metanoia.

«Иногда ты должен делать то, что должен, а иногда тебе просто нужно бежать со всех ног после того, как все сделано». ― Дерек Лэнди. Хёнджин серьезно относится к своей работе в библиотеке, следя за тем, чтобы все книги были на своих местах для студентов, которые ищут что-то конкретное, или для тех, кто просто хочет посмотреть. Каждая книга в мягкой обложке, поступившая в обращение, тщательно ламинируется, чтобы углы и обложка оставались красивыми и нетронутыми, и он не торопится с каждой книгой. Сегодня его работа заключается в том, чтобы просмотреть учебники в задней части, чтобы увидеть, не пропали ли какие-нибудь из них, и он уже может сказать, что это будет долго. В это время почти никто из студентов не заходит в библиотеку, поэтому, чтобы скоротать время, он вытаскивает телефон и включает наушники, надеясь, что звуки музыки заставят минуты пролететь быстрее. Первая песня, которая появляется в случайном порядке, удивляет его. 1st vows - sweeter bitter. Песня, которую он слушал всего раз или два, затерянная в его библиотеке песен, теперь возвращается к нему с другим смыслом. Энергия в песне изменилась, царапая его мозг только в нужных местах, и это к лучшему. Он кусает губу, глядя на обложку альбома, и решает поместить песню в новый плейлист, чтобы она всегда была под рукой. Он еще не знает точно, как это назвать, поэтому он ставит блестящий смайлик в качестве названия, чтобы успокоиться. Песня заканчивается вопреки желанию Хёнджина, но он знает, что ему нужно держать себя в руках, чтобы не расслабляться, поэтому он продолжает записывать порядковые номера книг. После того, как проиграно еще несколько песен, появляется еще одна песня, которая заставляет его думать о д-ре Ли. keshi - just friends. Он делает глубокий вдох и вытаскивает телефон, спускаясь с маленькой лестницы, которая помогает ему добраться до верхних полок. Он подходит к своему обычному месту за стойкой распространения и садится, добавляя песню в только что составленный плейлист. В остальное время в библиотеке он тратит на составление небольшого плейлиста песен, которые напоминают ему о д-ре Ли, в конце концов назвав его в честь мужчины. «pov: влюбиться в Минхо» Хёнджин видел, как несколько человек составляли плейлисты с похожим названием, в основном говоря об аниме-персонажах или Гарри Поттере, но решил оставить этот плейлист себе. Он убеждается, что плейлист является частным, чтобы никто из друзей не смог его найти, и начинает слушать его в случайном порядке за несколько минут до звонка. Песни помогают ему успокоиться, но некоторые из них немного острые, что он находит очаровательным и подходящим для человека, в честь которого назвал плейлист. Чувство, наполняющее его грудь, подобно весеннему рою бабочек, заставляющих его сердце таять без всякой причины. Когда звенит звонок, он понимает, что не сделал вмятину в книгах, которые нужно было уценить, но по какой-то странной причине ему все равно. Он слишком занят тем, что падает в яму с песнями, которые заставляют его чувствовать себя мягким внутри. Он берет бумагу, на которой отмечена всего дюжина книг, и кладет ее в почтовый ящик на следующий день. Он хватает свою сумку и не торопится идти к д-ру Ли, все еще успевая найти свое место и подготовиться к уроку. Он вытаскивает книгу, которую читает его класс, и включает william faulkner - i lay dying, и один из других учеников подходит к Хёнджину с приторно-сладкой улыбкой на лице. Он знает, что этот взгляд не может означать ничего, кроме покровительства. — Привет, Хёнджин, — хихикает парень, растягивая своё имя, и Хёнджин поднимает на него взгляд. Это был ученик, на которого Хёнджин положил глаз, когда был моложе, но недавно осознал, что он такой же мудак, как и другие парни в школе. Он видел это воочию с большинством девушек из его класса и с некоторыми другими парнями. — Что тебе нужно, Морено? — пренебрежительно спрашивает Хёнджин со вздохом, открывая книгу до двадцать