(Не)тайный Санта

      — Да ну! — вскрикивает Джисон и отмахивается от слов Хёнджина двумя руками. — Он не может быть геем! Ставлю свою задницу, что он стопроцентный гетеросексуал.   — Тогда свою задницу ты проиграл, снимай трусы! — на таких же повышенных тонах отвечает Хёнджин, но тут же успокаивается и складывает руки в замок. — Вот скажи, ты когда понял, что ты гей?   — Что за нескромный вопрос?   — Скажи! — снова повышает голос Хван.   — Ну лет в пятнадцать!   — В пятнадцать! Бог мой, да ты внатуре дефективный! У тебя твой гей радар совсем не работает, да? Даже я, самый бисексуальный бисексуал, чует, что Минхо — гей!   — Мой гей радар работает объективно плохо. На первом курсе я думал, что Чан гей и пытался подкатить к нему.   Хёнджин тут же заливается звонким смехом: его слюна даже попадает на щёку Джисона и тот недовольно её вытирает.   — А вот тут твой радар не подвёл! — сквозь смех говорит Хван, пока Джисон думает о том, в какую службу надо звонить, чтобы успокоить друга.   Когда у Хёнджина заканчивается минутный приступ «хи-хи», он стирает проступившие слёзы и говорит:   — Вот смотри, у Чана есть девушка?   — Ну да. А я о чём?   — А ты знаешь, как её зовут? А видел её хоть раз за всё это время? Они же с твоего первого курса и «встречаются», — Хёнджин изображает кавычки в воздухе.   — Ну… нет. Я не думаю, что Чан из тех, кто выставляет свои отношения напоказ.   — И снова мимо, — Хёнджин звонко хлопает в ладоши, — его «девушка» — это настолько очевидное прикрытие, что даже смешно становится. У него есть хоть одна фотка с ней в инстаграмме? Не смотри, я знаю, что нет. А посчитай количество фотографий с Чанбином.   — Ты хочешь сказать, что они… — Джисон закрывает рот ладошкой от шока.   — Да, детка, наши тучаны вместе уже четыре года.   — Да что за бред? Чан — гей? У меня совсем не вяжется.   — Вот потому и не вяжется. Он создал себе настолько продуманный образ того самого парня из американских сериалов, что у окружающих даже не возникает мысли о том, что трахать он может не только девушку. Даже больше скажу: трахать он может только не девушку.   Джисону требуется несколько минут чтобы уложить поступившую информацию по полочкам и до конца понять что к чему.   — Откуда ты знаешь?   — Свои связи, — Хёнджин лукаво подмигивает другу и салютует двумя пальцами. — Но возвращаясь к Минхо. Я тебе с такой же уверенностью могу утверждать о том, что он гей, потому что, опять же, свои связи.   — Связи с чем? С космосом? Ты точно это не придумал?   — Бро, ты мне не веришь? — Хёнджин округляет глаза и делает настолько жалобное лицо, насколько возможно. Хан знает все его манипуляторские приёмчики, поэтому не ведётся на это, но спорить прекращает, потому что Хёнджин может и обидеться.   — Ну ладно, хорошо, допустим он и правда гей. И что дальше? Посмотри на меня и посмотри на него! Это как скрестить рыбу-каплю и белую акулу!   — Что за дурацкая аналогия? — морщится Хёнджин, будто увидел что-то поистине отвратительное (ему бы на актёрское, а не на инженерную механику. Что эти двое забыли на этом факультете с минимальным знанием физики — загадка).   — Ну какая есть. Я рыба-капля, кто не понял… — Джисон опускает голову и тяжело вздыхает. Хёнджин вдруг чувствует вину за то, что говорит слишком мало (а точнее вообще не говорит) комплиментов своему, объективно, симпатичному другу. Возможно, Джисону никто не говорил достаточно комплиментов, чтобы он смог поверить в свою привлекательность.   — Эй, бро, — Хван кладёт руку ему на плечо, — ты не рыба-капля, ты, ну… иглобрюх?..   — Да иди ты, — Джисон скидывает руку Хвана. — Короче, я к тому, что мы даже не смотримся вместе.   Хёнджин закатывает глаза:   — Короче, посмотри на себя, и посмотри на то, как он на тебя смотрит.   — Что?   — Я спать, — Хёнджин заваливается на кровать лицом к стене и больше не роняет ни слова, какими бы уговорами Джисон не пытался выудить из него хотя бы какой-то звук.  

