Нуна

      Я набрала код и открыла дверь апартаментов. Скромная квартирка, в которой я жила, состояла всего-то из нескольких небольших комнат: спальня, гостиная, кухня и совсем крохотный раздельный санузел, оборудованный, тем не менее, биде и шикарной душевой кабиной с несколькими режимами.       — Проходи, — велела я, подталкивая Двэкки в спину. Он стащил мокрые кроссовки, прошёл по ламинату, оглядывая почти по-спартански обставленную комнату. Я скинула балетки и проскользнула мимо него в спальню, где хранила одежду. Её у меня было немного, и это заставило меня конкретно задуматься: что дать на смену Чанбину? У меня была оверсайз футболка, но, во-первых, уже ношеная, а во-вторых, ни одни мои шорты не налезут на его накачанную задницу. Не будет же он ходить по моему дому только в футболке и трусах!       Хотя, неплохая перспектива…       Наконец, всё ещё сомневаясь, но понимая, что другого выхода нет, я вытащила из недр шкафа белый махровый халат. Он достался мне вместе с апартаментами и явно казался маловатым для Чанбина, но что поделаешь… Я вышла из спальни, сунула ему халат и полотенце и сказала:       — Иди в душ, согревайся. Вещи положи снаружи, я закину в сушилку.       — А… а ты?       — А я потом. Или ты предлагаешь вместе с тобой в душ пойти? Спину потереть?       Ох, как он рванул с места, любой заяц бы позавидовал! Я проглотила смешок и пошла за той самой футболкой и шортами. Стащила с себя неприятно липнущую к телу одежду, влезла в сухое и пошла тиранить стиральную машинку, которая в этих апартаментах была огромной и занимала добрую часть кухни. Выставила режим полоскания и сушки на полчаса, чтоб наверняка, и открыла холодильник.       Так… что у меня там в запасах?..       На боковой стенке красовалась моя небольшая коллекция алкоголя. Квадратная приземистая Ольмека — ликёр на текиле со вкусом тёмного шоколада. Высокая бутылка обычной текилы, кстати, даже не початая — Ханна подарила мне на выписку из больницы. Только мы никак не могли собраться вместе, чтобы наконец открыть её и отметить это событие. Последним в ряду стоял, отсвечивая зелёными боками, почти закончившийся Ягермейстер, который я обычно вмешивала в коктейль из апельсинового сока и гренадина.       Но нет, сейчас не до холодных коктейлей.       Я выставила на столешницу Ольмеку. Сорок градусов — то, что надо, чтобы согреться изнутри. Ну и шикарное послевкусие, как будто ты действительно только что съел кусок дорогущего шоколада.       Скрипнула дверь ванной. Я обернулась и едва сдержалась, чтоб не взвыть одновременно от смеха и восторга. Этот халатик был Бинни явно маловат! Он едва прикрывал колени, рукава слишком туго обхватывали накачанные руки, а края расходились на широкой груди даже несмотря на то, что были стянуты поясом. Я буквально заставила себя не пялиться… ох, кто бы знал, чего мне это стоило.       — Ну что, теплее стало? — спросила я деловито и вынула из шкафа две узкие, высокие, из толстого стекла рюмки. — А теперь иди сюда. Я на полном серьёзе сейчас предлагаю тебе выпить, потому что, во-первых, после такого нужно согреться не только снаружи, но и изнутри, а, во-вторых, это слишком вкусно, и ты должен это попробовать.       Густой, почти чёрный ликёр благоухал ароматом так, что Чанбин, даже если и не хотел пить, всё равно заинтересованно принюхался и подошёл ближе. Я протянула ему стопку.       — Что это?       — Olmeca Dark Chocolate. Пей. Нуна плохого не посоветует.       Вместе мы опрокинули в себя этот восхитительный напиток. Обычно я не пила его залпом, а цедила по глоточку, растягивая на часы, но сейчас не тот случай.       Глаза Чанбина в тот момент, когда сорокаградусный алкоголь прошёлся по его пищеводу, я не забуду, наверное, никогда.       — Позволь мне на правах хозяйки предложить такой вариант времяпрепровождения, — деловито сказала я, когда он отдышался и смог воспринимать окружающую действительность. — Приготовим чего-нибудь горячего и посмотрим какой-нибудь фильм на Нетфликсе под еду и Ольмеку. Что скажешь?       — Почему нет? — Бинни пожал плечом, и тут же его лицо стало хитрым-хитрым. — Может, ужастик какой-нибудь?       — Чокнулся?! — завопила я, вызвав у него фырканье. — Спасибо, мне хватило дождя! Нет уж, давай без ужасов, максимум остросюжет какой-нибудь!       