me, myself and death

Какое странное чувство. Никогда ведь раньше не спала, а тут - просыпаюсь. Непонятно так. Люди всегда отдохнувшие и посвежевшие после этого, а мне так хочется вернуться обратно в постель и больше не возвращаться в этот мир. Жуткая усталость… Но нужно подниматься, ведь никто за меня работать не станет. Еще и этот солнечный луч. Надоел. Светит прямо в глаза. Я люблю солнечный свет, но не сегодня. Сегодня он бесит. Стоп… Откуда свет, там же специально должен быть лист? С такой резкостью подрываюсь с кровати, что покрывало на мне спадает на пол. Вместе с тем самым листом, который должен был бы защищать глаза от солнца. Рассыпается между пальцев рыжей трухой, совсем иссох. Вот, значит как. Вверх смотреть больно, но я все же смотрю. Перед глазами прыгают черные круги, слезы так и вырываются затопить щеки, но я все же смотрю, смотрю на почти полностью иссохшее растение, которое еще вчера ночью было абсолютно живым и здоровым. Смотрю с абсолютно пустыми мыслями пытаясь наскрести в пустой же голове хоть что-то, кроме дурацкого «вот оно как». Страшно? Нет, мне не страшно, хоть эти сбои и должны, вроде бы, пугать, ведь они мешают всему, всем вокруг. Но это совсем не пугает, только заставляет немного грустить. Громко выдыхаю. Как же сильно я устала. - Госпожа, есть новости, - мою тишину терзает на части тихий голос одной из помощниц. Братик всегда срамил меня за это тщеславие, за этих «госпожа», «хозяйка», «королева»… А мне нравится. Это его помощники – безликие тени, а мне хочется хоть немного почувствовать свою важность. Если никто из людей этого не видит и не замечает, хоть их жизни и в моих руках, то хоть так напомню себе, какая я умничка. Этого ведь никто не запрещал, правда? Улыбаюсь сама себе и поднимаюсь с ложа. Белый мрамор пола приятно охлаждает ступни, на этом месте как раз было немного тени. Как хорошо. Этот замок такой прекрасный и величественный, как у королей и королев из сказок. Жаль, что он тоже скоро распадется такими темпами. - Рассказывай, Мелин, пока я буду искать наряд, - направляюсь в соседнюю гардеробную. Что же сегодня надеть? Как-то что-то совсем нет настроения на какой-либо цвет. Слишком устала. Но недостаточно, чтобы еще и замарашкой выглядеть. Надо бы подыскать что-то величественное, но, одновременно, спокойное. - В одном из регионов Амазонки обнаружен новый вид бабочек. Хм, может черное? - Для чего мы его там создали? – или белое? - Мы не создавали. Заставила меня даже оторвать взгляд от платьев. Эти чертовы сбои. - Каков прогноз? – ладно, может, все же эту зеленую тунику? Она выглядит довольно величественно. Или нет? Мелин мнется. Хм, что-то серьезное? - Гусеницы пожирают растения на 8 процентов быстрее, чем виды, которые питаются ими же, что через 2,5 года приведет к полному вымиранию 169 видов. Талдычит, словно компьютер, без всякой печали, ни капельки эмоций. Хотя, ладно, это ведь я ее такой сделала, чего бы вдруг начинать обижаться. Может, тогда, вот это серое? А что, в нем есть какой-то шик и, в то же время, нет цвета. То, что нужно для сегодняшнего настроения. - Тогда гусениц нужно уничтожить, - так, а теперь обувь. Чего бы такого интересного обуть? - Без вас никак не справиться, госпожа. Ах, какие же несамостоятельные они все. Грустно. Но, действительно, что это, я ведь сама их такими сделала. Прекрасная девушка в красиво заколотой белоснежной тунике смотрит на меня абсолютно пустым взглядом, ожидая указаний. Интересно, у меня взгляд такой же или поживее? Да неважно, главное, что она красивая. Люблю красивых существ, утонченных, притягивающих взгляд. Жаль, что нельзя создавать всех настолько прекрасными. Итак, обувь. Настроение такое… гадкое. Образ должен быть под стать. Хм, может берцы? А что, братик их очень любит, ему понравится, когда заглянет сегодня. - Ладно, я разберусь с гусеницами. Что еще? - Кроме Надежды мертвы еще двадцать четыре, госпожа. Нет, берцы не подойдут. Совсем не подходят сюда. Может, тогда просто кроссовки? А что, зато удобно будет. Я просто очень устала. - Ладно. Девушка грациозно поправляет край своей туники. Все же, какое чудесное существо. Сколько бы цивилизаций не сменило друг друга, сколько бы трендовых и красивых вещей не придумали люди, древнегреческие туники для меня навеки останутся главной любовью. О, может, все же, тунику? Да нет, выбрала же уже платье, оно подойдет. Наверное. - У Судьбы проблемы, - бесстрастным голосом продолжает Мелин. – Замечено рождение нескольких душ, которые не должны были родиться. Забавно делать вид, что я этого всего не знаю, ведь информация доходит и до меня в тот самый момент, как помощницы ее узнают. Но ведь стоять и слушать доклады, словно какая-то важная персона, намного интереснее. А что, я ведь тоже важная персона, в конце концов. Да-а-а, а как же теперь быть с прической? Ах, сколько проблем, чтобы быть красивой. Надо бы что-то интересное придумать. - Братик придет сегодня, - может, вообще ничего не делать с прической? Оставить так, распущенной. – Попрошу его разобраться. Хотя, он, наверное, и сам уже знает. Ладно, не буду собирать волосы. Настроение совершенно не то. Хотела что-то величественное, а будет просто удобно-красивое. На сегодня достаточно. - Госпожа, можно вопрос? – Мелин впервые выглядит немножко заинтересованной. Как любопытно. - Давай. Не хочу краситься. Ну ладно, только тон подровняю, а то такие синяки под глазами… - Что происходит с нашим миром? Почему все сбоит? Смотрю в огромное настенное зеркало на девушку с уставшим лицом, которую словно танком переехало. Ну, почти. Черт, просто тон выровнять не пойдет, надо бы нормально накраситься. - Возможно, просто наш мир рушится, - вкладываю в эту улыбку все оставшиеся силы. – Или это просто временно. Кто знает. Так хотелось в голос ответить на этот вопрос. Как удобно, что помощницы делают все, что я им прикажу. Вот бы они еще и мою работу за меня делали, цены бы им не было. Жаль, что так нельзя. Ну, зато они красивые. Обычная дневная кутерьма затягивает в свою пучину с головой, жует, топит, швыряет из стены в стену лишь для того, чтобы выплюнуть под вечер на мраморные ступени у входа в замок абсолютно без сил и с огромным желанием уснуть навсегда прямо здесь. Так много сбоев… Даже не представлю, сколько еще удастся их сдерживать и исправлять. Что будет, если больше не смогу этого делать? Мир, конечно, не исчезнет, но точно изменится. И кто знает, в какую сторону. Грустно так, почему-то, и пусто. А я была уверенна, что братик сегодня придет, ждала его. И, кажется, еще и мейк потек