первого раздела и максимально избегая зрительного контакта. Морено прислоняется к столу, еще один глупый, мягкий смех достигает его ушей. — Ну, я просто хотел спросить, раз у тебя есть некоторый опыт в этом, — ухмыляется он. — Твоя мать тоже рыба? Хёнджин делает паузу, переворачивая страницу, сразу же находя шутку оскорбительной. В недавнем разделе книги рассказывалось о смерти матери в семье, и самый младший персонаж сделал по этому поводу простое заявление из четырех слов: «Моя мать — рыба». Хёнджин наконец поднимает взгляд на Морено и прочищает горло. — Морено, на твоем месте я бы серьезно подумал о том, чтобы отойти от стола. — О, да?— спрашивает он, на мгновение оглядываясь на своих друзей, прежде чем встать перед лицом Хёнджина. — Или что ты сделаешь, Хёнджин? Ты собираешься пойти домой и сказать своей маме? О, подожди... Ты не можешь. Хёнджин смеется и качает головой. — Нет-нет, я просто заставлю тебя пожалеть, что ты хоть что-то сказал о моей матери. Не волнуйся, Морено, будет только очень больно. — Дверь в класс закрывается и д-р Ли входит в кабинет с чашкой кофе и блокнотом. — Д-р Ли, Хёнджин угрожает мне. — Морено кричит через всю комнату. Учитель Ли поднимает взгляд на двоих, узнавая самодовольное выражение лица Морено. — Ну, вы, вероятно, сделали что-то, чтобы заслужить это, мистер Ичабод. — просто говорит мужчина, указывая головой на противоположную сторону комнаты. — А теперь найди свое место и садись. Морено оглядывается на Хёнджина, прежде чем произнести в его адрес «учительский питомец». Он поднимает бровь, глядя на парня, медленно поднимая средний палец. Обычно что-то в этом роде беспокоило бы его, но теперь ничто не может до него добраться. Если его отец думает, что он испорченный ребенок, он может вести себя как один, чтобы защитить себя от мудаков, таких как Морено. Д-р Ли видит Хёнджина краем глаза, но ничего не говорит. Он знает, что Морено не великий человек даже в лучшие времена, и предполагает, что он сказал Хёнджину что-то, что его разозлило. — Д-р Ли, — снова окликает Морено, — Хёнджин сбил меня с толку. Учитель Ли вздыхает, снимая с лица очки, чтобы грубо потереть переносицу. — Я знаю, что он это сделал. Садись, Морено. — Итак, что вы собираетесь с этим делать? Я очень оскорблен, если честно, д-р Ли, я чувствую себя небезопасно в этом классе, — Морено спрашивает, скрестив руки на груди. Он явно пытается сыграть жертву. — Со всей этой враждебностью, я думаю, что должен написать докладную об агрессивном поведении Хёнджина. Хёнджин хмурится и издает насмешливый стон. — Ой, ты собираешься рассказать своей маме, Морено? — он возвращает ту же самую фразу с ухмылкой. Д-р Ли кладет свои вещи на стол и идет к двери. — Мистер Ичабод, со мной на выход. Сейчас же, — рычит он. Мальчик встает из-за стола с преувеличенным вздохом. — Господи, Хёнджин. После смерти твоей старушки ты даже шутить не можешь, это довольно грустно. — Ладно, хватит! Возьми свои вещи с собой, Морено. Мы прогуляемся до кабинета директора, — отрезает учитель Ли. — Хёнджин, просто начни с анализа разделов с тринадцатого по девятнадцатый, пока меня нет. — Да, сэр, — мягко говорит Хёнджин. Он берет свою книгу и встает перед классом, кратко излагая разделы, которые они только что прошли самостоятельно. Пока он объясняет отрывок, все, о чем он может думать, это д-р Ли и что он расскажет Морено. Учитель ведет к кабинету директора, а за ним Морено Ичабод, который на протяжении всей прогулки упорно продолжает жаловаться. — Он действительно начал это, д-р Ли, я говорю правду. Он вышел из-под контроля. С тех пор, как умерла его мать… Д-р Ли поворачивается лицом к ребенку. — Я не хочу больше слышать об этом, Морено. Ты не понимаешь, насколько все это травмировало его, — объясняет он, прежде чем рассмеяться. — Мне даже не следует рассказывать тебе о его личной жизни, тем более, что это не твое дело с самого начала. Хёнджин — хороший ученик, который принимает ответные