Двэкки захихикал именно тем своим ехидным смехом, который я слышала на многих лайвах. Ух, чертушка, и ведь знает, в какие точки бить!       — Так, слушай, — я всё ещё изображала из себя деловую даму, — могу я попросить тебя провести инспекцию холодильника, пока я буду в душе? Посмотри, что мы можем приготовить. Иначе с Ольмеки без закуски мы улетим быстрее, чем успеем сказать «ай».       Я думала, Бинни возмутится, но он только согласно кивнул. Похоже, уроки готовки от Ли Но всё-таки не прошли для него даром. Махнув ему рукой, я ушла в душ. Танцевала под горячими струями — как всегда, пустила почти что кипяток, холодной воды я не признавала, — а мысли крутились вокруг Бинни. Я представляла в красках, что его ждёт, и бёдра сами по себе сжимались в предвкушении, а пальцы то и дело норовили скользнуть к промежности. Приходилось одёргивать себя. Придёт твоё время, Джо, успокойся. Сегодня ты получишь всё, чего тебе недоставало долгое время, и даже сверх того.       Потому что когда ещё выпадет такой прекрасный шанс?       Обработав антисептиком ободранные колени и свернув на голове узел из полотенца, я вышла из душа. Чанбин к этому времени уже выложил на стол куриную грудку, кукурузу, яйца, маринованный редис, две пачки рамёна, пластинки нори и упаковку кимпаба и рассматривал это всё с таким видом, будто решал задачу мирового масштаба. Я некоторое время полюбовалась его задумчивостью, поправила сползающую футболку, чей вырез был слишком широким для моих плеч, и, наконец, подошла к нему.       — Что надумал?       — М-м… ну… я не нашёл рис. Поэтому решил сварить рамён, но…       — Ну вот, самое то: сытно и к текиле неплохо идёт, — я сделала вид, что не понимаю причины его сомнений, и вгляделась в мелкие буквы на упаковке. — Он как раз в меру острый. Давай, ставь воду.       Пока грелась вода в двух кастрюльках — одна для рамёна, в другую закинули яйца, — я начала возиться с закусками. Чанбин на некоторое время залип в телефон, и вид у него был не очень довольный: видимо, огрёб выговор от менеджеров или Чана за свою эскападу. Интересно, что он им там наплёл? Однозначно ведь не расскажет про нахальную иностранку-нуну, у которой на него такие планы, что…       Я не успела додумать: Чанбин пристроился рядом, опершись локтями на столешницу. Халат жалобно затрещал на спине. Я покосилась на него и на секунду замерла: Двэкки буквально пожирал взглядом кусочки курицы, которые я нарезала для рамёна. Боже, лайвы не врали, ребёнок вечно голодный… Подавив вздох, я отрезала кусочек побольше и сунула в его рот.       Нет, надо переключать его с еды, иначе курица уйдёт в бездонный желудок Со Чанбина раньше, чем в рамён. Отложив нож, я потянулась к телефону и открыла Spotify. Ткнула в рекомендованном первую попавшуюся песню — «Guerrilla» от ATEEZ, — и понадеялась на то, что дальше рандом сделает своё чёрное дело. В этом плейлисте подавляющее большинство песен принадлежало банде из восьмерых очаровательных нахалов под названием «Stray Kids». Рано или поздно что-нибудь, да попадётся.       Услышав «Guerrilla», Чанбин аж подпрыгнул. Стал подпевать. Я покосилась на него снова: такой забавный. Интересно, ляпнет про Уёна?       — У меня друг в этой группе, — тут же с гордостью в голосе отозвался Бинни. Боже, предсказуемый ты мой!       — Много же у тебя друзей, — отозвалась я, добавив в голос нотки зависти. — У меня одна Ханна, и та живёт здесь, в Сеуле.       — Да, — он смущённо почесал затылок. — Я много кого знаю…       Я переключилась с курицы на маринованный редис, предусмотрительно отставив подальше чашку с нарезанной грудкой. «Guerrilla» закончилась, заиграла следующая песня, и я едва успела скрыть ухмылку.       Потому что это была «God’s Menu».       Чанбин заметно дёрнулся, но быстро взял себя в руки. Я кивала головой под ритм, одновременно двигая ножом, и на втором куплете даже начала пытаться подпевать вокалистам.       «God’s Menu» сменила «Back Door». Положив нож, я подняла брови и взяла телефон, повернувшись так, чтобы Чанбин не мог видеть экран.       — Это что за годнота? — пробормотала я, тыкая в название группы, и открыла плейлист только с песнями Stray Kids. Бинни внимательно наблюдал за мной, потом спросил:       — Ты раньше их не слушала?       — Вообще нет, — не моргнув глазом, соврала я. Озадаченно склонила голову набок и вслушалась в припев. — Stray Kids… чёрт, надо их повнимательнее послушать… а ты их знаешь?       Бинни кивнул:       — Конечно, они очень популярные.       Я снова взялась за нож. Дорезала редис, закинула в закипевшую воду две упаковки рамёна. Чанбин всё так же стоял рядом, кивая головой в такт музыке.       «Back Door» закончилась, началась «Thunderous». Я пыталась беззвучно подпевать, но мой язык не поспевал за партиями Бина и Хана. Так что единственное, что мне оставалось — произносить про себя партии вокалистов, в основном английские части. Попытавшись ещё раз в рэп на втором куплете, я запуталась окончательно, плюнула и в сердцах сказала:       — Да как они это делают?!       — Кто?.. — осторожно спросил Чанбин, наблюдая, как я перемешиваю палочками рамён.       — Рэперы. Это же надо — успевать проговаривать слова и при этом ещё держать интонацию! Вообще не представляю, как это работает. У меня даже на скороговорках язык в узел заплетается!       Двэкки заметно оживился.       — Всё дело в практике, — заговорил он. — Приходится долго тренироваться, чтобы выработать скорость чтения, но ещё дольше — чтобы научиться чувствовать ритм и рифму. И закрепить свой собственный флоу, свою уникальную манеру исполнения. Когда я учился музыке, я сперва хотел быть вокалистом. Но мой преподаватель, послушав меня, сказал, что из меня получится куда более крутой рэпер. И я начал пытаться читать рэп, писать лирику, музыку. Сложнее всего — когда приходится импровизировать на ходу, когда у тебя нет времени на раздумья, а ещё надо соблюдать рифму и удерживать смысл, нельзя говорить первое, что в голову придёт…       Я даже от готовки отвлеклась — заслушалась его рассказом. Бинни явно поймал волну и не собирался с неё падать.       — …все самые известные рэперы имеют свой цвет. Я тоже хотел бы быть узнаваемым рэпером. Я стараюсь вложить в свои треки куда больше, стараюсь сделать их многогранными и раскрасить яркими красками, вложить не один, а два или три смысла, показать свою искренность и свои настоящие эмоции. Рэп не отличается от вокала. Можно спеть просто, а можно тронуть сердце, как Тэян. И можно прочитать рэп просто, — тут он вдохнул и прочитал что-то на корейском, быстро, но безэмоционально, — а можно вот так.       Теперь он вдохнул поглубже, секунду помолчал и начал:       — Тадыль марэбва тодэче одикачжига урие ханге…       Песню я узнала тут же. «TOP». Саундтрек к аниме под названием «Башня Бога». Эта песня мне всегда нравилась, а уж партия Чанбина в самом начале была там просто великолепна. Она цепляла внимание и задавала настроение своей бешеной энергетикой.       Что ты там говорил про уникальный цвет, Со Чанбин? Поверь, все твои фанаты безошибочно ткнут пальцем именно в этот оттенок в многоцветной палитре.       А ещё он был просто сногсшибательно сексуален в этот момент, и Чон Уён — тот самый его друг из ATEEZ — был абсолютно прав, утверждая это. Глаза потемнели ещё больше, брови нахмурились, и выражение лица стало настолько властным, что я замерла, судорожно вспоминая, почему из всех остальных членов группы именно Со Чанбин стал моим биасом. Я сглотнула слюну. Чёрт возьми, если он продолжит в том же духе, клянусь, я плюну на прелюдии и рамён и прямо здесь, на кухонной столешнице покажу ему, что и как сильно хочу с ним сделать сегодня!       Двэкки остановился, чтобы глотнуть воздуха, глянул на меня — застывшую на месте, как статуя, с палочками в руке, — и вдруг замер.       Потому что следующим после «Thunderous» в плейлисте попался «TOP».       На его лице отразилась паника, рука дёрнулась к телефону, но остановилась на полпути — правильно, нельзя трогать чужое. Я вроде бы недоумённо перевела взгляд на телефон, где заканчивалось вступление, потом снова глянула на Чанбина — и моя бровь медленно поползла вверх, когда началась его партия. Я дослушала её до конца, не отрывая взгляда от его краснеющего лица.       — Так это, получается, ты.       Он упал головой на руки, уши стали совсем пунцовыми. Хихикнув, я подошла к нему совсем близко.       — Болтун. Я продюсер, я хип-хопер... Сразу сказать нельзя было?       