после такого насыщенного дня. Просто последний гвоздь в крышку гроба. Надо бы переодеться, что ли. Как же я устала… - Грустишь? – рядом со мной на ступеньку опускается до боли любимая фигура в черном, которая тут же рассыпает в прах грусть, заполняет пустоту. Виснуть на его шее – мое единоличное право, от чего отказываться точно не буду. Кажется, мой писк можно услышать на другой планете, но это не имеет значения. Он так чудесно разбавил этот пустой день смыслом. Даже плевать, что платье помялось. Никто в этом мире понятия не имеет, как сильно он тоже любит обниматься. Возможно, даже больше чем я. Глупый грустный братик. Ты ведь тоже устал, я ведь вижу. Если бы только могла тебе помочь. - Неважно, что ты по делу, - обнимаю так крепко, из самых-самых последних сил, чтобы он знал, что я здесь. – Я так рада, что ты пришел, братик. Я очень соскучилась. Чувствую, что он улыбается. Так приятно знать, что ты улыбаешься. - Я тоже очень по тебе соскучился, замухрышка, - причмокивает своей конфетой. Все никак не могу понять, как они до сих пор ему не надоели вообще? Хотя, зато всегда знаешь, что подарить. А вот за слова получит! По башке своей дуриной! - Ай, ты что тут костылями своими размахалась! – подрывается на ноги и мгновенно отрывает меня от себя за шкирку, словно нашкодившего котенка, но, впрочем, тут же ставит на землю. Пф-ф, глупый братик, моего взгляда даже ты не можешь надолго выдержать. - Не смей обзывать меня перед посторонними, - кажется, настолько важной и высокомерной я себя еще не чувствовала до этого. – Что будет с моей репутацией, если ты будешь так обращаться? Он какое-то время смотрит на меня, высоко подняв одну бровь, а затем, неожиданно, галантно склоняется, словно принц из фильмов, не забыв даже вытянуть изо рта конфету. Ужас, ну что за показуха, я ведь вижу, что ты еле сдерживаешься, дабы не заржать. Говнюк. - Простите меня, о великая госпожа, - а вот это мне нравится. Так-то намного лучше. – Ваш глупый раб перешел все границы дозволенного. Позвольте представить вам мою игрушку, - он, не разгибаясь, поворачивается в сторону тихо стоящего поодаль парнишки в каких-то безумно ярких вещах. Красивый. Жаль только, что вкус в одежде совершенно дурацкий. Переодеть бы его, и вышла бы просто конфетка. - Это Чонгук, - представляет братик и тут же разгибается, снова суя в рот чупа-чупс. Нет, ну серьезно, сколько уже можно их сосать? Отряхиваю платье и выравниваю спину. Все человеческие королевы обычно так делают. Ровная спина действительно добавляет какой-то величественности. - Здравствуй, Чонгук. Меня зовут Анаталеарит, я Жизнь. Кажется, его дух снесло мощной волной моей величественности, оставляя тело на некоторое время пустой оболочкой. Забавно как. И не скажешь сейчас об этом испуганном малыше, что в глазах его полыхают костры безумия. Какую интересную игрушку себе братик нашел. Заберу себе, как ему надоест. - Рад познакомиться с вами, госпожа, - парнишка, неожиданно, склоняется в абсолютно серьезном поклоне, полностью завоевывая этим мое бедное сердечко. Нет, ну серьезно, какой же он милый. Братик лишь хмыкает: - Ты завоевал ее с потрохами, куколка. Все, она целиком и полностью твоя. Чонгук открыл-было рот, чтобы что-то ответить, но не успел – рядом со мной появляется Мелин. - Госпожа, - нет, ну все же я умничка. Такая красивая помощница получилась. Надо будет ее переодеть. – Ваш чай готов. Прошу проследовать за мной. Братик подходит к парню и, неожиданно, приобнимает его за плечи. Мне кажется, или тот дернулся? Боится братика? Или, все же, не его? - Не беспокойся, куколка. Леа не представляет угрозы. Ну, по крайней мере, для нас. И она не настолько высокомерная дурочка, как могло показаться. Вот увидишь. Да и она прекрасно знала, что мы придем, даже чай приготовила. Чонгук лишь отходит немного, высвобождаясь от его руки, и буркает: - Я и не боюсь. Хм, и ведь действительно не боится. Забавно. Эх, жаль, не успела припудрить носик, негоже ведь гостей оставлять в одиночестве. - Кажется, ты свою игрушку совсем не кормишь, - улыбаюсь братику, замечая, как парнишка уплетает за обе щеки приготовленные специально к их приходу закуски и печеньица. Бедняжка, голодом заморили. Братик выглядит обескураженным и даже немного пристыженным. Невероятно. Не помню, когда вообще такое было. Чонгук чуть ли не давится и тут же испуганно кладет обратно на тарелку надкушенный сандвич. Какой милый глупыш. Действительно заберу себе, вот честное слово. - И правда, мы же целый день таскались непонятно где… - тянет братик. Пододвигаю Чонгуку ближе тарелку с канапе. - Не бойся, малыш, кушай. Тебе бы тоже надо отдохнуть, - мальчик совсем уставший. Кажется, у нас тут намечается новый клуб по интересам. - Ты еще не вспомнил надпись, братик? – все же, мне тоже пора отдыхать, хватит на сегодня хождения вокруг да около. Так тяжело думать, а надо ведь еще сохранять величественность. Он лишь перетягивает конфету от одной щеки к другой. Конечно, он знает, что я знаю. Он всегда знает. Глупый братик. Так жаль, что ты сам не догадался, а я надеялась, что это было достаточно важным, чтобы ты запомнил. Тот мир был таким молодым и неразвитым, мир, в котором родился и умер этот язык. Мы тоже тогда еще были молодыми, полными сил. Как же давно это было, не хочу даже вспоминать. Зал переполняется до краев тишиной, даже Чонгук жует беззвучно. Только затерявшийся в коридорах замка ветер обнимается с листиками растущих по оранжерее растений. Атмосфера здесь прекрасная – как раз только чай пить. - Я знаю, что видел уже эти символы, но все никак не могу вспомнить. Эх, такой большой и страшный, а память, как у рыбки. - «Конец началу – начало конца». Вот, что там написано. Глупости, наверное. Или же для кого-то что-то да значит. Братик некоторое время молчит, задумчиво посасывая свою конфету. Неужели так и не вспомнит? Или он даже не хочет вспоминать. - Черт, точно, - тихо шлепает себя по лбу. – Мохенджо-Даро. Как я мог забыть. Но кто мог помнить этот язык кроме нас? Ты знаешь, кто убил Надежду? Какой хороший братик. Вспомнил. Этот город навеки останется в моем сердце, сколько бы их не выросло после него. Вот бы разок вернуть время обратно и снова пройтись по его улочкам… Качаю головой. - Я не знаю, кто убил ее и еще двадцать четырех. Эти сбои… Они меня добивают, просто добивают. Так много информации теряется. А насчет языка… Вспомни, кто однажды появлялся там же, в Мохенджо-Даро. Кто-то, кто принес нам довольно много неприятностей. Он снова молчит. Почему же тебе так трудно вспоминать? Неужели это