меры только тогда, когда чувствует угрозу со стороны других. Я работаю учителем в этой школе с тех пор, как вы оба учились на втором курсе, и я знаю, как ведет себя большинство из вас. — Но я действительно не делал ничего, кроме как пошутил. Просто он сейчас такой чувствительный, раньше я мог шутить с ним и рассмешить его. Теперь он просто оборонительный мудак для всех. — Дай угадаю, шутка была что-то вроде того, что его мать рыба? — спросил д-р Ли, зная, что этот раздел книги может вызвать проблемы у Хёнджина или других учеников в классе. — На самом деле это не так смешно, как ты думаешь. Это совсем не смешно. Если единственный вид юмора, который ты знаешь — это высмеивание чьей-то печали или травмы, то это не юмор. Это называется быть придурком, — он еще раз указывает и объясняет ситуацию Морено. В то время как директор, по-видимому, не обращал внимания на разговор, который у них был в начале года, на этот раз он отнесся к ситуации с Морено немного серьезнее. Д-р Ли удовлетворен тем, что с этим что-то делается, и возвращается в свой класс. Он чувствует себя немного более расслабленным, но до тех пор, пока не замечает синяк на щеке Хёнджина, о котором Джисон предупреждал его всего пару часов назад. Вместо того, чтобы что-то сказать в данный момент, он решает подождать до обеденного разговора. — Хорошо, спасибо, что взял на себя ответственность, Хёнджин, — сказал д-р Ли, стягивая блейзер и кладя его на стул. — А теперь, есть вопросы по разделам, которые вы только что прочитали? Звонок привлекает внимание Хёнджина, однако он не перестает комментировать книгу. Есть несколько минут, прежде чем все остальные в комнате соберутся и уйдут, но он не отходит от своего стола, пока все остальные ученики на месте. Он медленно собирает свои вещи и выходит в переднюю часть коридора, садясь за стол рядом с д-ом Ли. — Итак, последние несколько дней я думал о небольшой вещи, которую мы могли бы сделать, чтобы помочь второкурсникам… Д-р Ли поднимает руку, чтобы остановить его. — Прежде чем мы поговорим о следующем уроке, мне действительно нужно задать тебе несколько вопросов, Хёнджин. Тон голоса учителя сеет в Хёнджине семя страха, и он не совсем понимает, почему. Если речь шла о Морено, он знал, что был в чистоте, но то, как он это формулирует, заставляет нервничать. — Хм, ладно, да. Конечно. Д-р Ли снимает очки и смотрит на Хёнджина темными сверкающими глазами. — Я даже не хочу слышать никаких оправданий по этому поводу. Я знаю, когда ты лжешь. Он тихо вздыхает. — Откуда у тебя синяк? Хёнджин раздвигает губы, чтобы заговорить, прежде чем снова сомкнуть их. Он не хочет говорить правду только для того, чтобы сохранить хоть какое-то подобие мира в доме. С гневом и ненавистью отца, он предполагает, что их нынешнее положение может только улучшиться, но его разум продолжает шататься от внезапного удара, нанесенного отцом. — Что именно произойдет, если я скажу тебе правду? — Будут последствия для того, кто это сделал. Хёнджин, как педагог, я обязан защищать тебя. Хотя это моя работа, я также просто хочу знать в целом, потому что я забочусь о тебе и твоем благополучии. Это не похоже на небольшую ссору, а похоже на прямое нападение. Хёнджин съеживается и откидывается на спинку стула. Он должен быть чрезвычайно осторожен в том, как сформулировать ответ, чтобы ничего не упустить. — Что, если я скажу вам, что это я спровоцировал спор, который вызвал удар? Это была моя вина, и как бы я не хотел изменить это, я уже сделал достаточно прошлой ночью. — Если ты действительно так сильно хочешь сохранить это в секрете, думаю, я не могу заставить тебя рассказать мне, но я все равно отправлю отчет в офис руководства, — объясняет д-р Ли. — Каждый раз, когда педагог имеет основания подозревать, что учащийся подвергся насилию, физическому или эмоциональному, об этом необходимо сообщить. Со вздохом Хёнджин выпрямляется. — Это нормально, я думаю. Честно говоря, я просто хочу забыть