(Не)тайный Санта

      — Бро, ты пришёл! — восклицает Хёнджин, как только Джисон переступает порог их комнаты.   — Конечно, куда я денусь. Думал сбежать от тебя, но ты слишком мне нравишься.   — Как мило, — безэмоционально отвечает Хван. — Тебе сегодня снова посылка!   — Снова? — Джисон плюхается на кровать и берёт в руки новую коробочку: на этот раз она больше, чем прошлая, но он снова не спешит открыть её. — Слушай, меня пугает эта хрень.   — М? — Хёнджин не понимает. — Почему?   — Сам подумай! — Джисон кладёт коробочку рядом с собой и сверлит её взглядом. — Какой-то совершенно рандомный чел присылает мне подарки со странными сталкерскими подписями. Помнишь то письмо? Слова о том, что он не маньяк, меня ни капельки не успокаивают!   — Да ладно тебе! Это же Рождество — время чудес!   — Хёнджин.   — Что? Я бы на твоём месте только радовался, эх… — Хёнджин падает на кровать, мечтательно глядя в потолок. — Всё нормально, я не вижу в этом ничего жуткого. Варежки и милые записочки — подумать только! — маньяк. Недоброжелатели прислали бы тебе голову коня, смекаешь?   — Если однажды мне пришлют голову коня, меня уже не будет не то что в этой стране, а в целом на этой планете.   — Вот, — Хёнджин щёлкает пальцами, — а это просто варежки, чтобы ты грел свои крохотные и сухие от мороза ручки! Открывай уже, развёл тут полемику.   Джисон смотрит на свои руки — и ничего они не крохотные! По сравнению с хёнджиновой — да, — а в целом нормальная такая рука. Обычная. Хан смотрит на Хёнджина, затем снова на свои руки, потом на коробку с подарком и снова на Хёнджина.   — Ладно, — говорит Хан и Хёнджин тут же оказывается на его кровати.   — Ура!   — Ты радуешься этому больше, чем я.   Хёнджин слишком уж загадочно посмеялся и ткнул острым локтем Джисону под рёбра.   — От-кры-вай, — прочеканил он.     Джисон открывает крышку и берёт письмо:   «Привет, Джисон! Мороз крепчает, а ты ходишь с насморком, потому что одеваешься легко — настоящий дурак!»   — Хочешь сказать, что это не звучит страшно?   — Не-а, — мотает головой Хёнджин. — Продолжай.   «Варежки тебе не понравились, да? Мне жаль. Но я не перестану настаивать на том, чтобы ты одевался теплее.»   — Точка, сердечко, «Твой Т.С.». Всё.   Хёнджин с деловым видом кивает и лезет своими шаловливыми ручками в коробку, доставая оттуда длинный красный шарф с забавными кисточками на концах.   — Ва! — на этот раз Джисон не может сдержать восторга. — Как у Микасы из «Атаки титанов»! — он выхватывает вещицу у Хёнджина и прикладывается лицом к мягкой ткани. — Такой тёплый…   — Интересно, твой тайный Санта знает, что ты любишь это аниме?   Джисону уже не так радостно:   — Зачем ты это сказал… Мне тревожно.   — Ладно-ладно, — вид у Хёнджина даже ни капли не извиняющийся. — Мало ли красных шарфов, да?   —…да.   Хёнджин хмыкает.   — Твой Тэс активно хочет, чтобы ты одевался теплее.   — Подарил бы мне новый пуховик — цены бы ему не было!   — Ага, а ещё тебе чего? Ты видел цены на них?   — Ну а вдруг, — Джисон обматывает шарф вокруг шеи и опирается на стену позади себя. Удобный. Обычный шарф, Хёнджин прав — таких может быть миллионы, но этот всё равно казался по-особенному уютным.   — Ладно, я утолил свой интерес, а теперь пойду посплю. Что-то я сегодня устал.   Джисон разлепляет глаза, испепеляя друга взглядом:   — Ты? Устал? Что ты сегодня делал, что устал?   — Ну между прочим, — Хёнджин задирает голову, но не может найти весомого аргумента в свою пользу и молча плюхается на кровать, накрывая себя одеялом с головой. — Отстань, белка.   — Я сегодня ебался на парах, потом ебался в актовом зале с этими колядками, а сейчас ещё буду ебаться с английским, потому что у нас экзамен в понедельник, Хёнджин! В понедельник! А сегодня четверг! — размахивая руками громко говорил Джисон.   Из-под одеяла слышится недовольное:   — А лучше бы уже с человеком поебался, а не со всем этим.   С социальной активностью Хана начать встречаться с кем-то — не то что заняться сексом — из разряда невозможного. Он так и продолжит мечтать о парне с последнего курса, не зная о нём ничего кроме того, что у него восхитительные бёдра и красивое личико, а ебаться он будет только с сессией (и то ебать будут его — такова участь пожизненного троечника).   — Отвали, мистер-похититель-сердец.   Хёнджин ничего не отвечает — у него снова нет никаких оснований чтобы спорить, поэтому Хан забывает про него и садится готовиться к экзамену. Опять.  