из-за того, что ты устал? Или ты всегда был таким глупеньким? - Неужели ты думаешь, что он переродился? Ты серьезно? - Я не знаю. Но очень похоже на его почерк, да и с этими сбоями что угодно могло произойти. Слышал, что родились несколько детей, которые не должны были родиться? Братик теперь выглядит обеспокоенно. Не то, чтобы его прям сильно это интересовало, но, все же, он не очень хочет, чтобы его друзья умерли. Даже если они не то, чтобы друзья. - Кажется, твоя куколка хочет что-то спросить. Чонгук вздрагивает, не ожидая, что к нему будут обращаться, но все же стойко сносит нападение. Какой милый. Ужас, так устала, что даже не осталось сил умиляться. - Что такое Мохенджо-Даро? – выдает этот малыш с набитым ртом. – И кто переродился? Братик вздыхает. Он очень не любит эту историю, так много работать пришлось тогда. - Мохенджо-Даро – это древний город. Один из самых первых больших городов в мире и самых развитых. Но он был уничтожен, столько людей погибло не в свое время… - Кем уничтожен? - Разрушением. Он появился из очень сильного желания какого-то глупого человека, который ненавидел город, мечтал о том, чтобы он исчез с лица земли. Разрушение как раз с этим справился. Братик его тогда убил, но он мог возродиться из желания какого-то другого человека. Или нескольких людей. Силы покидают меня стремительно. Смотрю на белоснежную скатерть, так и хочется на нее прилечь, а то голова, оказывается, такая тяжелая… Как я ее раньше вообще держать могла? - Ты выглядишь совсем неважно. Что происходит? – братик шепчет прямо в ухо, тихо-тихо, чтобы только я это услышала. Какой же он, все же, хороший. Несмотря ни на что. Еще и голову поддерживает. - Я так сильно устала, - меня тоже еле слышно. – Очень-очень устала, братик. - Пойдем, я отнесу тебя в твою комнату. Кажется, для него я совершенно ничего не вешу. Как же это приятно, вот так кататься на ручках, словно маленькая девочка. И пусть весь мир подождет. - Братик, посидишь со мной немного? - Конечно, - ну почему же твой голос такой уставший? Как и у меня, но ты прячешь лучше. - Я всегда с тобой, замухрышка, если ты до сих пор не поняла. ** «Какого черта?!» Чонгук просыпается в холодном поту с единственной этой мыслью и чуть не получает сердечный приступ, напугавшись до одури. Прямо перед ним, на кровати сидит Леа, со своими снежно-белыми волосами, белой ночнушкой и светлой кожей конкретно так напоминает призрака. А с призраками у Чонгука ну как-то совсем не задалось. Судя по тому, что происходит за стеклянным куполом его комнаты, в мире еще глубокая ночь, так зачем же Жизнь пришла в его комнату? Что ей нужно? Или она лунатит? Тэхён вынес ее из оранжереи на руках, Чонгук даже совсем чуточку позавидовал. Неожиданно такое трепетное отношение от Смерти… К нему так никто и никогда не относился… А затем невероятно красивая, словно картинка, девушка в белой тунике, похожей на древнегреческие, провела его в отдельную комнату, сказав, что он может здесь отдохнуть. Он действительно уже с ног валился, целый день ведь таскался за Смертью туда-сюда. Подумать только, они встретились всего лишь сегодня утром. Всего лишь один бесконечно длинный день прошел, а столько всего случилось, будто целый год пролетел незаметно перед глазами. Еще вчера он был заложником дома среди равнин, жил так, как и все предыдущие 23 года своей жизни, а сегодня этого словно и не существовало вообще, сегодня он абсолютно другой человек. Он заметил, что Жизнь, как и Смерть, обожает пространство. Ее дом такой огромный… Даже скорее не дом, а настоящий сказочный замок с мраморными полами и огромными залами. Правда, на этом схожесть заканчивается. Смерть владеет лишь бесконечным количеством почти пустых комнат, когда здесь в замке все просто ломится от дорогущего убранства. Всякие столики, табуреточки, софы и комоды сто процентов антиквариат, вокруг дорогущие картины (точнее, Чонгук считает, что дорогущие), статуи и статуэтки. Все просто кричит о богатстве. В принципе,  эта хрупкая девчушка лет шестнадцати – Жизнь, ей можно себе позволить еще и не такое убранство. Единственный вопрос – какого черта она посреди ночи сидит на его постели, пока он спит? - Прости, - девушка обезоруживающе улыбается и поправляет длинные волосы. – Не хотела тебя испугать. А ты и правда красивый… Она пододвигается ближе на очень некомфортное для Чонгука расстояние. Он может почувствовать ее дыхание кончиком носа. Да, эта бесцеремонность у них, кажется, наследственная. - Только эти шрамы… - она проводит пальцем по боковой стороне шеи, заставляя дернуться и отринуть. Еще лучше. Точно от Смерти недалеко ушла, этот тоже руки распускает направо и налево. - Какой забавный, - тут же улыбается девушка и тоже отодвигается. Закидывает босые ноги на кровать, притягивая коленки к подбородку и тут же словно затухает. Становится такой же уставшей и разбитой, какой была на чаепитии, Чонгуку становится ее даже жаль. У Жизни, наверное, просто нереально огромное количество забот в этом мире. - Братик прав, - выдыхает она, прикрывая глаза, - ты действительно так боишься близости… Неожиданно протягивает руку и нежно гладит его по волосам. Он молодец, он даже почти не дернулся от этого. Прикосновения такие осторожные… Чуточку приятно. - Глупый малыш, в тебе так много страха… Что же они с тобой делали? Они? Как она догадалась? Откуда? Неужели она знает все? Видит его насквозь? Будет очень плохо, если так и есть. Тогда все его старания подружиться со Смертью просто коту под хвост. Хотя, может это и не так, может все же не знает она ничего. Некоторое время Жизнь молчит, сидя с закрытыми глазами. Чонгуку даже кажется, что девушка уснула, но только он хочет потрясти ее за плечо, желая узнать, что она вообще делает на его постели, как та тихо произносит: - Пожалуйста, не обижай моего братика. Он такой глупый и грустный… Эм. Грустный? Ага, как же. Конечно. Скорее наглый тип, которому ни до чего и ни до кого нет дела. Говнюк, да и все. Грустный, такое придумала. - В каком месте это он грустный? Девушка громко вздыхает и поднимает на него уставший взгляд. - Ты тоже такой глупый, малыш. Понятия не имеешь о том, что происходит вокруг тебя. Чонгук кусает губу. Он и сам прекрасно знает, что умом не блещет, но напоминать об этом совсем не стоило, вообще-то. И что это вообще значит? - О чем ты? Леа снова вздыхает и зарывается пальцами в свои волосы. - Ты видишь на его лице лишь скуку, да, малыш? Потому что там ничего больше и нет. - Можешь не отвечать, я и так знаю. Жаль, что никто из вас не видит многовековой грусти