об этом, если вы не против. Д-р Ли кивает. — Хорошо. — коротко говорит он, и по какой-то причине Хёнджину становится больно. Мужчина никогда раньше не был с ним резким или грубым, но он может только предположить, что это потому, что он не откажется знать о нападавшем. Ему это кажется не стоящим. Он уже разоблачил его как двуличного подонка, которым он на самом деле является, перед всеми коллегами за ужином накануне вечером, что было катарсисом, но рассказать об этом в школе… Кажется перебором. — Если вас это утешит, д-р Ли, я действительно чувствую себя намного лучше, — объясняет он, — Вчера вечером я искал университеты, в которые хочу поступить, и даже переписал несколько своих стихов. Все начинает налаживаться. Я чувствую, как тяжелый груз сваливается с плеч. У меня есть мотивация по-настоящему проявить себя, и хотя это потребует много тяжелой работы и самоотверженности, я уверен, что в конце концов все это будет стоить того. Это заставляет учителя улыбнуться. Слышать, как Хёнджин позволяет своим истинным эмоциям сиять, делает его счастливым. — Да? — он спросил. — Давай посмотрим некоторые из тех стихов, которые вы переписали прошлой ночью, но только если ты готов поделиться. Хёнджин кивает и роется в своей сумке, пытаясь найти одно из стихотворений, которые он написал для своей матери после ее смерти. Дни между ее смертью и похоронами были тяжелыми. Он помнит, как был дома один, прижимая ее любимый свитер к ноющей груди, умоляя, чтобы все это было сном. Было несколько раз, когда он мог спать по несколько часов, и он мог поклясться, что слышал ее голос, зовущий его в свою комнату… Но каждый раз, когда он просыпался, чтобы бежать к ней, в комнате было холодно и пусто. Он никогда не видел свою мать во сне, и все, что он хочет, это увидеть ее в последний раз. Он передает стихотворение и снова садится на свое место, закрывая глаза. — Ты прочтешь вслух, пожалуйста? Мне нужно убедиться, что это звучит так, как я хочу. Д-р Ли смотрит на бумагу и прочищает горло. Бумага уже повреждена водой, которую он принимает за слезы, и готовится. Как я должен отпустить, Ведь не могу сдержать слез, Когда кто-то произносит твое имя? Как я должен отпустить, Когда воспоминания произносят больше боли, Чем любая физическая травма. Когда я смогу Отпраздновать свою жизнь, Вместо того, чтобы Оплакивать твою смерть. Когда я смогу Отложить все в сторону, И, наконец, сделать глубокий вдох? Это была не твоя вина. Я знаю, что это так, Но мне все еще больно. Что мне сказать, Когда твои друзья звонят мне? «У меня все хорошо? У меня все прекрасно?» Что мне сказать, Когда твоя семья увидит меня? «Все идет хорошо? Уже некоторое время?» Это была не твоя вина, И не моя, Но это все еще убивает меня. Кому я должен позвонить, Когда мои эмоции захлестывают И выступают слезы? Кому я должен позвонить, Когда ты единственный человек. «Я могу что-нибудь придумать?» Д-р Ли заканчивает последнюю строчку с комом в горле. Он ничего не знал о матери Хёнджина, кроме того, что он рассказал, чего оказалось очень мало. Все же почему-то он чувствует, как поддерживала его мать, как сильно он ее любит. Это напоминает ему о том, как сильно он любит и свою. Как она болела за него через океан, постоянно демонстрируя свою поддержку его выбора образования. Хёнджин кусает губу и смотрит на блокнот в руках учителя. — Это идеально, — шепчет он. — Возможно, я захочу добавить что-то позже, но пока это идеально. — Я думаю, что это красиво, — мягко говорит д-р Ли, держа блокнот в направлении Хёнджина. — Думаю, для нее было бы честью узнать, что ее сын так заботится о том, чтобы сохранить ее любовь и память. Стихотворение излучает привязанность между вами двумя, но также подчеркивает борьбу, которую ты чувствуешь, что хочешь отпустить. Хёнджин быстро поднимает взгляд, и д-р Ли немедленно отступает. — Я-я не имел в виду, что ты хочешь ее отпустить, дело не в этом… Я, — он обрывает себя и смотрит вниз, чувство вины