✧ ✧ ✧

        После прихода результатов тестирования по английскому языку хотелось только выпить.   — Максимальный балл! Хёнджин, слышишь?!   Потому что это надо как-то отпраздновать.   — Боже, ты чего так орёшь? — Хёнджин закрывает лицо подушкой и думает, что таким образом он спрятался от своего соседа. Как бы не так: Джисон умудряется достучаться до спящего Хёнджина, что априори невозможно: спящий Хёнджин не пробудится, если сам того не захочет.   — Ну и что ты от меня хочешь? — опухший, с паутинкой от подушки на щеке и недовольным взглядом, блуждающий по комнате, Хёнджин садится на кровать и потирает глаза. — Поздравляю, ура.   — Сто! Сто баллов! — Джисон чуть ли не танцует на своём письменном столе. — Выкуси, презент пёрфект континиус!   Со стоном Хёнджин ложится обратно. Они правда друг друга стоят. Хотя бы потому, что любят докучать друг другу по утрам больше, чем не давать спать по ночам.   — Хёнджин-а, посмотри свои!   — Отвали.   — Ну Джинни…   — Отстань, белка, сходи поделись своей радостью с Чанбином.   А это мысль. Джисон влезает в хёнджиновы домашние тапки, собирает остатки сладкого от Тэса и топает на третий этаж: там находилась комната Чанбина.   Парень стучится в выкрашенную в чёрный цвет дверь и терпеливо ждёт.   — Секунду, футболку накину! — слышится из-за тонкой двери, а затем в комнате что-то падает, потом кто-то падает, но в итоге лохматый и весёлый Чанбин открывает ему дверь. — О, Джи! Здарова, какими судьбами?   — Да с Хёнджином скучно, вот к тебе пришёл. Твой сосед не против?   — Не, Чониля нет. Я с Чаном.   — С Чаном? — Джисон вздрагивает, вспоминая недавний разговор с Хёнджином. — Я вам не помешал?   На лице Чанбина остаётся всё та же улыбка, но глаз его дёргается, и Хан замечает, что Со напрягается.   — Нет конечно. Проходи.   Джисон осторожно заглядывает в комнату, и когда видит Чана в огромной толстовке и с такой же небрежностью на голове, восседая на кровати соседа Чанбина, выдыхает. А что он ожидал увидеть? Конечно, больная фантазия успела надумать самые красочные сцены секса этих двоих, но думать о таком становится вдруг неприятно.   — Привет, Чани!   — О, Джи! — Бан отрывается от ноутбука и машет рукой гостю. — Как экзамен? Уже пришли результаты?   — Да, — не может сдержать радостного кряхтения Джисон. — Сто баллов!   — О, вообще машина! — Чанбин бьёт его по спине так, что он аж выгибается.   — Бинни, старайся контролировать силу, ты же меня сломаешь…   — Ой, сорян. А у нас вот завтра экзамен, — вздыхает Чанбин. — Даже не верится, что это наш последний год бакалавриата.   — Планируете в магистратуру? — интересуется Джисон. Для него тема действительно насущная: он сам не знает, идти ли учиться дальше, или оставить всё это после четвёртого курса.   — Я — да, — уверенно отвечает Чан. Чанбин такой уверенностью не блещет:   — Если возьмут, то наверное…   — Возьмут конечно! — восклицает Чан. Джисон вздыхает. Ему остался всего год до этого выбора. Взрослая жизнь — тяжело, наверное. Он ещё не до конца успел прочувствовать её вкус.   — Я это… сладости вам принёс, а то у меня от них скоро прыщи выскакивать начнут.    Друзья переглядываются:   — Откуда столько много?   — Ох… долгая история.   — Кто ты и что сделал с нашим Джисоном, что он безвозмездно отдаёт нам еду? — Чанбин недоверчиво смотрит на коробку, но всё же принимает её из рук Хана.   — Серьёзно, я съел больше половины, что там было. Мы с Джинни последние пару дней только этим и питаемся.   — Кошмар! Твой тайный Санта тебя сгубить что ли хочет? — говорит Чан. Чанбин бьёт себя по лбу и Бан тут же прикусывает язык.   — Да, походу… стоп, что? Откуда ты знаешь про тайного Санту?   Чанбин буквально всеми невербальными способами пытается сказать Чану о том, чтобы он быстрее придумал оправдание, а Чан не придумывает ничего лучше, чем:   — Так ты же только что сказал.   —…нет.   — Да, говорил! — подхватывает Чанбин.   Джисон думает, что сходит с ума, а ещё его не покидает чувство, что люди вокруг него знают явно больше, чем он сам.  

