью против моей воли, если я закончу… Биатрис облизывает губы, а затем прикладывает их к стыку, соединяющему ключицу Эйвы и её шею. Эйва издаёт резкий вздох, и её ногти слегка впиваются в плечи Биатрис, одна её рука перемещается к затылку Биатрис. — Так нормально? — спрашивает Биатрис. Ногти Эйвы лишь слегка царапают кожу головы Биатрис, когда она утвердительно мычит. После первого поцелуя Биатрис неуверенно кусает кожу, вырывая прерывистый вдох из Эйвы. — Всё ещё в порядке? — перестраховывается Би. — Биатрис, просто поторопись и поставь мне чертов засос… Биатрис облизывает кожу под губами, прежде чем пососать её между зубами. — Ах… — Эйва издаёт полустон, который прерывает сама, прикусывая губу. Она вдыхает и выдыхает только через ноздри, пока Биатрис успокаивает след от укуса, который она оставила, облизывая, пока боль не утихнет, а затем быстро целует кожу. Она слегка откидывается назад, чтобы проверить свою работу, и кивает, чувствуя, как рука Эйвы опускается с её тела, чтобы поправить рубашку. — Это было невероятно, — заявляет она с лёгкой хрипотцой в голосе. Грудь Эйвы немного вздымается, её зрачки расширяются. — Почему ты так хороша в этом? Биатрис чувствует, как её эго мгновенно становится таким смехотворно, невероятно большим, что она не может не рассмеяться. — Я не знаю. — Что значит «ты не знаешь»? — Эйва вслепую тянется за подушкой и бросает её в Биатрис, которая ловко ловит её и бросает обратно в Эйву. Начинается импровизированная драка подушками, в которой ни одна из них не выигрывает. В конце концов они падают на кровать после того, как Эйва предлагает перемирие. — Какой день, — вздыхает Эйва. Биатрис мычит, выключая прикроватную лампу. «Ещё четыре дня». Как только Биатрис устраивается в постели, Эйва прижимается к ней калачиком. — Ещё четыре дня, — кивнув, повторяет Эйва, натягивая одеяла, чтобы укрыть их обоих. Биатрис лежит там, глядя в темноту, и слегка проводит пальцами по бицепсу Эйвы. … — Ты не шутила, когда говорила, что твоя шея очень чувствительная. — Биатрис! — возмущённо восклицает Эйва и скидывает подругу с кровати.