и одиночества, которые скрываются за этой маской. Он прекрасно научился ею управлять, да только я-то вижу его насквозь. Кажется, ты заставил эту маску немножечко приоткрыться, раз он целый день с тобой возился и пока даже не пытался избавиться, даже ко мне привел. Такого раньше не случалось, обычно куколки надоедают ему за час, максимум два. Потому я и прошу, не обижай его, ладно? Я знаю, что тебе от него что-то нужно, но не знаю, что именно. Чонгук выдыхает, стараясь успокоить зашедшееся в стуке сердечко. Не нравится ему этот разговор. - С чего ты взяла, что я хочу его обидеть? – куда подевалось то «госпожа», куда подевался тот кроткий мальчишка, мнущийся за спиной Смерти, пугающийся любого прикосновения. Глаза вот-вот полыхать начнут. Девушка улыбнулась и снова потрепала его по волосам. - Кажется, я понимаю, что именно его в тебе заинтересовало. Такой забавный малыш. С тобой он на чуточку не такой грустный. Неожиданно для себя самого Чонгук вскипает. Какого черта вообще она выставляет Смерть каким-то бедным несчастным страдальцем. Тьфу, что за бред?! - Да хватит уже тут его выставлять мучеником, - цедит сквозь зубы парень, сам удивляясь тому, насколько сильны сейчас эмоции. С чего только их так много? – Не грустный он и не несчастный, и не бедный. Обычный наглый тип, которому вообще плевать на все, бродит себе, сосет свои конфеты и думает лишь как бы себя развлечь. - Отвлечь, - парирует Жизнь с какой-то странной полуулыбкой на губах. - А? - Не развлечь он себя пытается, глупый, а отвлечь. Отвлечь от мыслей, от грусти и одиночества, которые навалены на него огромной горой, которую он так устал таскать повсюду за собой. Ты такой глупый малыш, совсем не разбираешься в людях. Но я-то знаю лучше. Я знаю, как столетиями он бродит по планете совсем один, забирая души, при этом пытаясь найти хоть немного тепла и общения, хотя бы одного друга. Ты ведь даже понятия не имеешь, как сильно он любит, когда его обнимают… Чонгук уже ни о чем не имеет понятия. То ли это спросонья, то ли Леа просто бред какой-то несет, но он ничего не понимает. С чего бы это она начала такой странный разговор? Так говорит, будто Чонгук что-то значит для Смерти и этим может его обидеть. Как бы не так. Он ведь просто куколка, зачем это все сейчас? - Кажется, ты слишком сильно устала, - бубнит Чонгук и падает обратно на подушку. – У Тэхёна есть куча друзей… Предложение прерывается громким смехом Жизни. Она хлопает его по накрытому покрывалом колену и качает головой. - Какой ты все же глупый малыш, совсем не разбираешься в живых существах. Все остальные олицетворения не его друзья и никогда ими не были. Как ты не понимаешь, дурачок. Он – Смерть. Конец всего и каждого, даже их. Они боятся его. До трясущихся коленок боятся, потому что знают, что, если вдруг Смерть захочет их забрать – никто не спасет. И ему ничего не будет. Держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Слышал о таком? Вот и они знают. Да и он сам прекрасно знает, потому и проводит время в поисках того, чем можно было бы отвлечься от осознания, что в этом мире его все боятся просто за то, кто он есть и никогда не подпустят так близко, как ему нужно. Она замолкает на время, упершись взглядом в стену, затем задумчиво тянет: - То же самое и со мной. Меня тоже все боятся. В принципе, ничего такого, мы с ним самые старые, самые первые, самые сильные… Только вот я давно с этим смирилась и отпустила, стараюсь вообще ни с кем не общаться и не пересекаться без особой надобности. А он все никак не смирится. Все пытается найти хоть кого-то. Знаешь, почему ты до сих пор здесь, в нашем мире? Чонгук поднимается с подушки и мотает головой. В ней – каша, мерзкий комок из дурацких мыслей. Не то, чтобы он прям так сильно сочувствовал Смерти сейчас, но все же проняло. Какого это вообще, тысячелетиями видеть лишь страх и недоверие в свою сторону, когда ты просто пытаешься найти хоть одного друга… И почему же он до сих пор здесь? - Просто ты его не боишься, - хмыкает Жизнь, снова утыкаясь лицом в колени, от чего ее слова слышатся приглушенно. – Ты определенно точно чего-то от него хочешь, возможно, даже что-то не хорошее. Но не боишься. Именно поэтому он тебя еще не выбросил вон. Ты первый за столько времени, который прекрасно знает, кто он, и все равно не напуган. Чонгук молчит. Не то, чтобы его это так волновало, но сердце немного екает. Неужели он хотя бы для кого-то особенный? - Потому я и прошу тебя – не обижай его. Я единственное, что у него на самом деле есть, но мы слишком разные, чтобы быть друзьями. Может, у тебя получится. Он очень хороший, вот увидишь. Девушка снова вздыхает, а затем тает в воздухе, будто мираж, будто никогда ее здесь и не было, оставляя ошарашенного Чонгука наедине со своими мыслями. Несмотря на то, что до этого ужасно хотелось спать, он больше не пытается уснуть. Потому что ну как тут теперь уснешь, мысли неприятным жужжанием то и дело носятся по голове, попробуй их еще разгони. Словно разъярённые осы, гнездо которых потревожили. Через некоторое время он молча поднимается с постели. Лениво поглядывает на свои вещи, понимая, что сил натягивать штаны с кофтой – никаких. Да еще и в замке тут очень тепло, ему во время чаепития пришлось снять куртку, и все равно в своей толстовке потом обливался. Кажется, здесь вечно лето. Он терпеть не может лето. Был безумно счастлив стянуть с себя все, кроме нижнего белья. Спасибо той безымянной помощнице Жизни, которая провела его сюда и указала на какую-то простынку и тапочки, оповестив, что он может переодеться в нее. Кажется, Леа очень любит эту античную моду, учитывая, что все ее помощницы завернуты в эти простынки. В принципе, а почему бы и нет. Оно все же лучше, чем обливаться потом в кофте. Не глядя, Чонгук заматывается в это подобие одежды, завязывая крепкий узел, натягивает на ноги тапочки и выходит из комнаты. Конечно, есть огромная вероятность заблудиться к чертям в этом огромнейшем месте, а также, что Смерть, который, вообще-то, никогда не спит, уже давно куда-то переместился, но попытка не пытка. Да и пытки, если уж на то пошло, он почти спокойно может пережить. Неспешно скользя по мраморным полам из одной комнаты в другую, находясь всецело в компании самого себя, Чонгук не может скрыть радости и какого-то странного ликования. Спасибо, Леа, за эту информацию. Он, наверное, действительно немного глупый и совсем не разбирается в людях (или олицетворениях, если уж на то пошло), ведь никогда бы, наверное, и не разобрал, что там происходит в душе Смерти. Для него