✧ ✧ ✧

        За последние несколько дней от Тэса не было ни одной весточки, и Джисон начал переживать, что он надоел даже своему маньяку-поклоннику.   — Что, к хорошему быстро привыкаешь? — усмехается Хёнджин, пока Джисон растекается по столу в столовой и никак не может собраться в кучу после пары по механике.   — Нет, просто… так хоть веселее жить было. Знаешь, я ходил, и оглядывался — вот такое развлечение, — Джисон поднимает большие пальцы и снова падает на стол.   — Ты преувеличиваешь.   — Ни капли.   Диалог заканчивается на желании Хёнджина высказать что-то по этому поводу, но он тоже не особо блещет энергией, поэтому просто продолжает безэмоционально поглощать свой бульон.   — О, вот они, настоящие мужчины, — Хёнджин дёргает подбородком за спину Джисона, заинтересованный Хан находит в себе силы повернуться и посмотреть кого имеет в виду Хван, а когда ловит взгляд Минхо, всё понимает и быстро отворачивается. — Джисон, прошу тебя, не веди себя как влюблённая школьница, не порочь свою честь!   Джисон закатывает глаза, но поворачивается и снова встречается с теплотой тёмных глаз, машет Минхо и Чану с Чанбином и отворачивается.   — Доволен?   — Более чем. Он аж просиял.   — Кто? — кончики ушей Джисона краснеют   — Минхо твой.   Джисону тоже кажется, что он просиял уже о мысли о том, что Минхо рад его видеть.   — Давай… давай к ним сядем.   — Ох, Господи, скажи, за что мне такое наказание? — пробурчал Хёнджин, но тут же оживлённо стал собирать свои вещи и поднос, и он оказался первым, кто прискакал за стол старшекурсников.   — Привет, мальчики, а мы к вам!   Джисон судорожно краснеет за друга пока идёт к столу. Хван плюхает свою задницу рядом с Чаном и Чанбином, а Джисону не остаётся ничего, кроме как сесть рядом с Минхо (он знает коварный план своего друга, и он убьёт его, как только они выйдут из столовой), ведь четвёртым на узкую скамейку он точно не влезет.   — Привет, — тихо говорит Джисон и слышит его только Минхо под боком.   — Привет, — так же тихо отвечает Ли и оба замолкают, пока Хёнджин эмоционально начинает рассказывать какую-то глупую историю.   — Кстати, Минхо-я! — Хёнджин пытается вырвать Ли из его молчаливого состояния. — Как там твой милый братик?   — Господи, ещё раз назовёшь так его, и я откушу тебе ухо, понял? Будешь у нас как Винсент Ван Гог.   — Усёк, — не без улыбки отвечает Хван. — Так как он?   — Феликс активно учит корейский. Переезд из Австралии его, конечно, подкосил. Он в шоке с такой резкой смены температуры. Мальчик не любит зиму.   Джисон знать не знал о Феликсе, но уже чувствует некое родство душ с этим парнем.   — Твой брат из Австралии? — спрашивает Хан.   — Он мне сводный, — говорит Ли и это всё объясняет. — Могу познакомить вас, всё равно Хёнджин от меня не отстанет, пока они с ним не встретятся.   — Хёнджин? Вы были знакомы?   