Новогодняя неприятность

Кирилл изменился. Он стал шире в плечах, на лице был свежий шрам, который начинался со щеки и заканчивался на подбородке. Парень явно возмужал, это невозможно было не заметить, он сейчас красовался передо мной в одних спортивных штанах. На теле были мелкие шрамы, некоторые были свежими. Медного оттенка волосы были растрёпаны, словно недавно их обладатель спал, а голубые глаза лучились настоящим недоумением и беспокойством. Сердце словно сжалось в тиски от вида его новых ран. Кирилл работал в полиции, эти раны были неизбежны, я точно знала, некоторые из них даже сама однажды промывала, но вид свежих шрамов заставил меня испытать самую настоящую боль, отчаяние. Как он получил их? Как он пережил эту боль, которая сейчас красовалась на его лице? На глаза навернулись слёзы. Его взгляд был таким теплым, успокаивающим, что я только сейчас поняла, как сильно скучала по этому парню. За те два года, что мы были вместе, секса у нас не было, но ведь никто не отменял ласки руками, да и не только. А после него я так и не смогла найти в себе силы, чтобы завести нового парня. — Лисенок, ты чего? — Обеспокоенно спросил Кирилл, когда не дождался от меня какого либо ответа, и сделал небольшой шаг ко мне. — Там… Там воры… — просипела напуганная я, не прекращая осматривать Кирилла, и раз за разом находя всё новые шрамы, синяки, ссадины. От их вида мне становилось плохо. — А ещё темно… И дверь… Договорить я не смогла, позорно разрыдалась. Обещала же, что этот парень никогда больше не увидит моих слёз, но сейчас я позорно рыдала именно рядом с ним. Мне было одновременно страшно от пережитого ужаса, и больно из-за человека, стоявшего рядом со мной. — Какие воры, Лисенок? — Нахмурился Кирилл. — Настоящие, — просипела я, стараясь прекратить рыдать. — Они квартиру Анны Ахматовой грабить пошли… И опять зарыдала в голос. Кирилл тут же оказался рядом со мной и обнял, начиная поглаживать по волосам и спине. — Тише, Лисёнок, всё хорошо, молодец, что не побоялась сейчас мне всё рассказать, — прошептал Кирилл. — Иди на кухню, а я сейчас разберусь с ворами и приду к тебе, хорошо? Страх затопил всё моё тело, неприятными мурашками пробежавшись по рукам. — Кирилл, нет, не надо, — в панике зашептала я. — Их там минимум трое, пожалуйста, не иди туда. Мне подарили теплую, ласковую улыбку, стараясь успокоить. — Лисёнок, — прошептал Кирилл мне в ушко, — Я и не в таких передрягах за это время побывал. Ничего страшного не случится. Веришь мне? — Да… — прошептала я. Кирилл отвёл меня на кухню, вложил в руки что-то горячее, по запаху напоминало горячий шоколад, и, надев поверх голого торса черную ветровку, ушёл. В доме воцарилась едва ли не мертвенная тишина, можно было услышать звук часов, которые приветливо висели на стене. Тик-так, тик-так. Я мимолётно заметила, что эти часы я дарила парню очень давно. Просто заметила, что у него нет настенных часов. Они были в виде синего смурфика, по цвету подходили к кухне, которая была выполнена в этих цветах. Тик-так, тик-так. Внизу послышался какой-то грохот. Я вздрогнула от неожиданности, всё тело охватила паника. Кирилл. Он же там один. Против троих. Тик-так, тик-так. Громкий мат, голос явно не принадлежал Кириллу. Внутри становится больно от мысли, что парень там один, и даже его слова, что и не из таких передряг выбирался, ни капли не успокаивают. Тик-так, тик-так. Очередной громкий грохот, от которого становится дурно, а на глаза наворачиваются слёзы. Становится тяжело дышать, руки начинают дрожать, да и тело тоже. Опять мертвенная тишина, в которой слышится только звук часов, которые словно в насмешку, отсчитывают последние минуты. Тик-так, тик-так. Слышится громкий выстрел. Внутри что-то обрывается, и я срываюсь с места. В голове только одна мысль: Кирилл. Я хочу открыть дверь, но они заперты снаружи. Слёзы начинают катиться по щекам ещё сильнее, я начинаю плакать в голос, и остервенело дёргаю ручку двери. Не поддается. Чёрт. Слышится ещё один выстрел, и на меня накатывает очередная волна страха. Опять какая-то возня внизу. Несколько матов. А я, уже рыдая в полный голос, продолжаю дёргать несчастную ручку двери. — Кирилл, — хрипло шепчу, ибо голос не слушается совсем. Конечно же мне никто не отвечает, но я не сдаюсь. Слышится ещё один выстрел, громкий мат, который опять-таки не принадлежит Кириллу, и я обессиленно опускаюсь вниз рядом с дверьми. Кирилл.