(Не)тайный Санта

      Чанбин довольно громкий, Хёнджин зачастую гиперактивный, когда эти вдвоём вместе, да к тому же что-то обсуждают, получается какой-то художественный фильм.   Хан с Минхо решают взять билеты на последний ряд.   Чан был прав: на них наложилось много обязательств, и у всех пятерых студентов голова была забита подготовкой к вечеринке, благо больше экзаменов до Рождества у них не было (не подумайте: петля их ждёт уже после праздников).   — Мы с тобой, Хани, — говорит Минхо, играясь с полу-сдутым шариком, оставшимся ещё с колядок, — мы дураки.   — Чего? — макушка Хана показывается с переднего ряда: он встаёт с кресел.   Они сбежали от урагана в виде Хёнджина и Чанбина в актовый зал: всё равно в такое время тут даже уборщица не ходит. Им правда было искренне жаль Чана, но уши уже вяли в трубочку.   — Мы дураки, — повторяет Ли более громко на случай, если Джисон его не расслышал. — Сидим тут, бакланим, пока они там мозговой штурм устраивают.   Хан лишается интереса и машет рукой, снова заваливаясь на стройный ряд кресел:   — Мозговой вынос они там устраивают, а не штурм. Даже я не могу терпеть такого Хёнджина, а я с этим оболтусом три года живу!   Минхо резво перепрыгивает через ряд и оказывается рядом с Ханом, присаживаясь на корточки. Их лица неожиданно оказываются на одном уровне, Джисон чувствует на себе изучающий взгляд и размеренное дыхание, что щекотало его щёки и боится открыть глаза, потому что теперь точно знает, что увидит перед собой лицо Ли. Свет здесь был выключен за ненадобностью, солнечный не проникал из-за рулонных плотных штор, завесивших окна. Из коридора ещё слышались гул и голоса студентов и преподавателей, но всё это сливалось в белый шум, совсем не мешающий сосредоточиться.   — Минхо, — одними губами произносит Хан, не открывая глаз.   Минхо выдыхает.   — Слушай, я…   Внезапно двери распахиваются, в зал льётся свет из коридора, в проходе стоит высокая стройная фигура, сложив руки на груди.   — А меня вообще не интересует чем вы тут вдвоём в темноте занимаетесь, — говорит обладатель высокой фигуры и Минхо плюхается на задницу и гортанно стонет, закатив глаза. Кажется, какие-то его планы обломали.   — Десять минут назад ты с пеной у рта доказывал, что отправиться вместо вечеринки на горнолыжный курорт — отличная идея, ты что тут забыл? — спрашивает Хан, снова поднимаясь с кресел.   — Я вас потерял.   — И как ты нас нашёл?   — Я шёл на запах поцелуев.   Никто этого не увидит из-за освещения (а если быть точнее его отсутствия), но Хан натурально так заливается краской по кончики волос и закашливается, подавшись собственной слюной.   — Хван, я набью твой рот чем-нибудь несъедобным и заставлю съесть, — добродушно говорит Минхо, Хёнджин истерично посмеивается.   Джисон опускает глаза и встречается с кающимся взглядом Минхо. Если и Хёнджин шёл на запах, то только несостоявшихся поцелуев, и почему-то казалось, что оба парня это прекрасно понимали.   Вместо сожалений Джисон поднимает голову к потолку и видит дискошар, который он потом и кровью вешал тогда, когда Чан ещё не договорился о вечеринке в другом месте.   — Зря ты только корячился, — Минхо тоже смотрит на шар, а потом поднимается с пола, отряхивает брюки и подаёт руку Джисону, чтобы помочь и ему встать с кресла. — Мы идём, Хёнджин, скажи ребятам, чтобы начинали собираться, поедем ко мне.   — К тебе? — Хёнджин озаряет своей улыбкой весь зал. — А Феликс дома?   — М-м-м, — картинно задумывается Минхо, почёсывая затылок, — нет, у него курсы до вечера.   — Серьёзно?! Да ну вас нахуй!   — Шучу, сегодня дома, — Минхо не успевает сказать окончание фразы, как Хёнджина сдувает отсюда, словно ветром.   — М-да, не удивлюсь, если он уже в куртке стоит у выхода, — хихикает Хан.   — Влюблённость снижает айкью, знаешь такой факт?   Джисон переводит взгляд со своих кед на лицо Минхо и улыбается своим мыслям:   — Так вот что я сессию не сдал…   — Что?   — Что?  