Минхо запинается:   — Мельком. Его интересует мой брат, Господи прости. Я как будто отдаю Феликса в руки Синей бороде.   Хан хихикает, но встаёт на защиту друга:   — Он хороший!   Хотя сам сильно в этом сомневается. Нет, Хван действительно хороший, как человек. А вот как любовник — говно, да ещё и на палочке. У него партнёров было больше, чем у Джисона носков, а Джисон носки очень любит! Каждый его новый парень или девушка — это «тот самый». «Тот самый» что — Джисон не понимал и интерпретировал это как «тот самый, с которым мы проведём весёлые выходные и забудем друг друга», но на самом деле это значило «тот самый, которого я искал всю жизнь». Видимо, на жизнь у него была поставлена цель найти как можно больше тех самых. Расставания с ними он объяснял так: «Она правда хорошая! Просто в последнее время мне больше хочется с парнем…», или так: «Ну а что мне его пенис? Я теперь вообще отношений не хочу после этого…»   Конечно всё новые и новые отношения начинались, и всё больше и больше сердец разбивал умопомрачительный красавчик Хван Хёнджин. Джисон пугается, что Феликс станет одним из таких, и после этого Минхо возненавидит и Хёнджина, и Джисона за компанию.   — Но лучше не стоит наверное…   — Серьёзно? Я уже дал ему номер Феликса… — Минхо картинно дует губки. — Да всё нормально, не парься, они общаются по интернету уже несколько лет.   — Что? И почему я об этом не знаю, Хван Хёнджин?!   Хёнджин быстро догадывается о чём говорит его друг и делает виноватое лицо:   — О, детка, извини! Давай поговорим об этом не при людях…   — Ты сволочь.   Хёнджин отправляет ему воздушный поцелуй, Джисон отворачивается от него к Минхо:   — Как прошёл экзамен?   — Ох, английский — это вообще больная тема. Ноль.   — Ноль?! Ты не сдал?   — Сдал, — вздыхает Минхо, — но я чуть ли не на коленях умолял поставить зачёт за это ебучее говорение! Представляешь каково мне общаться с Феликсом?   — А что не так?   — Он же из Австралии, всю свою жизнь на английском щебетал (спасибо, что не на французском, я бы тут уже повесился), а я в английском дилетант, мягко говоря. Вот и живём: я ему на корейском — он меня не понимает, отвечает на английском — я его не понимаю.   — Вы живёте вместе? Почему тогда он думает, что у тебя два кота?   Минхо улыбается:   — О, ты запомнил! Просто он дурачок.   Джисон отзеркаливает его улыбку, идиллию прерывает встрепенувшийся Хёнджин:   — Белка, у нас же пара по информатике ещё!   — Блять! — Джисон моментально выскакивает из-за стола, смотрит на большие часы на стене столовой, и уносится за Хёнджином, даже не попрощавшись с парнями.   — Интересно, — говорит Чанбин, смотря на Минхо, — а он догадывается, что ты его тайный Санта?   — Не думаю, — отвечает Минхо. — Нет никаких оснований. Если Хёнджин, конечно, ему не проболтался.   Чанбин буравит взглядом Чана, который почти проболтался — под тяжёлым взглядом Бан горбится и чуть ли не с головой погружается в тарелку супа.  