уже начинает съедать его изнутри. — Нет, вы правы, д-р Ли, — шепчет младший. — Иногда я хочу отпустить ее, но в то же время… Мне так трудно в данный момент разделить отпустить и забыть. Я знаю, что это не одно и то же, но сейчас они кажутся синонимами друг друга. Это очень тонкая грань, по которой я иду, и малейшая ошибка может закончиться еще одним длительным срывом. Д-р Ли кивает. — Я думаю, что когда-нибудь ты сможешь дойти до того, как разделить ее. Каждый лечит по-разному и в свое время. Но, Хёнджин, я верю, что ты сильный. — Ты думаешь, я сильный человек? Даже после того, как ты столько раз видел, как я плачу навзрыд? — Хёнджин усмехается. — Слезы ни в малейшей степени не указывают на слабость, Хёнджин. Все плачут, это признак жизни. Я могу сказать, что ты когда-то был человеком, который сдерживал свои эмоции так сильно, что не мог их распаковать или пережить, — объясняет д-р Ли. — Я не хочу вдаваться в науку, но плач — это способ тела не только уменьшить эмоциональный стресс, но и справиться с ним самым безопасным способом. Эмоции — это невидимая сила, пронизывающая тело, и когда эти эмоции сдерживаются, энергия накапливается в теле. Если у вас нет потока эмоциональной силы, циркулирующего и завершающего этот цикл, он блокируется в мозгу и, в конечном итоге, изматывает до тех пор, пока, не дай бог, не сведет с ума. Плакать - нормально и даже здорово. Я рад, что ты чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы показать мне такую ​​уязвимую сторону себя, я искренне думаю, что слезы делает тебя сильнее. Хёнджин кивает, обрабатывая информацию. — Все терапевты в лагере были сбиты с толку тем, что никогда не видели меня плачущим, и то же самое с соседями по комнате. Они всегда спрашивали, почему я был там, думал, что был там только для природы, а не для так называемого эмоционального омоложения. Д-р Ли качает головой. — Ты просто держал это в себе так долго. Я помню, как ты говорил мне, что первый день в школе в этом семестре был единственным разом, когда ты позволил себе оплакивать потерю после смерти матери. Хёнджин кивает. — Я думаю, что это был просто очень долгий этап отрицания. Я помню, как слышал и читал об этом в лагере. Они сказали, что это может длиться дни, месяцы, даже годы после первоначальной смерти и панихиды. Мой отец ушел от нее так быстро, что я почувствовал необходимость сделать то же самое. Мне было больно вытаскивать себя из постели и вести себя так, будто потерять ее — не самое худшее, что когда-либо случалось со мной. — Может быть трудно воспринимать такие вещи, — признает д-р Ли. — Но помни, что нет реальной временной шкалы для процесса горя. Исцеление нелинейно, Хёнджин. Ты потерял ее в возрасте, когда все меняется, и она была самым влиятельным человеком в твоей жизни. Стук в дверь прерывает разговор, и д-р Ли поднимает взгляд, чтобы увидеть, кто это. — Эй, д-р Ли, могу я поговорить с тобой в коридоре, пожалуйста? — это Пэтси из административного отдела просовывает голову в класс. Ли кивает и смотрит на Хёнджина. — Я скоро вернусь, хорошо? — говорит он, возвращая стихотворение. Хёнджин берет бумагу и кладет обратно в свой блокнот, наблюдая, как мужчина выходит в холл. Д-р Ли закрывает за собой дверь и улыбается Пэтси. — Эй, как ты? Что я могу сделать для тебя, Пэтси? — Я должна спросить то же у вас с хёнджина, д-р Ли, — мягко говорит она, оглядываясь через плечо мужчины и заглядывая в окошко на двери, чтобы увидеть Хёнджина. — Как дела со встречами? — Все хорошо, на самом деле. Он действительно открылся со мной, — он кивает. — Есть проблема, по которой я отправлю отчет, но кроме этого… Он, кажется, довольно хорошо справляется со всей ситуацией. Пэтси делает глубокий вдох, прежде чем посмотреть на мужчину. — Мы уже получили анонимное сообщение от кого-то о синяке на его щеке. Я хотела убедиться, что ты хотя бы знаешь об этом. — Да, это то, по чему я собирался отправить отчет, — говорит д-р Ли, его глаза