Тэхён – просто наглый и противный тип, который вечно скучает и пытается эту скуку разогнать. Которому никогда ни до чего нет дела. А оно вон как получается, Смерть страдает от одиночества. На лице невольно расплывается жестокая усмешка. Что же, почему бы не заставить тебя пострадать еще больше? Действительно, спасибо огромное Жизни. Оказывается, тобой так легко управлять… Он всегда плохо чувствовал время, потому понятия не имеет, сколько его утекло, пока бродил по бесконечным комнатам. Может минут пять, может десять, двадцать, целый час? В какой-то момент понял, что вряд ли теперь удастся вернуться в свою комнату, но лишь махнул рукой. Какая теперь разница, раз назад дороги нет, то просто стоит продолжать идти вперед. Каким-то образом получилось забрести на уже знакомую лестницу у входа, на которой они с Тэхёном впервые появились. Сейчас, в полутьме, это выглядит завораживающе. У Смерти территория за домом полностью затянута туманом и, ему кажется, дальше этого тумана вообще ничего нет. Здесь же – бескрайняя вода. Чонгук не любит воду и не умеет плавать, но сейчас, когда в этом бездонном море отражаются луна и мириады неизвестных ему звезд – даже дух захватывает.  Он решает здесь немного передохнуть, собраться с силами и мыслями, понять, куда идти дальше. Найти Смерть он уже даже не надеется, слишком уж заплутал. - Не меня ли ищешь, куколка? – послышался за спиной знакомый насмешливый голос. Вспомнил, называется… - Соскучился? Ага, соскучился, еще как. Интересно, он специально следил или чисто случайно тут появился? Смерть садится рядом с ним на ступеньку, протягивая ноги в черных берцах. Чонгук с удивлением замечает, что на Смерти все та же одежда, даже куртку не снял. Интересно, ему совсем не жарко? Некоторое время сидят молча. Чонгук даже с удивлением ловит себя на мысли, что его ничего не смущает, ни капли не неприятно, хотя Тэхён довольно близко… Даже в каком-то смысле уютно. Странные ощущения, вот так просто молча сидеть с кем-то и просто наслаждаться моментом. - Знаешь, - задумчиво убивает тишину Смерть, - Леа говорит, что если долго смотреть вдаль, туда, где море сливается с горизонтом, то можно увидеть, как дышит Земля. Чонгук заинтересованно уставился на указанное место, но ничего необычного не увидел. - Разве Земля может дышать? – немного разочарованно тянет парень через какое-то время. Смерть только пожимает плечами: - Понятия не имею, никогда там ничего не видел. Подумал, может ты заметишь, - он улыбается. – Возможно, у Леа просто крышечка откатилась или слишком развито воображение. Затем, немного поразмыслив, уже более серьезно произносит: - Или она видит намного больше, чем все мы. Чонгук лишь пожимает плечами, все так же продолжая пялиться в горизонт. А вдруг все же что-то заметит? - Это ты решил меня искусить, так откровенно приоделся? – усмехается еще через какое-то время Смерть. Чонгук кожей чувствует его взгляд на своей коже. Ощущение, будто на теле совсем ничего, будто он совершенно голый. Хочется прикрыться. - Размечтался, - смущенно?! бубнит Чонгук, отворачиваясь. Но ведь он прав. Может, и правда мысли читает? Знает все? Или просто Чонгук для него открытая книга, которая априори никак не может удивить? Странные ощущения, снова чувствуешь себя голым. - Поцелуй меня, - голос тихий и какой-то даже немного уставший. Не приказывает, скорее просто просит. От удивления Чонгук даже поворачивается к Смерти. Тот на него больше не смотрит, вообще прикрыл глаза и оперся на верхние ступеньки локтями. Ждет его действий? Но, самое удивительное – во рту нет чупа-чупса. Пусто. Так непривычно видеть его без конфеты, хоть они и знакомы от силы день. Интересно, что же случилось? - Если хочешь, - снова произносит Смерть, так же не открывая глаз. – Видишь, я не лезу, просто прошу. Нормально. Чонгук улыбается лишь уголками губ. Да, он ждал этого. И не то, чтобы это противное скребущее чувство, когда кто-то слишком близко, исчезло, но он больше не собирается отступать. Жизнь, сама того не зная, дала ему в руки неплохой козырь, сущим свинством будет его проморгать. Да и не все так плохо, на самом деле. Он ведь закаленный. Он может перенести все, любая боль уже почти не чувствуется. Смерть все ждет, не открывая глаз. Он, на самом деле, даже не надеется на положительный ответ, скорее для приличия спросил, чтобы тот не расслаблялся, так сказать. Какого же его удивление, когда он чувствует, что немного трясущиеся пальцы убирают с его лба несколько прядей, а, неожиданно холодные губы неуверенно прикасаются к его. Специально ничего не делает, хочет увидеть, как же парень будет действовать дальше. А тот все больше удивляет, начиная углублять поцелуй, задействовав язык, даже взялся руками за щеки Смерти, направляя его голову так, как хочет. Хватило Чонгука на довольно длительное время, кажется, несколько минут даже продержался. Хоть и чувствовал снова эту тяжесть, безысходность, будто из него вытягивают воздух и саму жизнь, каплю за каплей, но в этот раз это происходило почти незаметно. Настолько, что сам Тэхён уже разорвал поцелуй, мягко отодвинув чужое лицо на несколько сантиметров от себя, опасаясь, что паренек вот-вот грохнется в обморок. Тот и правда был не в лучшем состоянии, но, удивительно, и не в худшем. Ошибки быть не могло – с каждым поцелуем тот все меньше ощущал на себе последствия. Интересное явление. - Какой ненасытный, - усмехается Смерть, хитро поглядывая в чужое лицо, которое все еще находилось в нескольких сантиметрах от его. Чонгук совсем бледный, дышит тяжело, но в глазах ни капли обычного испуга или даже неприязни. Наоборот, начинают разгораться те знакомые странные огоньки. - Я могу…продолжить, - прерываясь на судорожный вдох бормочет парень и уже наклоняется ближе, но Тэхён его сдерживает. - Хочешь продолжить прямо здесь? - лукаво подмигивает он и облизывается. Заливисто хохочет, замечая, как мало по малу до Чонгука доходит смысл сказанного и глаза начинают расширяться до невероятных размеров. - Да успокойся ты, - отпускает его лицо Смерть и поднимается. – Я всего лишь шучу. Для тебя достаточно приключений на один день. Чонгук молчит, судорожно кусая губы, взвешивая все за и против. - Давай…давай только не прямо здесь, - запинается, но произносит четко, без какого-либо страха. Вытянутое лицо Смерти приносит немного удовольствия. Хоть совсем маленькие, но все равно радости. - Куколка, ты уверен в том, что говоришь? – куда подевалось удивление, опять эта наглая ухмылка. Дать бы хорошенько по роже, чтобы так не издевался над ним. Чонгук лишь