✧ ✧ ✧

        — Нет, мне просто интересно, — произносит Джисон под действительно извиняющимся взглядом Хёнджина. — Ты реально несколько лет общаешься с парнем из Австралии, сохнешь по нему ещё хуже, чем я по Минхо, и не рассказываешь об этом мне? Да что ты за друг такой?   — Ну… влюбиться в парня из интернета — странно.   — Странно влюбиться в декана, а это — не странно! Ну ты даёшь, Хёнджин!   — Ну прости, Белочка… — если Хёнджин начинает использовать уменьшительно-ласкательные обращения, то тут и к бабке ходить не надо, чтобы знать, что ему правда жаль.   — А как же твои интрижки всё это время? — Джисон не осмеливается назвать то, что было у Хёнджина громким: «отношения».   — Вот именно, — цокает Хёнджин, — интрижки. К тому же мы с Феликсом не встречаемся. Надеюсь, что пока не встречаемся.   — Хорошо, но что насчёт того, что вы с Минхо, оказывается, знакомы? И ты снова молчал, зная про мой краш на него?   — Ой, вот тут точно ничего удивительного. Красивенький мальчик постарше — ну как не познакомиться? Только он меня отшил, зато через него я наткнулся на Феликса! Ну не чудо ли?   Джисон щурится:   — Ага, чудо, не иначе.   — Ну не обижайся, бро!   — Да ну тебя, — вздыхает Хан. — Как на такого дурака можно обижаться? Главное, чтобы ты счастлив был.   — Мой ты хороший! — Хёнджин кидается с объятиями на Джисона, чешет его макушку и упивается хриплыми просьбами Джисона отпустить.   Пытку прерывает громкий стук в дверь — Хёнджин с Ханом смотрят друг на друга удивлённо: кого принесло в такой час?   — А, — догадывается Хван. — Курьер, наверное. Я открою.   — Ты заказал поесть? — с надеждой спрашивает Джисон.   — Тэс твой! Поесть блин.   Хван оказывается прав (впрочем, как всегда): за дверью стоит парень в фирменной форме с цветной коробкой в руках.   — Вы Хан Джисон?   — Ага, где надо расписаться?   Курьер передаёт Хёнджину ручку, он ставит какую-то сомнительную закорючку в бланке о получении, забирает коробку и захлопывает дверь перед носом бедного парня. — Ну привет, Хан Джисон, — усмехается настоящий Хан Джисон и ловит коробку из рук своего фейка.   «Привет, Джисони! ^^ Извини, что пропал так надолго, у меня были на то причины. Я был немного занят. А тем временем Рождество всё приближается, пора бы уже украшать свою комнату!»   Джисон оглядывает их с Хёнджином комнату: тут Рождеством даже не пахло. На стене со стороны Хана висели плакаты с его любимыми аниме, на стене Хёнджина — его собственные рисунки. Вообще-то Хёнджин был бы и рад хоть как-то украсить их нору к Рождеству (стоит ли упоминать, что он просто без ума от этого?), но он всё-таки был неплохим другом, и нелюбовь Джисона к этому празднику он пытался принять, поэтому уже который год их комната сохраняет свою привычную серость.   «Знаю, ты не в восторге, но нужно привнести хоть какой-то уют своему жилищу!

С любовью,

Твой Т.С.»

  Джисон уже догадывался о содержании коробки, и догадки его подтвердились, когда он достал длинную гирлянду на всю стену.   — О, — восторженно протянул Хван, — красота! Повесим её?   — Ни за что! Терпеть не могу.   — Серьёзно? Надо пользоваться возможностью! Ты знаешь, они вообще-то недёшево стоят.   Джисон недовольно бурчит:   — Я не просил дарить мне дорогие подарки. Я вообще не просил дарить мне подарки! Я не люблю всё это, и какой-то там Тэс не заставит меня полюбить.   — По-моему ты так говоришь уже чисто из принципов. Шарф то ты носишь!   — Это потому, что он как у Микасы… — кинул Хан и уселся за стол: новый экзамен не за горами.   И потому что в нём действительно теплее, и пахнет он вкусно. Но об этом Джисон, конечно, не скажет.