К1.2. Иней
23 марта 2025 г., 12:57
Сегодня ты Сокка — старшая дочь, единственная дочь вождя и просто лапочка-дочка, чьи щеки не так уж и мерзнут на морозе, а белые снежинки колют белый пух ресниц.
Вчера ты кто-то, чьё завтра давно не наступит, но есть сегодня в пламени костра, тенях, отплясывающих по периметру шатра шамана, взывающего к духам. Кожа снежного яка, натянутая на обруч, дребезжит, издавая звуки, от которых трепещут жилы и холодеют ступни, кажется, что чем ярче пламя, тем холоднее внутри.
Свежее.
Возможно, всему виной приоткрытая шкура, бывшая дверью в юрту.
Племя воды суеверно, но не столь набожно, как Север, с которым больше пятидесяти лет нет связи.
Всё это — дань традиций. Традиций, которые незримо существуют без всяких вдалбливаний палкой и бдения старших над младшими. При отсутствии большого спектра информационных шумов хочешь не хочешь, а перетянешь в свою копилку разума от рихтования на волнах до охоты в тундре, заканчивая рыбалкой и домашними хлопотами. Хочешь жить — умей всё или достаточно для того, чтобы смочь выжить.
Либо умри.
И не важно, взрослый ты, или ребёнок…
На юге давно не было помазанных духами.
Чёрные пряди белеют вслед за ресницами.
Юг сам по себе энергетический колодец.
Сегодня ты беззаботный ребёнок, через полдня и сутки на пробуждение — ничего не понимающий взрослый в теле ребёнка.
И это совершенно нормально.
Об этом не говорят.
Это понимают.
Это видят те, кто также был помазан духами.
Белые волосы, белые пряди — отметка того мира.
Седины признак скорого слияния с миром нави.
Не от мира сего. Чужое. Но такое желанное.
Запретное.
Слушаешь шамана и диву даёшься, ощущая, как мурашки кусают спину. Как холодные тени дышат в затылок и как воздух ядовитой пробкой застревает в груди.
Как кострище меркнет под ледяной дланью, тени от костра пропадают. Дым из очага тонкой змейкой вьётся вверх.
Сокки — дочери вождя больше нет.
Вместо неё «Иная», теперь она дочь вождя.
Теперь она «Сокка».