✧ ✧ ✧

        Когда студенты всем цыганским табором заваливаются в квартиру Минхо, Феликс первым делом подходит не к Хёнджину и даже не к брату — он обнимает Джисона, пока все остальные не могут понять что происходит.   — Привет, Хани, привет хён, привет все остальные.   — Это вообще нормально? — спрашивает шёпотом Хёнджин у Чана, который знать не знает об их с Феликсом «интрижках».   — Привет, курёнок, — Минхо взъерошивает тёмные волосы на макушке Феликса, скидывает ботинки и проходит вглубь квартиры. — Ребята, знакомьтесь, это мой брат — Феликс или Ёнбок.   Феликс ярко улыбается и кланяется, официально здороваясь с парнями (Чанбин с Чаном буквально пищат от умиления, когда его видят). Джисон быстро просекает план действий и ускакивает за Минхо, шепнув Чану о том, чтобы они тоже не задерживались — через минуту в коридоре стоят только Хёнджин и Феликс.   — Привет? — Феликс сжимает губы в полуулыбке и мнётся, оттряхивает футболку от кошачьей шерсти и старается выглядеть посимпатичнее.   Хёнджин завороженно смотрит на младшего Ли.   — Ты настоящий…   На деле у Феликса мысли примерно такие же: он всё ещё не верит, что человек такой красоты, как Хёнджин, правда существует на этой планете и даже разговаривает с ним.   Не такого знакомства они ожидали: спустя столько времени общения в интернете и страстной жажды поскорее увидеться должна быть радостная встреча, крепкие объятия и громкие визги, а не неловкое молчание, коридор квартиры брата, и сам брат «незаметно» подслушивающий у двери. Они просто не верят.   — Феликс, — на пробу произносит Хёнджин, Феликс тут же откликается. — Привет, Феликс. Ликси, — Хван вспоминает о том, как они называли друг друга в чате.   — Джинни, — подхватывает Феликс.   Хёнджин расплывается в улыбке, шмыгает носом и раскрывает руки для объятий: Феликс наконец залетает в них, почти снося Хёнджина с ног, но они прижимаются к стене без рисков свалиться на пол. Феликс крепко сжимает руки на шее Хвана — тот в свою очередь обвивает талию Ли и чуть поднимает его в воздух. Феликс втягивает носом аромат Хёнджина и посмеивается с собственной глупости.   — Ты чего? — Хёнджин опускает его на пол, но не отпускает его самого: руки Хвана теперь лежат на плечах австралийца.   — Я… как это сказать? — Феликс смотрит по сторонам, стараясь найти поддержку в предметах вокруг.   — Скажи на английском.   — Я очень рад встрече, извини, что у нас не получалось увидеться раньше. Честно признаться я боялся, — тут же чётко формулирует свою мысль Ли. Хёнджину требуется пару секунд, чтобы понять о чём говорит парень.   — Боялся? — удивляется Хёнджин.   — Да, я боялся разочароваться в тебе.   — Как мило, — тянет Хёнджин. — В итоге не разочаровался?   — Пока не знаю, но ты сам пришёл ко мне, поэтому у меня просто нет выбора, — беззлобно, но честно говорит Феликс, подмигивает Хвану и убегает в комнату к остальным.   — Вот же… Ужасный человек, просто ужасный.         На деле же эти двое не отлипали друг от друга буквально весь вечер. Вообще-то Хёнджин не из тактильных, но у него бегущей строкой и в голове, и на лице написано «ФеликсФеликсФеликс», и именно поэтому он позволяет себя обнимать, щекотать, кусать, дразнить, и принимает это всё с настолько блаженным лицом, что казалось, будто он уже причислил Феликса к лику святых.   Минхо скрипит зубами, но на счёт этого ничего не говорит и принципиально не смотрит в их сторону.   — Заботливый старший братик, — подшучивает Джисон.   — Он начинает раздражать меня всё больше, — Ли потирает колени и качает корпусом. — Ладно, ребят, так что там насчёт помещения?         Долго не могли решить, потому что даже отвлечённый Феликсом Хёнджин продолжал настаивать на горнолыжном курорте — абсолютно все в комнате понимали, что идея не из лучших.   — Снимите клуб, — расслабленно говорит Феликс, который не видит проблемы и не понимают зачем разводить такую полемику. — И диджейская стойка, и бар, и вместит все курсы. Зачем отдельно снимать зал, отдельно искать музыкальную аппаратуру и ещё париться над едой и закусками? Всё в одном.   Все умоляюще смотрят на Чана. Он закатывает глаза, но быстро всё переводит на корейский. После этого все начинают радостно галдеть и согласно кивать, повторяя то, какой же Феликс сообразительный.   У ноутбука умещаются все, кроме Минхо и Джисона: Хёнджин выпихивает их из-за стола на кухню, чтобы они приготовили всем чай.   — Мы что вам, домработницы? — бурчит Минхо, когда Чанбин плюхается на его кожаный стул.   — Ну пожалуйста, — щебечет Феликс, подняв голову на брата.   — Чёртов кот в сапогах, — снова ворчит Ли старший, сравнивая Феликса с героем мультика. Умеет же манипулировать своим милым личиком! Ужасный человек, просто ужасный!   Пока Минхо пытается безрезультатно спорить с Хёнджином о его манерах, Джисон уже ставит чайник, хозяйничая на кухне, как у себя дома (он столько раз тут был, что это даже неудивительно).   Минхо подкрадывается тихо, словно кот (он перенимает привычки своих сожителей), и обнимает Джисона со спины. Хан вздрагивает и почти опрокидывает чашку с кипятком, но удерживает её в руках и нервно втягивает воздух.   — Минхо, ты чего?   — Насмотрелся на этих, — Минхо дёргает головой в сторону его комнаты, имея в виду Феликса с Хёнджином, — и теперь мне тоже хочется обниматься…   — Ох… — Хан не может совладать с собственными руками и промахивается, опуская пакетик в чашку. Минхо усмехается:   — Тебе помочь?   — Да я сам справлюсь, это вроде бы не так сложно…   Со второй попытки Джисон всё же попадает в цель. Они ещё не были так близки в прямом смысле этого слова (поцелуй в фотобудке не считается: Джисон вообще считает, что этого не было), и Хан снова переживает. Вообще переживать по пустякам — у него в крови, но сам Джисон считает, что Минхо — не пустяк, и когда он так бесцеремонно подходит сзади и обнимает его со спины, сжимает талию своими сильными руками и томно вздыхает ему на ухо — смертеподобно.   Хотелось выбраться из объятий и снова свести всё в шутку, подумать, что все действия со стороны Минхо Джисон расценивает неправильно и между ними ничего нет (вообще-то действительно ничего: Минхо так сильно прижал к себе парня, что нет даже миллиметра), но Джисон не может. Может потому что и правда хотелось быть в этих объятиях, а может потому, что тело будто сковали прочными цепями, не давая возможности сделать вздох и пошевелиться. В любом случае он остаётся не против.   — Расслабься, — тихо просит Минхо, чувствуя, как напряжён Хан. — Или тебе неприятно? — вдруг озаряет Ли и он расцепляет руки и делает шаг назад с извиняющимся видом.   «Чёртов эгоист…» — ругает он себя, но тут Джисон что-то для себя решает и поворачивается к Ли, берёт его руки и сам возвращает на свою талию, только теперь обнимая и его в ответ.   Объятия, которые ощущаются как дом. Комфортное место. Джисон что-то решает для себя и все переживания вдруг уходят, остаётся лишь запах Минхо, внезапно ударивший в нос и тепло.   Минхо ощущается как красный шарф, греющий его в этот месяц.   Они бы простояли так долго, возможно, чай бы уже остыл и на улице бы потемнело, но с комнаты доносится грохот и крик Чанбина, а Минхо всё ещё волнуется за своего брата и свою собственность.   — Если они разбили мою любимую вазу для цветов или Феликса, кто-то получит в глаз, — говорит Минхо лично Джисону, неохотно отлипает от него и грозно топает обратно в комнату. Джисон умиротворённо улыбается пространству, захватывает с собой пару кружек с чаем и идёт за Минхо.   В итоге разбили Хёнджина...  