✧ ✧ ✧

        — Милый шарфик, — говорит Минхо играясь с кисточками, словно котик. — Подходит по цвету к твоим красным щёчкам.   Джисона больше нет — он утонул в озере умиления и сам потихоньку тает, обещая оставить после себя ещё одно озеро, а к румянцу от мороза добавляется румянец от смущения.   — Можешь не приходить сегодня в актовый, — тихо произносит Минхо после недолгих гляделок с Джисоном.   — Почему?   — Я знаю, что у тебя экзамен в понедельник, лучше готовься к нему, чем помогай нам. Тем более мы почти закончили, осталось пара мелочей по оформлению зала.   — Я приду, — быстро произносит Джисон и мысленно бьёт себя по лбу. Табуреткой. Железной. — Мне важно закончить начатое до конца, не зря же я все эти дни пахал, как конь педальный. Хочу посмотреть, как в конце концов всё это будет выглядеть.   «И не потому, что я хочу посмотреть на тебя.»   Губы Минхо расплываются в еле-заметной улыбке, и он опускает голову, рассматривая свои ботинки.   — Спасибо. Для меня это тоже важно.   Ли наконец отпускает красный шарф на шее Джисона, коротко машет ему рукой и скрывается за дверью входа в университет. Джисон не может сдержать улыбки, от которой у него буквально трескается лицо.   Хёнджин, до этого стоявший в очереди в кофейне около университета, подходит к нему с двумя бумажными стаканчиками с кофе и смотрит недоверчивым взглядом на друга, а потом туда, куда друг смотрит: на лестницу.   — Что такого произошло, что ты такой счастливый? Последний раз я видел тебя таким, когда я купил тебе чизкейк.   Джисон отмахивается, забирает свой кофе у Хвана, кидая: «потом скину» (он не скинет) и первым заходит в здание, игнорируя все попытки Хёнджина допытаться до него.  