Ответом мне было стыдливое молчание.       — Хотя я понимаю, почему ты не сказал. Поясни мне другое: разве у айдолов есть жизнь вне сцены? Я думала, вы без охраны вообще по городу не передвигаетесь.       — Мы не настолько популярны в Корее, как за рубежом, — бормотнул Чанбин. — Можем себе позволить.       — Ну понятно, — хмыкнула я. — Не популярны, но маску и кепку ты всю дорогу не снимал.       Боже, Джо, хватит троллить мальчишку. У него уши сейчас закипят.       Я по-доброму засмеялась. Провела рукой по его спине к плечу, ласково прошлась ладонью по волосам.       — Каждый в этом мире выбирает по себе, чем заниматься. Я преподаю, ты выступаешь… Кого это сейчас интересует? В данный момент нет совершенно никакой разницы в том, кто мы такие. Понимаешь? Здесь не айдол и преподаватель. Здесь Чанбин и Джозефина. Мужчина и женщина. Всё.       Бинни поднял голову. Я медленно оглядела его, останавливаясь то на губах, то на груди в слишком откровенно распахнутом вороте халата… Как давно на тебя так смотрели женщины, Двэкки? Как давно в тебе видели не всемирно известного айдола? Не оценивали как низкорослого и широковатого мужчину среди подтянутых, высоких и красивых андрогинов? Похоже, никогда.       Что ж, привыкай. Сегодня ночью ты для меня не айдол. Ты лакомый кусочек, который я съем вместо десерта.       Интересно, он догадывается, что его ждёт?.. Мой спонтанный флирт в такси уже должен был бы стать жирным намёком…       — Рамён, — хрипло воскликнул Бинни и кинулся мимо меня к плите. Проклятье, вода почти выкипела!       В четыре руки мы с ним спасли несчастный рамён. Я достала из холодильника кимчи, он разложил лапшу по глубоким чашкам, положил половинки яйца. Я добавила в каждую тарелку грудку, посыпала зеленью и вместе с Двэкки, рамёном и Ольмекой переместилась в комнату.       Не знаю, что планировал посмотреть Чанбин, но у меня на уме уже был один сериал — наполовину ужасы, наполовину фэнтези. Ханна нахваливала мне его на протяжении нескольких месяцев, и вот его время пришло.       Пока я искала на Нетфликсе этот сериал, Чанбин безуспешно пытался усесться рядом и при этом выглядеть прилично. Будь благословен человек, который повесил в шкаф этот чудесный халатик перед сдачей мне апартаментов! Я опасалась даже коситься на бёдра Бинни, потому что слишком велик был риск, что мне снесёт крышу, и мы займёмся совсем не просмотром фильма. Нет, я не хотела торопить события. Дайте мне насладиться игрой ещё немного.       Сериал, к нашему общему удивлению, оказался неплохим. О прекрасной юной девушке, которую решено выдать замуж за призрака — умершего старшего сына главы дружественной семьи. Но девушка влюблена в его младшего брата, который готов ради неё на всё — даже предотвратить её смерть, когда она попытается пожертвовать собой ради отца. И всё это в мистически-кошмарном антураже. Предсказуемо, именно этот призрак, главный антагонист сериала, понравился мне больше всех. Его роль играл длинноволосый красавчик с выразительным лицом и весьма горячей ухмылкой плохиша.       — Боже, как он играет! У меня мурашки от его улыбки! Почему девушка не хочет выбрать призрака? Пустите меня туда, я буду его невестой! — громко восхищалась я, размахивая в воздухе рюмкой и ловя на себе весёлые взгляды Двэкки.       — Как ты можешь так говорить?! — тут же включился он в игру. — Разве ты не видишь, что для него этот брак — просто мимолётная прихоть? Способ разбить сердце своему младшему брату? Этот призрак даже после смерти продолжает получать всё самое лучшее, не считаясь с чувствами других людей! А младший брат гораздо лучше, ведь он любит героиню, оберегает её и готов пожертвовать для неё всем!       Кто бы сомневался, что мой дарк рэпер с розовой шёрсткой выберет именно этого героя сериала?       — Всем, кроме своего драгоценного статуса в обществе, ради которого он, между прочим, собрался жениться на другой! — запальчиво возразила я. — Ты видишь, насколько он пресный, скучный и нерешительный, в отличие от призрака, который хотя бы знает, чего и кого хочет?!       — Я уверен, что скоро он всё же поймёт, что такое настоящая любовь!       — Господи, Со Чанбин, ты такой… просто невозможный романтик!       