✧ ✧ ✧

        — Ай, сука! — взвизгивает, будто свинья перед убоем, Хёнджин, когда Джисон пытается дотронуться до его носа. — Бин придурок! Как можно было настолько не рассчитать силу, что скинуть меня с табуретки?   Хёнджин с недовольным видом выхватывает из рук друга пакет со льдом и прикладывает к переносице.   Минхо с Феликсом потягивают свой чай, наблюдая за разворачивающейся трагедии с дивана, Чан кудахчет над Хёнджином, не зная с какой стороны к нему подойти чтобы помочь, Чанбин отправился в магазин за мороженым в качестве компенсации, а Хану доставалось больше всего от Хвана: на остальных выплёскивать свою злость он не решился.   — Он тебя бил что ли?   — Да какое! — невнятно бурчит Хёнджин. — Его рассмешила шутка Чана, — всё же он кидает шаровую молнию из глаз в сторону Бана, приписывая и его к виновникам трагедии, — так он так расхохотался, что начал махать своими ручищами!   — Вообще-то, — с умным видом поправляет его Чан, — у него есть привычка бить человека справа во время смеха, а справа сидел именно ты…   Всё-таки Хёнджин не выдерживает и бьёт Чана по ноге — тот подпрыгивает от неожиданности и решает ретироваться на диван к семейству Ли.   — Да ладно тебе, — пытается успокоить Хёнджина Джисон и поглаживает его плечо. — С кем не бывает?   — С кем не бывает?! — руке Джисона тоже достаётся: Хёнджин решает бить всё, что ему неугодно. — У меня нос может быть теперь сломан, «С кем не бывает»?! Тьфу.   — Дай посмотрю, — Феликс решает всё-таки вклиниться в эту драму, Хёнджин мгновенно становится шёлковым.   Феликс отнимает лёд и вертит голову Хёнджина в разные стороны, рассматривает его нос с очень близкого расстояния, будто дразня; отходит на пару шагов, снова подходит и дотрагивается до переносицы.   — Ай!   — Врёшь! — выносит вердикт он. — У тебя даже крови не было, никакого перелома. Нос ровный, идеальный, красивый, ничего в твоём личике не пострадало.   Хёнджин глупо хлопает своими длинными ресницами, смотря на Феликса, а потом на Джисона:   — Чё?   Джисон бьёт себя по лбу: и как они вообще планировали общаться?   — Короче, жить будешь.   — Я не так сказал! — восклицает Феликс.   — Сами разбирайтесь, я не хочу эти сопли ему из собственного рта произносить.   — Это не сопли, это — факты.   — Факты, — говорит Хёнджин на английском, — факты — это то, что ещё немного, бро, и нас с тобой не пустят в общагу.   Джисон смотрит на время:   — Блять!   — Ух ты, — подаёт признаки жизни обиженный на Хёнджина Чан. — Бин уже точно не успеет.   — И что делать? — спрашивает Хёнджин, судорожно скачущий по комнате в поисках своих вещей. О «сломанном» носе он уже даже не вспоминает.   — У меня переночует, проблема то…   Джисон переводит подозрительный взгляд с часов, которые он гипнотизировал всё это время, на Чана.   — Бро, — траурно начал Джисон, просчитав всё в голове, — нам ехать отсюда больше получаса, а общага закрывается через пятнадцать минут.   — Блядство, — Хёнджин плюхается на пол с рюкзаком в руках. — Поеду к маме, что поделать… Вот она обрадуется — блудный сын вернулся!   — А ты? — интересуется Минхо, смотря на растерянного Джисона.   — А я…   — Ко мне нельзя, у мамы однушка, я и так на коврике в прихожей буду спать, а если приедет её любимый «Джисончик», — Хёнджин пародирует милый тон его мамы, — то меня мать родная на улицу выселит.   Джисон и Минхо не увидят, но за их спинами Хёнджин извернулся, как гадюка, чтобы показать Чану, что не дай Бог он предложит переночевать у него, то он получит ножом по горлу и ещё много чего неприятного.   — А… ко мне тоже нельзя… Потому что… — он не успевает придумать причину: Минхо его перебивает.   — Останься у нас, — говорит он. Хёнджин расслабленно выдыхает: этого он и добивался.   — Ага, поспишь со мной, у меня кровать большая, — хитро улыбается Феликс, в упор смотря на Хёнджина. Ужасный человек, просто ужасный…  