✧ ✧ ✧

        — Дорогие третьекурсники, спасибо, что вы здесь сегодня, даже несмотря на то, что в понедельник у вас первый экзамен! — благодарил Чан в микрофон на сцене. Из третьекурсников в зале был только Джисон, и он похлопал сам себе, чувствуя собственную ущербность. — Эм, ладно. В любом случае, сегодня последний день, как мы можем внести свои правки в украшение зала, поэтому давайте исправим все недочёты и хорошо поработаем!   Студенты, как тараканы, разбежались по углам, с целью закончить свои дела. Джисон скитался у сцены и не знал, куда ему приткнуться, чтобы оказаться полезным.   — Эй, Джисон! — позвал знакомый голос. Хан оборачивается и видит Минхо с каким-то шуршащим блестящим шаром и стулом рядом. — Не поможешь?   Хан кивает и двигает в сторону Ли, смотря на того с вопросом.   — Надо повесить эту непонятную штуку на стену.   — А сам не можешь?   — У меня… нога болит. Не могу залезть на стул.   Хан вспоминает, как сегодня утром он резво, словно горный козлик, скакал по ступенькам и не подавал признаков боли, и чувствует неладное, но всё равно соглашается — а куда он денется?   — Ладно… Придержи, а то стул шатается, — Джисон ловко залезает на ненадёжную конструкцию и забирает из рук Минхо это нечто. Хан, конечно, не декоратор, но ему кажется, что эта штуковина сюда совсем не в тему.    Вместо того, чтобы придержать стул, Минхо понимает слова Джисона буквально и держит его. По телу Хана тут же пробегает волна мурашек: даже через плотную ткань толстовки он чувствует тепло рук Минхо, крепко сжимающих его талию. Живот, бока и рёбра — одни из слабых мест Джисона, а когда за талию держит (прости Господи) мужчина из влажных мечт, Джисон уже готов скулить (прав был Хёнджин: пора бы уже поебаться с человеком, а не с собственной рукой в душевой общежития).   — Всё нормально? Ты повесил?   Кажется, Джисон будет вешать это как минимум пару часов, лишь бы постоять так подольше.   — Н-нет, а куда?   — Прямо перед тобой крючок.   — А, точно… — Джисон врезается глазами в крючок, который сложно не заметить и цепляет на него шар за верёвочку. — Готово.   — Отлично, спускайся, — тёплые руки с талии исчезают и Джисон даже разочарованно вздыхает, но тут получает руку помощи для спуска со стула и снова радуется возможности потрогать Минхо (Джисон, пора бы уже вылезать из своей интровертной норы!).   — Чёрт, у тебя такая тонкая талия! — Минхо бесстыдно кладёт руки на талию Хана, когда Джисон уже оказывается на полу. — Ты что, рёбра удалял?   И снова Хёнджин оказывается прав, потому что всегда к «Ты вывернутая наизнанку собака…» он добавлял «…но талия у тебя такая, что мне аж завидно». Хан тоже замечал эту изящную черту в себе, но никогда ею не восхищался: для него это было слишком немужественно, из-за этого он чувствовал себя дрыщём.   Но сейчас он гордился своей талией, будто сам приложил хоть какой-то вклад в её формирование (на самом деле ему просто повезло (хоть где-то)).   Пока Хан летал по орбите в поисках своей физической оболочки, Минхо уже переключается на другую тему: Джисон это понял, когда снова не обнаружил чужих рук на себе, а взгляд Минхо уже блуждал по стенам.   — Нет, этот шарик, конечно, трэш полный. Что там у Чанчанов? — он оборачивается: у противоположенной стены уже закончили вешать точно такое же шуршащее убожество Чан с Чанбином. — М-да. Ладно, раз декан просил, чтобы эти шары были, они будут. Но скажи же, что это ужас? — Ли возвращается к Хану и выжидающе смотрит на него.   — Да, не радужно.   — Нет, радуги нам тут точно не надо, — Ли задумчиво смотрит на весь зал и в момент становится серьёзным: — Ладно, надо повесить остальные шары по периметру зала. Поможешь?   Хан оживляется:   — Конечно!         Очарованный Минхо Джисон в настоящем совсем не подумал об умирающем от боли в руках Джисоне в будущем: на протяжении долгого времени держать руки поднятыми, ещё и что-то привязывая, для совершенно неспортивного Хана оказалось не очень-то и просто, и на следующее утро он не смог поднять руку, чтобы запустить что-нибудь в раннюю пташку Хёнджина, который решил, что восемь утра в субботу — отличное время для того, чтобы заняться уборкой в комнате.   — Я убью тебя, лодочник.   — Чего?   — Того. Ты какого хера творишь? — Джисон раскрывает опухшие после сна глаза, видит над собой лицо Хвана, и снова их закрывает. — Дай поспать.   — Не-а. Тебе, между прочим, посылка от Тэса пришла.   — О? — раскрывает рот Хан и уже сидит на кровати. Хёнджин впихивает ему в руки коробку и возвращается к сгребанию мусора в пакет. — Когда курьер приходил? Я не слышал.   — И что? Ты спал, как убитый.   — У меня очень чуткий сон.   — Ну-ну.   В этот раз Хан то ли слишком сонный, то ли уже привык, но открывает он коробочку без лишних вопросов и споров — Хёнджин даже удивляется.   — Хёнджин… — загадочно тянет он и поднимает голову с широкой улыбкой. — Целая. Коробка. Сладкого.   — О Боже… — Хёнджин бьёт себя по лбу. — Твой Тэс точно знает, чем тебя порадовать.   — Да! Да-да-да! — Хан даже не пугается: к чему пугаться, если ему (совершенно бесплатно) прислали приличных размеров коробочку, доверху набитой едой? Правильно — незачем.     — Белка, там письмо ещё!   — Что? А? Письмо? — смотря глазами-сердечками на сладости, он совсем не заметил сложенную напополам бумажку уже без сургучной печати.   «Удивлён? Я думаю, уже нет. Привет, Джисони. Я знаю, что у тебя экзамен в понедельник. Откуда? Что же, дам первую подсказку о том, кто я такой.»   — Что, так просто?   «Я учусь по той же системе образования что и ты. :)»   — Господи, серьёзно?! Да полмира учится по такой системе образования, что за подсказка такая дурацкая?   Хёнджин хихикает за его спиной, за что всё-таки получает снаряд в виде плюшевого медвежонка Джисона по заднице.   «Сладкое даёт энергию и всё такое, только не переусердствуй с этим, ладно?»   Джисон уже представляет, как завтра на стрессе, даже не моргнув, он приговорит эту коробку.   «Удачи на экзамене. Файтин!