Мы уже оба были хороши. Я видела, что ему сложно сфокусировать взгляд, да и у меня в голове царили шум моря и качка. В бутылке грустно плескалась последняя пара глотков, которые мы поделили пополам.       Что ж, в холодильнике ещё есть обычная текила…       Внезапным поворотом в сериале началась постельная сцена — горячий, как чёрт, призрак использовал ещё одну прекрасную возможность досадить своему брату. Что ты скажешь на это, а, Чанбин? Я покосилась на него: он нервно ёрзал на диване, зажав ладони между сомкнутых колен, стрелял глазами то на меня, то в сторону, сияя алыми от смущения ушами и чувственно закусив губу… Ах ты, маленький соблазнитель! Нет уж, всё. Хватит. Пожалуй, я достигла той грани, когда желания берут верх над разумом.       Я потянулась за бутылкой, поболтала ей в воздухе и огорчённо сказала:       — Ну вот, текила закончилась…       Чанбин вздохнул. Я выдержала паузу:       — Впрочем, благодаря запасливой мне, у нас есть бутылка ещё одной, классической, — очаровательно улыбнулась и добила, смерив его самым дерзким взглядом, на который способна, который заставлял моих ровесников смущаться подобно школьникам: — Хочешь, научу, как правильно, по мексикански, пить текилу с тела?       Что ты скажешь на это, дружок?       О да! Я опять лишила бедного Бинни дара речи! Какая-то часть моей души бессовестно наслаждалась им, растерянным и смущённым, но какое же удовлетворение я получила, когда на смену растерянности в его взгляд пришла эротичная тьма. Чанбин начал представлять, и это было прекрасно. Значит, мы движемся в нужном направлении.       Да, рациональная, «родительская» часть моего разума твердила о том, что это неправильно. Что так нельзя. Что, если бы Чанбин узнал, что я наблюдаю за ним и любуюсь его ростом с тех самых пор, когда он худеньким ушастым подростком нежно укладывал в сумку своего манчлакса, то, скорее всего, не было бы ни извинительного ужина, ни совместной готовки, ни того, что происходило между нами сейчас.       И уж тем более, я не смогла бы так свободно к нему прикасаться и нахально заигрывать.       Но знаете что? Пусть эта рефлексия катится к чёрту! Как будто я могу упустить такой шанс — узнать его, прикоснуться к нему, жадно попробовать, заглотить всё, до чего смогу дотянуться? Запомнить своего маленького биаса не звездой, чья цель буквально — поставить весь мир на колени, а просто смешным, громким, развратным парнем, вне его тёмного, рокового сценического образа. И обязательно показать ему, насколько он горяч и красив. Что он достоин чего-то по-настоящему волшебного.       Да и вообще, если считать, сколько мы сегодня выпили, не факт, что он запомнит эту ночь. Но, может, хотя бы его подсознание будет подкидывать ему во сне наиболее яркие картинки вместе с ночными оргазмами?..       Тряхнув головой, чтобы прервать поток мыслей, я заявила:       — Но сначала надо доесть рамён, а то остынет!       Судя по тому, с какой скоростью Бинни уткнулся в тарелку, он либо успел проголодаться, либо просто хотел спрятаться за едой. Я подняла в воздух рюмку с остатками Ольмеки и протянула руку к Чанбину. Он стукнул своей о мою, набрал воздуха, как перед прыжком в холодную воду, быстро опрокинул её в себя и протяжно выдохнул, чем всё-таки вызвал моё восторженное хихиканье. Хмуро покосился на меня и начал быстро заедать алкоголь.       Через несколько минут в его миске я наблюдала только бульон, и это умилило меня, как мать, которая радуется тому, что её ребёнок хорошо кушает. Чанбин нетерпеливо посмотрел в мою тарелку, где оставалось больше половины. Ехидно спросил:       — Нуна, ты всегда так неспешно ешь?       — Излишняя торопливость вредит любому удовольствию, едой нужно наслаждаться, — невозмутимо ответила я.       Бинни, кажется, этот ответ не особо удовлетворил. Он промолчал, качнул головой из стороны в сторону, разминая шею. Повёл плечами, отчего лацканы халата разошлись до пояса, открывая литые мышцы груди и живота с гладкой кожей, которую я так хотела попробовать на вкус, закинул руки на спинку дивана. Повернул голову и встретился со мной взглядом. О мой бог, похоже, я вытянула счастливый билет! Я жадно смотрела, не отрываясь и не стесняясь этого. До дрожи в коленях хотелось прикоснуться к нему, ощутить под пальцами на этот раз уже обнажённую горячую кожу, слушать его рваное, хриплое дыхание и стоны…       Усилием воли я вернулась в реальность и кашлянула, прочищая горло:       — Ты… решил испытать мою выдержку своим идеальным прессом? — я ещё раз прошлась взглядом по открытой части торса Чанбина и медленно облизнула губы, привлекая к ним внимание, отчего Двэкки заметно заёрзал на диване.       — Просто я уже закончил с едой. А в халате жарко, — похоже, он опьянел до нужной степени: его мысли заметно путались, смущение явно отошло на второй план, и в ответ на мои провокации он уже начал дразнить сам. Да и моя восторженная реакция явно прибавила ему азарта.       — Кстати, а… а я не только рэпер. Я ещё и ведущий танцор в нашей группе! Ну, после Минхо-хёна, — похвастался Двэкки. Я знаю, милый, а ещё знаю, что ты не зря им зовёшься, ведь у тебя самые горячие бёдра четвёртого поколения, а, может, и всего кей-попа (прости, Тэян). — Я думал, может быть, показать тебе некоторые части нашей хореографии?       Такого я совсем не ожидала! Открыла рот и даже не нашлась с ответом. Но, кажется, раззадоренному Чанбину ответ был уже не нужен. Он забрал у меня пульт и открыл YouTube. Некоторое время воевал с поиском, пытаясь ввести название песни непослушными пальцами. Я следила за набираемой фразой и, когда поняла, что именно Бинни пытается найти, от предвкушения сладко свело низ живота. Ну конечно. «Maniac». Значит, я увижу его горячий «поппин» с расстояния вытянутой руки.       Заиграло вступление такой знакомой, любимой песни. Чанбин нетвёрдо поднялся на ноги и размял плечи и бёдра, заставив несчастный халат буквально затрещать по швам. Я наблюдала как заворожённая, не в силах отвести взгляд. Ловила каждое движение, каждый поворот головы и гадала, почему чёртов пояс всё ещё не развязался. Неужели Двэкки скрутил его морским узлом?       Я заметила, как изменились взгляд и выражение лица Чанбина перед началом его партии. В нём появилась этакая сексуальная уверенность: он знал, что это ЕГО момент, знал, как горячо и чувственно выглядел. Наконец, он широко развёл бёдра и немного присел, отчего полы халата полностью распахнулись, а я едва подавила нервный вскрик.       …трусы, слава всем богам, на нём были трусы. Сердечный приступ отменяется. Не уверена, что сейчас смогла бы выдержать вид обнажённого паха Бинни.       Он начал свою рэп-часть и танец без тени смущения, глядя мне прямо в глаза. И проклятье, он ведь откровенно тверкал, хотя оригинальное хорео этого не предусматривало! Сочно, со вкусом, плавными, но уверенными толчками двигал вперёд бёдрами, а моё неуёмное воображение рисовало картины о том, каково будет почувствовать эти движения в себе. Бинни всем своим видом будто приглашал забраться на его крепкие бёдра, оседлать и попробовать!       Ну и как я могла ему отказать?       Чанбин остановился и посмотрел на меня с предвкушением. Эти его затуманенные глаза цвета крепкого кофе, беспокойный язык, то и дело мелькающий между губ, слегка покрасневших от покусываний… я взяла себя в руки и встала с дивана.       — Двигаешься ты просто великолепно, — восхищённо выдохнула я, подходя настолько близко, чтобы чувствовать исходящий от него аромат моего геля для душа и тепло разгорячённой, влажной кожи, — так расслабленно и уверенно. Я бы тоже хотела так научиться. Может быть, ты сможешь мне дать частный урок?       Ах, эта бессмысленная, но развратная демагогия…       — Не вопрос, — хитро сощурился Бинни. — Только для неподготовленного танцора это может быть сложно. Но я тебе помогу, — добавил он самодовольно, а я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.       — Для начала прими такую позицию: ноги шире плеч, разведи стопы чуть в стороны, согни колени, положи руки на бёдра и прогни поясницу, — объясняя мне, Чанбин показывал детали на собственном примере. Я встала в нужную позу, к своему удивлению, даже не ощутив боли в коленях. Этот… чертёнок выпрямился, ещё шире раздвинул мои ноги и мягко надавил ладонью на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. Затем продолжил:       — Теперь одновременно согни колени и резко подай таз вперёд, чтобы попа ушла вниз. А затем прогни поясницу и выведи таз назад. Представь, что ты пытаешься достать им до макушки. Главное, запомни, что нужно сохранять неподвижной верхнюю часть спины и не напрягать ягодицы, иначе движение получится зажатым. Задействуй только поясницу и колени, а движение вперёд делай за счёт мышц пресса. Попробуй, а я буду направлять.       