✧ ✧ ✧

        У Феликса кровать большая, а у Минхо она ещё больше: каждый раз, когда Джисон смотрит на неё, ему кажется, что она может вместить на себя весь его курс и их семьи. То есть это значит, что технически они могут спать на разных сторонах кровати и ни разу за ночь не пересечься (мозг Джисона из седьмого класса может сравнить их с параллельными прямыми), но фактически выходит, что Минхо укладывает их подушки рядом, к тому же, перед сном они смотрят фильм на ноутбуке и сразу ложатся вместе, чтобы видеть экран. Короче говоря в итоге план «лечь спать без лишних телодвижений» проваливается.         Когда «Гринч — похититель Рождества» заканчивается, Джисон уже лежит в объятиях Минхо и зевает, смотря финальные титры.   — Как тебе? — спрашивает Ли и потирает плечо Хана через одеяло.   — Ме, — брюзгливо мычит Джисон. — Фигня какая-то. Гринч мог стать отличным антагонистом, а в итоге его растрогала какая-то маленькая девочка со странной причёской, так не бывает!   — Всё тебе не нравится. Это же сказка!   — Ещё и Гринч этот стрёмный… — в одеяло говорит Хан, заглушая собственный голос. — По ночам мне сниться будет.   Минхо лишь усмехнётся и не скажет о том, что видел, как в конце Джисон почти проронил слезу, когда маленькая девочка растрогала без пяти минут отличного антагониста.         — Принеси попить, — умоляюще просит Хан, ещё больше закутываясь в своё одеяло.   Джисон — мерзляк, — он укутался в два пледа и одно одеяло, Минхо нарядил его в свою самую тёплую толстовку, и к тому же они лежали в обнимку. Со старшекурсника уже семь потов сошло, в то время как Джисон пытался укутаться ещё сильнее и в итоге уломал Минхо накрыть их ещё и пледом. Отпустить Джисона, вдохнуть свежего воздуха и остудиться — идея хорошая, но она предполагает отпустить Джисона, и именно поэтому Минхо всё это время продолжал потеть, но обнимать парня.   — Как вы мне все дороги, — устало выдыхает Минхо, всё же выбираясь из этого кокона. — Одному подай, второму принеси, третьему ещё чего-нибудь, — бубнит он, уже направляясь в сторону кухни. — А Минхо бы кто-то что-нибудь принёс?   Хан хихикает над ворчливостью Минхо. Он уже привык к этой его черте: Минхо всегда бурчит, всегда чем-то недоволен, но в итоге делает всё так, как его просят, или не в свою пользу. Это довольно милое проявление заботы.   Внутренние орангутанги Джисона вдруг снова просыпаются и он не может удержать себя от радостного виляния ногами в воздухе и сиплого писка в подушку — что-то он слишком расчувствовался. Ещё бы: весь вечер лежать с тем самым Ли Минхо, чувствовать, как он своими лапками играет с волосами и вместе смеяться с абсурдности фильма. Идеальное свидание для Джисона.   — Держи, — Минхо возвращается быстро и подаёт стакан воды Хану. — Кушать не хочешь?   Хан думает, что ему слишком лень жевать.   — Не. Феликс спит?   — Играет в свои игрушки. Его комп стоит больше, чем вся моя техника вместе взятая…   Хан улыбается: а что ещё взять с девятнадцатилетнего ребёнка, который ещё даже нигде не учится? Феликс закончил школу в Австралии, а поступать в институт, видимо, пока не сильно горел желанием. К тому же из-за незнания языка сделать это будет проблематично.   — Лучше бы корейский учил! — изрекает Джисон.   Минхо заливается звонким смехом, а Джисону вмиг становится неловко из-за этого.   — Ты станешь отличным папкой для него! — Минхо с грохотом валится на кровать и снова приклеивается к кокону-Хану. — Как думаешь, сможем вместе воспитать оболтуса?— он перестаёт смеяться, но радостный взгляд хитрых глаз никуда не уходит.   Джисон бегает глазами по лицу Минхо, стараясь найти хоть один разумный ответ на этот вопрос. Минхо быстро замечает смятение парня:   — Шучу.   Но Джисон всё же решает ответить так, как думает:   — Думаю, что сможем.   Ли сначала не может подобрать слов, а потом всё же прыскает от смеха и обнимает эту кучу одеял:   — Не будь таким серьёзным, Хани. А воспитанием Феликса займётся Хёнджин, нам надо пожить для себя.   Джисон уже потерял грань между шуткой и флиртом и смирился со своим поражением в этой игре.         Минхо выключает подсветку, убирает ноутбук и залезает в кровать, уже готовый ложиться спать. Джисон, до этого находившийся в режиме энергосбережения из него так и не выходит. В комнате становится тихо. Только шуршание одеяла, которое пытается отобрать Минхо у Джисона, нарушало это тишину.   Ночь — удивительная вещь. Она успокаивает и приносит тишину в каждый дом. Ночью всё становится будто прозрачнее.   Ночь сцепляет руки в замок — крепкий и непоколебимый. Дыхание в унисон, одинаковые мысли.   — Хани, — Минхо поворачивается к Джисону лицом. — Ты не спишь, — говорит Ли, когда Джисон уже смотрит на него.   Глаза в глаза.   — Не сплю, — подтверждает Хан.   Сегодня был слишком странный день для того, чтобы продолжать молчать.   Они лежат слишком близко для того, чтобы продолжать молчать…   — Я сегодня дважды хотел тебя поцеловать и все два раза мне помешал Хёнджин.   Джисон гулко сглатывает и опускает взгляд на губы Минхо, закусывая собственные.   Отпираться уже нет смысла.   «Скажи, что ты шутишь», — хочет сказать он.   — Сейчас Хёнджина тут нет… — вместо этого говорит Джисон, и, наверное, это было правильным решением.   — Если он сейчас позвонит, считай, что у тебя больше нет соседа по комнате, — уже в губы произносит Минхо, но первым целовать так и не решается: он будто всё ещё ждёт разрешения от Джисона. Тогда Джисон первым подаётся вперёд и их губы наконец соприкасаются, отдавая по всему телу электрическим разрядом. Джисон скользит рукой по щеке Минхо, словно удерживая его лицо (как будто он сможет куда-то убежать).   Минхо рвано втягивает воздух через нос и приоткрывает рот, позволяя Хану начать действовать. На этот раз Джисон понимает всё правильно и блаженно прикрыв глаза, сминает губы Минхо. Они мягкие — прямо такие, как он себе представлял. Трепетным движением Минхо притягивает Джисона за талию: тонкая, почти модельная, — он на физическом уровне чувствует удовольствие, когда его пальцы обрамляют её. Джисон жмётся ближе, хотя ближе уже и некуда: дальше — только в душу.   Ли отрывается от губ, чтобы поцеловать шею, прикусить тонкую кожу на кадыке, который был так похож на сердечко, оставить небольшую метку на острой линии челюсти. Хан высоко стонет и откидывает голову, подставляя шею под бесконечную карусель ласк Минхо, руки парня до побеления костяшек сжимают футболку Ли, в то время как Минхо залезает под его толстовку.   — Минхо, Минхо, — Хан упирается рукой в широкую грудь Минхо, немного отталкивая его, — давай не будем спешить.   Его голос слегка дрожит от возбуждения, у Минхо затуманен взгляд, — ещё пара минут и спешить уже было бы некуда: они бы уже не смогли остановиться.   — Чёрт, извини.   — Всё н-нормально, — Джисон пытается восстановить дыхание и поворачивается на спину. Минхо смотрит на него в упор, он — куда угодно, только не на Ли. Люстра у Минхо конечно красивая…   Минхо хочется обсудить всё, что происходит между ними, потому что снова молчать нет сил, но он понимает, что сейчас — не лучшее время, к тому же раскрасневшийся Джисон вряд ли свяжет хотя бы два слова, поэтому понимающий Ли раскрывает свои руки для объятий и Джисон колбаской закатывается в них, накрывает их тёплым одеялом и уже представляет, насколько жарко ему будет ночью, потому что парень уже облепил его всеми возможными конечностями.   Что не сделаешь ради Хан Джисона…  

✧ ✧ ✧

        Когда Джисон возвращается домой, его молитвами Хёнджина в комнате не оказывается: он был не готов быть снесёнными лавиной вопросов прямо с порога. Зато вместо Хёнджина его ожидает другой сюрприз: на его кровати лежит большая коробка, завёрнутая в упаковочную бумагу. Он уже и забыл про Тэса, хотя за пару недель, что он присылал ему подарки, он успел привыкнуть к нему (и не потому что к хорошему быстро привыкаешь — Тэс принял облик какого-то реального, очень комфортного и близкого человека), только вот почему-то казалось, что всё это время он никуда и не пропадал…   «Привет, Хани! Я не буду объяснять куда я пропал… Надеюсь, ты поймёшь меня. Вообще-то всё это время я за тобой присматривал… Ты хорошо кушал и тепло одевался, приобщался к Рождеству и был хорошим мальчиком, поэтому в этот раз я дарю тебе скромный подарок, не связанный с Рождеством. Блистай на скорой студенческой вечеринке!

С любовью,

Твой Т.С.»

  — Какой же ты маньяк, Тэс, — улыбается Джисон и откладывает записку, любезно уложенную, очевидно, Хёнджином поверх коробки.   Между дождаться друга и открыть подарок вместе и нещадно разодрать аккуратно-запакованный подарок в одиночестве, послав Хёнджина куда подальше, Джисон выбирает второе. Конечно второе. «Послать Хёнджина куда подальше» всегда будет у него в приоритете.   Когда парень сдирает слой бумаги, то сразу видит знакомую надпись «converse» на коробке и быстро понимает что к чему.   — Чёрт! — он запускает пятерню в густые волосы и боится смотреть дальше. — Они же недешёвые…   Внутри оказывается именно та пара, которую так сильно хотел себе Джисон: чёрные с высокой рифлёной подошвой… Сказать, что он в восторге — значит не сказать ничего.   Он долго грезил о них, но возможности купить не было: все деньги с подработки, где Джисон работал вне экзаменационное время уходили на еду, оплату общаги и другие бытовые мелочи. Когда он просил у Санты новые кеды на Рождество, он совсем не ожидал, что он их и правда принесёт…   А может и правда — чудо?   Кеды сели, как влитые, размер угадан идеально. Когда Джисон разгуливает в них по коридору, ему кажется, что он летает. Они пахнут, как новый салон автомобиля: дорого, новой резиной и каким-то особенным запахом, каким пах и красный шарф, и другие подарки Тэса. Джисон называет этот запах «особенным запахом моего Рождественского чуда».   Так пах красный шарф, новые кеды, и ещё что-то… Только что именно — вспомнить не удаётся, хотя кажется, что ответ на его вопрос намного ближе, чем кажется…