кивает. - Ты точно-точно уверен? Ты уставший, возможно сознание помутилось от поцелуя… - Ты так и собираешься дальше языком молоть, или, наконец, заткнешься и возьмешь меня? – куда подевался испуганный паренек? На него опять смотрят взглядом, полыхающим кострами безумия, немного склонив голову на бок и сверкая хищной ухмылкой. Тэхён восхищен. Эта куколка настолько забавная: в один момент такая, в другой – совершенная противоположность, и каким-то образом все это уживается в одном сознании. Он в ответ тоже ухмыляется: - Меня не нужно просить дважды, куколка. Поцелуй еще раз. Чонгук послушно поднимается и подходит ближе, тянется губами, но успевает лишь на миг прикоснуться, как его тут же отстраняют. Смерть нагло кладет руки ему на талию и прижимает к себе, шепча на ухо и обжигая горячим дыханием: - Все же, думаю, поцелуев с тебя пока хватит. Не очень хочется играть с полуживой куколкой, которая вот-вот отключится. Так будет не интересно. Снова не заметил, как обстановка вокруг сменяется. Черт, однажды он будет внимательнее и заметит, что происходит в такой момент. Но точно уж не сегодня. Потому что сегодня, конкретно в это время его сильнейше штормит и трясет от того, что Смерть настолько близко, что лапает его, как вздумается и даже капельку не стесняется. Ох уж эта дурацкая память, сам ведь разрешил, сам хочет, но телу сложно забыть прошлое. После перемещения сразу почувствовался горячий и влажный воздух, как в бассейне. Пришлось приложить много усилий, чтобы хоть на секунду вырваться из загребущих ручонок Смерти (как двузначно звучит, оказывается) и оглядеться. Помещение огромнейшее, похожее на какие-то сказочные купальни: огромный бассейн посредине, в котором тихонько плещется изумрудно-зеленая вода. Освещенная лишь луной, она кажется жидкой тьмой. Вокруг большого бассейна рассыпались по залу и другие, некоторые меньше, некоторые больше, круглые, квадратные, даже один треугольный заметил. Некоторые в несколько «этажей» - журчат невысокими водопадиками. - Из всех возможных мест, - недовольно тянет Чонгук, чувствуя, как вездесущие руки Тэхёна находят завязанный край «простыни» и быстренько ее развязывают, - ты выбрал именно это. - А что тебе не нравится? Чистенько, удобно и нас здесь точно никто не потревожит, - Смерть не слишком обращает на его бубнежку внимания, уже успев развязать узел. Белоснежный кусок ткани с тихим шелестом падает к ногам Чонгука, оставляя его в одном лишь нижнем белье. Почему так стыдно? И неуютно? Одних трусов слишком мало для того, чтобы вот так стоять близко-близко к нему, ощущать его дыхание на своей шее. Пусть здесь полутьма, но все равно ведь можно что-то рассмотреть. Неуютно-то как, ужас. Но нет, хватит, хватит так дергаться от него, а то опять скажет, что заставляет, и остановится. Попробовать, что ли, тоже не стоять столбом? Вот бы кто говорил ему, что делать, так было бы проще. Ему всегда говорили, что делать… - Я не люблю воду, - шепчет Чонгук, неуверенно трясущимися пальцами пытаясь расстегнуть замок на кожаной куртке Смерти и снять ее. – И я не умею плавать. - Забавно, - Тэхён спокойно стоит, наблюдая, как чужие руки пытаются стянуть с него одежду. Вот уж чего не ожидал, так не ожидал, но мешать ни за что не будет. – Не умеешь плавать, хоть вырос в огромном доме с бассейном, в нескольких сотнях метров от моря? Дурацкий замок, заел, что ли? Чонгук дергает сильнее, возможно, даже слишком сильно, но все же добивается своего. Куртка спокойно летит на пол, звонко ударяясь всем количеством металлических деталей о белый мрамор. Смерть на это лишь усмехается и снова прижимает к себе, лапая уже по бедрам, вот-вот собираясь достать до самых недоступных мест. Чонгука снова начинает трясти, но мысленно дает себе пощечину. Ты знаешь, что такое ужасно, идиот. Хуже того раза точно не будет, а все остальное ты спокойно выдержишь. Снова целует. Это снова тяжело, но не так, как в первый раз. Сейчас он спокойно держится некоторое время, пока Тэхён сам не отстраняется. - Как мне нравится, - шепчет он, оставляя еще один невесомый чмок на губах, - что ты так долго не умираешь от моего поцелуя. Чонгуку дышать трудно и больно, но он в ответ лишь ухмыляется. - Здесь есть и мелкие ванны, с горячей водой из источников, - Смерть ерошит его волосы и неожиданно резко отходит. Только Чонгук успевает мысленно поинтересоваться тем, что произошло, как его крепко хватают за руку и тянут куда-то. Он послушно переступает ногами, внимательно всматриваясь в пол и пытаясь ни обо что не споткнуться и не провалиться невзначай в воду. - Вот это моя любимая, - Тэхён, наконец, останавливается перед небольшим, овальной формы бассейном, скорее даже ванной. – Ныряй, куколка, - он заливисто смеется, а Чонгук ловит себя на мысли, что он впервые не хочет его ударить за это. - Сначала ты , - недовольно отвечает он, отмахиваясь от всех странных мыслей. - Хочешь, чтобы я полез туда в одежде? – ухмыляется Смерть и, наклонившись, целует его в ключицу, в тот самый заметный и уродливый шрам. Зачем именно туда, неужели других мест нет? Его все еще немного трясет, но он вроде как смог взять себя в руки, уже даже почти не дергается. Привык? Забавно, он действительно ко всему слишком быстро привыкает. А тут даже больно не было. Даже немного приятно, если уж быть совсем честным. Он никогда не думал, что кому-то будет настолько наплевать на его шрамы. - Разве в одежде не будет слишком неудобно? – хмыкает Чонгук. - Тогда сними ее с меня, - снова ухмыляется Смерть, - с курточкой ты довольно умело расправился. Парень на это лишь хмыкает. Мгновенное наваждение прошло слишком быстро, ударить хочется, еще как. Заметив его смятение, Тэхён снова смеется и гладит по щеке, запуская по телу очередной табун мурашек, в этот раз прям двойной силы. Чонгуку снова кажется, что он пруд, по которому пробегает рябь. - Какая смешная куколка. Забудь, я сам… Но тут же затыкается, замечая, как чужие руки протягиваются к его свитеру и, пусть все еще немного трясутся, но послушно тянут край вверх, заставляя поднять руки. За пару секунд свитер тоже валяется на полу, а пальцы тянутся к застежке джинсов. - Какой послушный мальчик, я не ожидал даже… - Заткнись, - Чонгук немного зол, немного смущен, немного, что самое странное, возбужден – и эти все чувства слились сейчас в один большой ком в груди, желающий вот-вот вылезти наружу. - Ути, какие мы злые, - Смерть, кажется, забавляется по самое не хочу. – Ладно-ладно, господин куколка, я молчу, раз уж вас отвлекает моя болтовня. - Вот и хорошо, - цедит Чонгук, пытаясь