Ладони Чанбина легли мне на живот и поясницу, обдав жаром, а сам он, как прилежный учитель, встал сбоку. Эй, Двэкки, а почему не сзади? Неужели в тебе ещё осталась какая-то скромность?       Ну ладно, я знала, что нужно делать. Я напрягла ягодицы и вместо резких и точных движений тазом просто дёргала им под музыку. Чанбин пытался задать правильную амплитуду руками, но вскоре понял, что это безнадёжно. Тяжко вздохнув, он взъерошил волосы и остановил музыку.       — У тебя не очень хорошо получается, — дипломатично сказал Двэкки. — Давай попробуем по-другому. Займи исходную позицию, а я встану вот здесь, — с этими словами он устроился позади меня и положил ладони на мои бёдра, упираясь средними пальцами в выступающие косточки, а большими обхватыватывая поясницу, вызывая покалывание в тех местах, где касался кожи. О да! Я не смогла сдержать судорожный выдох и дрожь от этих пока ещё невинных прикосновений. Чанбин заметил мою реакцию и, кажется, неверно её истолковал, потому что убрал руки с талии и начал сбивчиво оправдываться:       — Прости, я не хотел тебя обидеть! Если для тебя это слишком, ты только скажи! Я не имел в виду ничего плохого, просто хотел показать более наглядно. Просто мы начали танцевать, и я думал, тебе это должно понравиться, ведь ты так на меня смотрела и в такси ты… я… Я подумал, что ты будешь не против. Я же ничего не испортил? Что я несу, прости, просто…       Со Чанбин, ты несёшь прекрасную чушь. Я понимаю, что в тебе говорит алкоголь, но этот монолог нужно прекратить.       Я обхватила ладонями розовое от стыда лицо Двэкки, поймала его взгляд. Он умолк и беспомощно смотрел на меня. Я чувствовала его дыхание, смешанное с запахом шоколада, рамёна и текилы. Не в силах противиться желанию, я коснулась пальцами его щеки, медленно наклонилась и почти невесомо коснулась губами его полуоткрытых губ. Кажется, застонали мы оба, но я тут же отстранилась. Не увлекайся, Джо, а то захочется больше.       — Всё в порядке. Ты всё делал правильно, — мягко произнесла я, и Бинни заметно расслабился.       — Давай вернёмся к тому, на чём остановились.       Я повернулась к нему спиной, принимая нужную позу, нашарила его всё ещё безвольно висящие руки и положила их себе на бёдра. Накрыла его ладони своими, слегка сжала. Это движение наконец вернуло Чанбина в настоящее, и я ощутила, как он подстраивается под меня, прижимаясь к спине, оставляя небольшое расстояние между моей задницей и своим пахом. Я с трудом сдержалась, чтобы не шагнуть назад — слишком был велик соблазн.       — Давай сначала попробуем без музыки, чтобы ты поняла, как правильно? Я буду направлять тебя. Помни про ягодицы и неподвижную спину.       Следующие несколько движений я сделала под его руководством. Чанбин мягко надавливал то спереди, то сзади, одновременно подсказывая последовательность. Мы повторяли поппин до тех пор, пока я не начала действовать достаточно уверенно, чтобы двигаться без помощи его рук.       — Теперь нужно к бёдрам подключить колени, — сказал довольный Бинни, включая трек.       Я вслушалась в музыку, ловя ритм, затем начала медленно двигать бёдрами, стараясь собрать воедино всё, что запомнила. Однако тело как будто перестало понимать, что я от него хочу. Проклятье! Танцы и я — это несовместимые понятия! Но прежде, чем паника и раздражение на саму себя окончательно завладели мной, я почувствовала, как Чанбин прижался ко мне полностью, ласково шепнув на ухо:       — Ты справишься, нуна. Я помогу.       