С любовью,

Твой Т.С.»

  — Какая прелесть… — Хёнджин прикладывает руки к груди и который раз вздыхает, восхищаясь сложившейся ситуацией.   — Ага, — Джисон уже закидывает в рот дольку шоколада и блаженно улыбается: — М-м-м… моя любимая.   И факт того, что все сладости в коробке — его любимые, его ни капли не смущает.  

✧ ✧ ✧

        Как Джисон и предсказывал, всё воскресенье он был, как он считал, в глубочайшей жопе (читать: в состоянии стресса). Ему казалось, что месяц подготовки улетел в мусорную корзину вместе со всеми его накопленными знаниями по английскому языку — а знания эти были, ведь с Чаном они частенько говорили на английском, да и в целом у него была расположенность к языкам (его обучение на факультете инженерной механики весело машет ему ручкой).   Все билеты — зазубрены, вся грамматика и правила — выучены, а на душе всё равно неспокойно.   — Эй, Белка, выдохни, у тебя скоро презент континиус на лице отпечатается.   — Лучше бы отпечатался! — отвечает Джисон на английском и Хёнджин морщит нос.   — Препод ставит зачёты буквально за то, что ты можешь сказать, как тебя зовут на английском, — Хван дёргает бровью, а Джисон гортанно стонет, падая лицом в учебник.   — Да, но тест никто не отменял…   — Угадайка, — парирует сосед.   На самом деле так оно и было: первый зачёт всегда самый щадящий, а преподавательница по этой дисциплине просто ангел: молодая, добрая, и вид у неё такой, что казалось, она и мухи не обидит. Просто Джисон не меньше заслуженной драммы-квин — Хёнджина — любил драматизировать и накручивать себя по всякому поводу.   Джисон забывает, как сказать то, что он хотел, на английском, загоняется ещё больше и возвращается к книгам.   Через некоторое время с кровати Хёнджина слышится его беспечное посапывание и Джисон искренне завидует его безразличию. Казалось, что они не с одного университета. Не с одного факультета. А у них буквально завтра первый экзамен!   — Ну и ладно, — буркнул Хан и с намеренно громким шуршанием раскрыл пакетик с мармеладом. — Тэс единственный, кто меня понимает, — он смотрит на весёлую морду желатинового медведя на упаковке, хмурится, проговаривает эту же фразу на английском и откусывает голову несчастному мишке.  