расстегнуть ширинку. Даже губу прикусил от усердия, заставляя Смерть улыбаться еще шире. Да что же с этими замками не так? Будто проржавели до самого основания. Интересно, сколько Тэхён их вообще не расстегивал? От злости дергает сильнее, чем нужно, чувствуя, как собачка остается в его руке. Но неважно, наконец эта дрянь расстегнулась! - Ух ты, не думал, что ты аж так сильно меня хочешь, что так не терпится, - Смерть легонько кусает его за ухо, затем целует в щеку. - Ты не пробовал белье носить? – почему, скажите пожалуйста, Чонгука так возмущает тот факт, что этот еще и без трусов щеголяет? Ему-то какое дело до этого? - С ним слишком неудобно. Да и не мог же я оставить себя без удовольствия наблюдать твою вытянувшуюся рожу. Смерть подмигивает ему, затем быстро (относительно) стягивает с себя берцы, снимает джинсы и плюхается в бассейн. Прямо плашмя, бьется своей бледной задницей и спиной о воду. Чонгуку даже немного больно стало. Почему-то обнаженный Тэхён ему больше смахивает на человека, чем одетый. Парень даже сам не знает, почему именно. Может, просто потому, что под слоем черной ткани скрывается вполне обычное человеческое тело – никаких странных знаков по коже, никаких чешуек или слизи или еще какой дряни, которая может прийти в голову. Даже бодибилдинговых мышц и серьезных кубиков не нашлось: Тэхён стройный, подтянутый, где-то мышцы  все же пробиваются, но живот обычный, плоский, даже немного мягенький. Это в каком-то смысле даже умиляет. - Помнишь, я говорил, что ты красивый? – обращается к нему Тэхён, вынырнув после своего эпичного падения в бассейн. Воды ему по грудь. – Это ложь. Не то, чтобы Чонгук уж слишком этому удивился, нет, он в принципе ожидал чего-то похожего. Но все равно неприятно. Кольнуло. Задело. - Ты просто прекрасен, - тут же продолжает Смерть, неистово пожирая его взглядом. В полутьме и слабом лунном свете чужое тело кажется даже немного таинственным и от этого еще более желанным. – Давай, стягивай свои труселя и иди ко мне. Не бойся, здесь не глубоко, и я ведь постоянно рядом. Не утонешь. Сердце пропускает удар. Вот дурак, неужели тебя так легко купить, всего парой липких комплиментов? Чонгук выдыхает. Вот оно. Началось. Игры закончены. Главное заставить успокоиться тело, которое опять начинает трястись и дергаться. Дурацкий кусок мяса, прекрати уже, не убивать же он тебя будет.   С одной стороны бассейна есть две полукруглые ступени. Первая только сантиметров на десять покрыта водой, вторая чуть ниже, где-то по колено. Чонгук подозревал, что где-то там есть еще одна, но в полутьме ее невозможно было разглядеть. Он послушно выполняет то, что ему сказали, с опасением опускается аж на вторую ступеньку, садится на нее и с каким-то вызовом смотрит на Тэхёна, мол, «чего же ты ждешь»? А того просить не надо, он тут же подлетел к парню, снова распуская ручки. Таки Чонгук прав, третья ступень была, она позволила Смерти подняться выше, так, что вода была ему как раз где-то в районе талии. Расставив ноги парня в разные стороны и протиснувшись между ними, как раз удобное положение, чтобы тискать его и наслаждаться близостью. Чонгука снова штормит, но в этот раз совсем по другому поводу. Тело все еще недоверчиво, с опаской, но все равно подставляется под чужие руки и губы, которые скользят, кажется, с невозможной скоростью, оказываясь абсолютно везде, на каждом самом маленьком участке кожи. Ему никогда не было так…приятно? Все же стоит быть честным с самим собой, ему действительно приятно. Никто и никогда не был с ним настолько нежным, обходительным. Интересно, Смерть со всеми такой, или же он особенный?.. Черт, Чонгук, о чем ты думаешь? Снова уделяет слишком много внимания шрамам. Слишком. Целует, поглаживает, заставляет парня думать, что это какой-то странный фетиш. Вот уж не подумал бы. Хотя, кто знает, что у этого ненормального на уме. В какой-то момент по собственной воле сцепляет ноги на его бедрах, прижимая ближе к себе, получая удивленный хмык и снова поцелуи. Теперь уже в губы, совсем недолго, но в этот раз почему-то невыносимо нежно и как-то так томно, что Чонгук впервые жалеет, что придется отстраниться. Он лишь обвивает руками шею Тэхёна, одновременно и держась, и притягивая чуточку ближе. Он понятия не имеет, что творит, полностью теряется в эмоциях и новых, незнакомых ощущениях. Смерть, наконец, молчит. Нет никаких дурацких смешков и комментариев, нет ухмылки. Только тишина, прерываемая хлюпаньем потревоженной воды, поцелуями и громким, даже судорожным дыханием. Чонгук даже не замечает, когда именно наглая ручонка успела убраться от его лица и подобралась так близко к паху. Тэхён немного отстранился, расцепил его ноги за своей спиной и заставил их расставить пошире, теперь забавляясь с нежной кожей внутренней части бедра, подбираясь все ближе к тому месту, на котором сейчас сосредоточено все внимания Чонгука, туда, где все горит пламенем. Первое прикосновение к члену сопровождается тихим шипением, парень от чего-то еще сильнее цепляется за шею Смерти, притягивая его к себе. - Не бойся, куколка, - выдыхает в его губы Тэхён. – Больно не будет. Это ведь твой первый раз? Чонгук лишь отрицательно мотает головой. Ему сейчас как-то совсем не до разговоров, ведь рука Смерти уже конкретно так слилась с его членом, заставляя дыхание то и дело сбиваться. - Нет? – кажется, тот удивлен, но больше ничего не говорит. Только снова нежно целует в шею. Неужели он понял? Да нет, быть такого не может…  В какой-то момент ту самую наглую руку убирают, Тэхён отстраняется. Чонгука снова колет, ему кажется, что на этом все, с ним поигрались и уже готовы выбросить прочь. Он даже открывает глаза, но успевает лишь заметить, как черная макушка опускается вниз, под воду, а обе руки крепко сжимают его бедра. Он хочет что-то сказать, но из горла вырывается лишь невнятное бульканье, потому что именно в этот самый момент к члену прикасаются чужие губы. Его словно молнией по позвоночнику пронзило, а перед глазами фейерверки засветились. Почему же так приятно? Не должно ведь быть, он ведь не так и хотел… Наверное, потому его всегда заставляли это делать… Тэхён не сдерживается, играется с ним, как только хочет, заставляя поджимать пальцы на ногах от удовольствия и зарываться руками в чужие волосы. Забавно, что он ни разу не поднял голову над водой. Наверное, ему не так и важно дышать. Важнее поиграть с Чонгуком, заставить его дрожать и метаться в разные стороны, чувствуя, как чужие губы крепко охватывают член, как горячо и мокро внутри, как язык еще вытворяет