сужаются. — В чем проблема? — Я действительно не должна ничего говорить, но человек, который сообщил об этом, похоже, глубоко обеспокоен благополучием Хёнджина. Говорят, что присутствовали во время происшествия и подозревают жестокое обращение в доме. В то время как ему восемнадцать лет, это все еще очень серьезная ситуация, с которой мы имеем дело. Они считают, что это продолжается дольше, чем после смерти его матери. Не только физическое, но и эмоциональное. — объясняет она. Вдруг что-то щелкает и учитель смотрит в класс через окошко. Хёнджин спокойно читает папку с планами уроков для второкурсников, по-видимому, не подозревая об окружающей ситуации. — Возможно, вы знаете... что отец Хёнджина тот подозреваемый, о котором мы говорим? — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. Мужчина просто кивает, опуская голову. — Ну как же нам поступить цивилизованно? — В ближайшие дни в школу приедет непредвзятая третья сторона, чтобы отвезти его куда-нибудь, где они смогут безопасно оценить психическое состояние. Подозреваемые, инициирующие жестокое обращение, не будут предупреждены или уведомлены о ситуации заранее, чтобы обеспечить безопасность. Я знаю, что ему будет трудно согласиться, и что он может даже не сотрудничать с ними, но… — Он будет сотрудничать, если я буду там, — заявляет д-р Ли. Пэтси качает головой. — Ты не можешь быть вовлечен, не в этот раз. Я знаю, что ты получил специальное разрешение от правления разговаривать с ним в течение всей недели, но профессионалам может показаться, что ты влезаешь в ситуацию. Это может показаться подозрительным или даже конфликтом интересов, учитывая твою работу в школе. Надеюсь, ты понимаешь, почему я пришла поговорить с тобой заранее. — Значит, я больше не смогу с ним разговаривать в ближайшие недели? — спрашивает он, и в его груди возникает острая грань страха. Забрав доверенное лицо Хёнджина, единственного человека, которому он действительно доверяет, раскрывая свои чувства, он даже не может представить, в какую опасность может быть брошен Хёнджин. — Нет, я совсем не об этом, — объясняет она. — Я просто говорю тебе, что кто-то будет оценивать его психическое состояние, если он решит сотрудничать и принять лечение. Я надеюсь, что он согласится. Еще один взгляд в окошко заставляет сердце набухнуть. Хёнджин выглядит таким невинным, таким счастливым сейчас. — Я понимаю. Просто не хочу, чтобы стресс настиг его. В течение последних нескольких недель он действительно начал открываться мне. Я никогда не видел его таким счастливым за прошедшее время. Кажется, он хорошо справляется. — Мы все заботимся о Хёнджине, это то, что у нас, как у персонала, общее. Мы просто хотим убедиться, что ему не угрожает опасность причинить вред себе или другим, а также что ему самому не причинят вреда. — Спасибо, Пэтси. Я отправлю отчет в отдел до конца дня. Может быть, с двумя отчетами нужные люди увидят ситуацию и позаботятся об этом. Пэтси кивает. — Ты позаботься о нем и о себе сейчас, ладно? Я не хочу, чтобы ты беспокоился до поздней ночи. Мы разберёмся с тем, чтобы все было продумано должным образом. — Всегда, Пэтси. Хорошего дня. — д-р Ли улыбается, возвращаясь в комнату и встречаясь глазами с Хёнджином. — Что случилось? — спрашивает он. — Что-то об учениях по изоляции, которые пройдут где-то на этой неделе. Она проосто хотела убедиться, что каждый получил пакет информации о том, как следует проводить занятия, — д-р Ли смотрит вниз и замечает свои пустые руки, быстро придумывая причину. — Я уже получил свой в начале года во время собрания персонала, поэтому я просто дал ей знать, что хорошо разбираюсь. Хёнджин тихо смеется. — Хорошо, давайте отойдем от учений по изоляции и перейдем к планам уроков, хорошо? Улыбка на его лице заразительна, и д-р Ли снова улыбается. — Да, давай пока приступим к делу. Ты сказал, что запланировал что-то для второкурсников, чтобы помочь им вспомнить информацию? Давай поговорим об этом.