✧ ✧ ✧

  По счастливому стечению обстоятельств (в которые не верил буквально никто, кроме Джисона), Минхо появляется у его аудитории тогда, когда у Хана заканчивается экзамен (Боже, Минхо, у вас же даже пар нет сегодня!).   — О, — напыщенно удивлённо говорит он, раскрывая руки. — Джисон, и ты тут!   — Да… — кряхтит выжатый, словно лимон Джисон и только потом замечает с кем он говорит. — Минхо?   — А я тут… хотел зайти к англичанке спросить кое-что… а у вас тут вот, экзамен оказывается… Как написал? — на последней фразе парень оживляется.   — Зачёт, — гордо говорит Джисон. — А результаты тестирования надо будет на сайте смотреть, ну ты знаешь.   — Молодец! — радостно восклицает Минхо и чувствует себя полным идиотом.   — Погоди, у вас же другой препод по англий… — его перебивает суетливый голос Ли:   — Слушай, может сходим в кофейню? Если честно, то я голодный, к тому же есть повод. И ещё хочу поблагодарить тебя за помощь с колядками, декан оценил нашу работу по достоинству. Я угощаю.   Бесплатная еда, неважно по какому поводу и с кем, — это всегда хорошо. А с Минхо — даже отлично.   — Я за, — не задумываясь отвечает Джисон. Минхо счастливо улыбается и они идут в сторону выхода. А о том, что Минхо «хотел спросить кое-что», Джисон и вовсе забывает.         Возможно, тот самый Ли Минхо с факультета юриспруденции не такой уж и идеальный. Об этом Джисон узнает немного позже, а пока в его глазах он почти сияет под светом декоративной лампой накаливания в кофейне неподалёку. Минхо целенаправленно вёл его именно сюда, аргументируя тем, что кофейня у института, цитата: «Говно полное. Поверь мне на слово.» А Джисон верит и молчит о том, что берёт там кофе почти каждое утро.   У Минхо на его дорогущих часах на заставке стоят его коты, на заставке телефона — его коты, на чехле, ого, — его любимые коты. Пока Джисон пытается понять, кто из этой троицы кто, Минхо уже успевает сделать заказ: два айс-американо и классических чизкейка. Джисон внутренне взрывается, потому что это его любимый десерт, а Минхо, видимо, точно такого же мнения.   — Я сам выбрал, ты не против? — спрашивает Минхо, ставя поднос с заказом на их столик.   — Нет конечно! — машет руками для убедительности Джисон, чтобы Минхо не дай Бог подумал, что он против. — Так, это Суни, это Дуни, а это — Дори, да? — с надеждой в глазах спрашивает Хан, поочерёдно тыкая в побледневшие изображения котов Минхо на его чехле.   — Да! Ты первый, кто запомнил так быстро. Ты вообще первый, кто решил их запомнить. Мой брат вообще думает, что у меня два кота.   Джисон просто очень сильно любит котов и очень сильно хочет понравиться отцу этих троих.   — Да, — он неловко чешет затылок, — у меня просто хорошая память, — наглая ложь.   Минхо далеко не идеальный, но Джисон об этом даже не догадывается. Он слушает его голос, смотрит на чёткую линию челюсти и ровный нос, и думает о том, чем он заслужил то, что сейчас они сидят вместе и мило общаются об его экзамене. Минхо красивый, Минхо мужественный, Минхо точно имеет столько поклонников и друзей, что на месте Джисона он бы даже не стал задумываться о том, кто ему отправляет подарки. Образ Минхо в голове Джисона слишком идеализирован, вылизан до блеска и совершенно не имеет отрицательных черт. Красавчик с последнего курса с чёткой задницей, широкими плечами и лицом с обложки журнала — какие у него могут быть минусы? (И если бы Джисон только знал, что Минхо думает о нём точно так же, то точно бы упал в обморок сиюсекундно.)   Нет-нет, Джисон ни капли не зависим и не помешан — и это чистая правда, просто Джисон слишком циклится на ком-то, вроде Ли Минхо с последнего курса. Он не влюблён, даже больше сказать: он даже не рассматривает вероятность начать отношения с этим парнем. Джисон просто в восторге. И наверное, для него, это совершенно разные вещи.