непостижимые уму вещи ко всему прочему. Он то еле касается к головке, то заглатывает чуть ли не до основания, рукой еще играя с яичками, сминая их, заставляя громко выдыхать еще и от этого. Чонгук не думает совершенно, в его голове пустота, только эти губы и этот язык сейчас важны, больше ничего. Он подумает обо всем когда-то потом… В какой-то момент понимает, что развязка уже близко, но именно в этот момент Смерть отстраняется и выныривает из воды, поднося лицо слишком близко к его лицу. Снова целует. Немного противно, учитывая, где эти губы только что побывали, но кто его будет спрашивать. Как же тяжело дышать. Снова. - Какой же ты эгоист, куколка, - хмыкает он, отрываясь от послушно раскрытых губ. – А я ведь тоже хочу поиграть. - Ладно, - Чонгук все  так же плохо соображает, но, в общем, понимает, чего от него хотят. – Но я не ты, не смогу сделать это под водой, потому… - Глупыш, - шепчет Тэхён и быстрым движением, крепко взяв за талию, стягивает вниз, на ту ступеньку, на которой стоит сам. - А теперь развернись и нагнись. Чонгук тяжело вздыхает, понимая, к чему идет, но послушно выполняет все указания, осторожно опираясь на предыдущую ступеньку. Снова тело пробирает дрожь, когда руки опускаются сначала на бедра, затем сжимают половинки, поглаживают. Дальше не заходит, никаких шлепков, никаких укусов-щипков, как это обычно было в его памяти. Так нежно, что аж подозрительно. Вздрагивает сильнее, когда чувствует, что по заднице водят уже не руками, а довольно таки твердым членом. Тут же поворачивается, убирая самое стратегически важное место подальше от этого ненормального. - Ты что, даже без растягивания собрался, извращенец?! – щеки так и пылают, заставляя Смерть снова улыбаться. Тот притягивает его к себе, чмокает в нос, затем кладет руки на обе щеки и чмокает в губы. - Какой трусливый малыш. Все будет хорошо, не бойся, я ведь обещал, что не сделаю больно. - Но… - Просто поверь, ладно? Знаю, что просить довериться трудно, но неужели я до этого не держал своего слова. Чонгук громко выдыхает. Возбуждение мешает думать, мутит мысли, но он может уверенно сказать, что, чего-чего, а больно Смерть ему еще не делал. Хотя, какая разница, еще не делал, так сделает. Нельзя ведь никому верить. Но развернуться и уйти он ведь тоже не может, нельзя, он обещал себе закончить это дело. Ладно, просто нужно приготовиться к боли. Потерпит, и не такое терпел. Нехотя, но все же поворачивается обратно спиной к Тэхёну и нагибается. Руки крепко сжаты в кулаки, все тело натянуто, словно струна, напряжено до предела. Упирается в мрамор ступеньки так, будто она его сейчас может спасти. Давай уже скорее, ну. Сквозь стену напряжения слышит смешок Тэхёна, затем чувствует, как по внутренней стороне бедра толкнулись членом. - Давай же, куколка, - пальцы легонько проходят вдоль позвоночника, вызывая новую волну возбуждения, - расслабься и сожми бедра крепче. Напрягся так, будто я тебя убивать тут собрался. Все хорошо. Никакой боли, видишь. Бедра? Он что, входить не собирается? - Но… - Никаких «но», просто сделай то, что тебе говорят, - в голосе слышатся приказные нотки, и Чонгук мгновенно подчиняется. Дурацкая привычка, какого черта он снова в роли настолько послушной куклы под хозяином? Противно. От себя самого противно. Ощущения странные. Он чувствует, какой горячий и твердый член между бедрами, чувствует, как вцепился в него Смерть, слышит, как тот пыхтит. Наверное, ему и вправду хорошо. Еще и вода так забавно хлюпается. Ему действительно не больно, но на этом все. Возбуждение никуда не прошло, но никаких приятных ощущений он не испытывает. Наверное, Тэхён решил, что одного незаконченного минета с него будет хватит… Только Чонгук успел разочароваться и подстроиться под темп стоящего за спиной, чтобы удобней подмахивать бедрами, как чужая рука, немного пошарившись по животу, нашла его член. Снова в глазах фейерверки, хоть и не такие яркие, как от минета. Ладно, забирает свои слова обратно, в таком сочетании, когда сзади его крепко прижимают к себе и толкаются, не давая вздохнуть, а спереди, в том же темпе интенсивно надрачивают, тогда приятно. Даже очень. Он даже готов повторить. Наверное. Какая же ты шлюха, Чонгук, так быстро сдался простым ласкам. Но, когда их у тебя в жизни никогда и не было, то понятно, почему сдался. Разрядка приходит довольно быстро. Внизу живота все скручивается в узел и рвется бурным потоком наружу, заставляя впервые за все время тихонько застонать, или даже больше заскулить. Не умеет он нормально выражать свои эмоции, хоть убей. Смерть не обращает на это никакого внимания, только отпускает член и обхватывает Чонгука за талию своими длинными пальцами и продолжает. Он думает, что, наверное, надо бы Смерти как-то помочь, хоть что-то сделать, но его еле хватает лишь на то, чтобы не упасть. Тело все еще дрожит от оргазма, с каждой минутой все больше становится похожим на желе. Черт, и чего это его так вставило? Наконец он чувствует, как толчки начинают быть интенсивнее, намного резче, пальцы впиваются в его тело даже чуточку больно, но он ничего не говорит. Это не страшно, это со всяким бывает. Он переживет. По бедрам растекается что-то горячее и тут же смывается водой. Смерть тяжело дышит, поднимает его и крепко обнимает со спины, прижимает к своему животу так, будто Чонгук – самое важное, что есть в его жизни. И от этого Чонгука рвет и разносит по всей комнате, размазывает тонким слоем невысказанных эмоций. Ну вот зачем ты так, я ведь еще и поверить могу… - Видишь, куколка, - Смерть все еще тяжело дышит, но уже спокойно шарится по его телу руками, - ведь не больно же. И не отпускает, продолжает прижимать к себе. Идиот. - Почему ты не вошел? – голос Чонгука слабый, но уверенный, он четко произносит слова. Злится? Но из-за чего? Смерть утыкается носом ему в шею, снова оставляя несколько поцелуев. - Удовольствие можно получить и без проникновения, куколка. Я подумал, что для тебя это будет слишком. Поцелуй в щеку. - Но, если так хочешь, только попроси в следующий раз, сделаем все по-твоему. Следующий раз? А он точно будет? Чонгук не слишком в этом уверен. Хотя, от этого извращенца всего можно ожидать, лучше не лезть на рожон. - Тогда договорились, - снова эта ухмылка. Тэхён не видит, но определенно точно знает этот тон. Снова проявляется тот забавный безбашенный малыш, который ничего не боится. - Если уж мы это решили, - кусает ухо. Кажется, еще один фетиш нашелся. – Тогда я все хотел узнать поподробней… Расскажи мне, куколка, это ведь ты отравил воду в том доме?