От прикосновения его губ к уху по телу прошли мурашки. Мало того, теперь я могла чувствовать его всего, от крепких мышц груди и живота, до бёдер и паха, которым он вжимался в мои ягодицы. Мы наконец начали двигаться как единое целое, и у меня стали получаться эти плавные, уверенные толчки бёдрами, так что я смогла немного расслабиться и сосредоточиться на ощущениях этой сумасшедшей близости. Казалось, будто огонь Чанбина обжигал меня сквозь слои нашей одежды. Я плавилась и тонула в водовороте ощущений, разжигаемых его теперь уже абсолютно откровенными и чувственными движениями. Песня закончилась, а мы какое-то время простояли молча, наслаждаясь этой близостью и не спеша разрывать контакт. Логично было бы продолжить, взять его руки и провести ими от бёдер до груди, задирая футболку, а потом развернуться и впиться в его губы, и стащить уже с него этот проклятый халат… Но, приложив нечеловеческое усилие воли, я оторвалась от него, на нетвёрдых ногах шагнула к дивану и практически упала, запрокинув голову, пытаясь остудить горящее лицо. Что я творю? Какого чёрта я сейчас смущаюсь от его решительного, отчаянного взгляда, словно за моей спиной нет десяти лет самого разного сексуального опыта?       Чанбин стоял передо мной, и в его позе, в его выражении лица уже не было и тени смущения. Скорее, это было удовлетворение, нетерпеливое ожидание, вызов и желание продолжить эту чёртову авантюру, в которую я его втянула. Маленькие губы изогнулись в ухмылке, он облизнулся, словно предвкушая мою реакцию на свои провокационные действия, и, кивнув, вкрадчиво спросил:       — Нуна, а хочешь, я покажу тебе ещё кое-что, что мне очень нравится?       Боги, Со Чанбин, ты решил меня добить?! Я и так уже возбуждена так, что готова взять тебя прямо на этом диване! Тебя спасает только то, что эта ночь у нас единственная, а в таких случаях я предпочитаю насыщать отношения прелюдиями и событиями.       Я хотела бы, чтобы ты запомнил меня.       Чанбин наконец дождался моего утвердительного кивка и заинтересованного взгляда. Повернулся к телевизору и перекрыл мне обзор. Я не видела строку поиска и то, что он там писал, поэтому откинулась на спинку дивана и лениво гадала, что же это может быть. Может быть, это «God’s menu»? Или «Thunderous»? Но совсем не ожидала того, что последует. Чанбин повернулся ко мне вместе с первыми аккордами песни, и я с дрожью поняла, что пробудила вулкан, потому что вступление, состоящее из чувственных выдохов, я узнаю всегда. «Red Lights», гимн мучительной страсти. А затем я услышала хрипловатый голос Чанбина, который выражал почти что мольбу, сменившуюся абсолютной властью.       I cannot breathe       Without you being right by my side       I’ll die       So can you please come over closer       Hold me tight, right now       Я смотрела в его потемневшие глаза, полные практически осязаемого эротизма, чувствуя, как меня затягивает этот неумолимый вихрь потери контроля и примитивной страсти. Все чувства обострились до предела, когда я любовалась его движениями, вторящими резким гитарным рифам и раскатистому звуку бас-барабана, которые буквально забирались мне под кожу и пускали жидкий огонь по венам. Смотрела на поблёскивающие бисеринки пота на его гладкой коже, борясь с желанием поймать их языком.       Make you feel my love ooh       Чувственные и порочные обещания в его голосе заставляли слабеть мои колени и крали воздух из лёгких. Мир исчез, его больше не существовало. Остались только мы вдвоём — в крошечной гостиной, наполненной агрессивно-сексуальной музыкой и соблазняющим голосом Чанбина, заставляющим жаждать большего. А он смотрел на меня так, словно хотел отметить меня собой, заклеймить каждый дюйм моей кожи губами и пальцами, подчинить своей власти полностью, без остатка. Я же хотела видеть его обнажённого, одетого лишь в кожаные ремни, покрытого потом и спермой, дрожащего и принимающего столько наслаждения, сколько будет в моих силах ему дать.       I’ve already lost control ooh       Да, я действительно теряю контроль. Я схожу с ума. Мучительная страсть этих слов сжигает последние крупицы моей выдержки.       Как загипнотизированная, я поднялась с дивана, но, не дойдя до Чанбина половины шага, замерла от непривычной и смущающей робости. Что со мной? Почему я так глупо застыла? Всё ещё недоумевая, я нерешительно подняла руки и вцепилась в лацканы халата Чанбина. Большими пальцами погладила гладкую кожу в вырезе, заставив его судорожно выдохнуть. Он двинулся вперёд и почти вжался в меня. Скользнул ладонями по бёдрам, сжал талию, посылая огненные волны по всему телу. Мучительно медленно потянулся к моим губам.       Ну нет, Со Чанбин, тут я диктую правила!       Я подалась вперёд и поцеловала его первой.