Жизнь, оцененная на 200 миллионов

      Несомненно, каждый человек, что хоть в чём-то лучше того или иного слоя населения, желает власти над теми, кто слабее. Подростки считают, что они могут подчинить детей. Взрослые — подростков. Учителя — учеников. И так далее. В этом мире нельзя быть слабым. Дашь слабину — и тебя определят в рабы, будешь чувствовать давление «сверху». Юнги не понаслышке знает, каково это — подчиняться. После сочувствия и жалости это самое отвратительнейшее ощущение для него. Чувство, когда твоя собственная душа, твоё собственное тело словно не принадлежит тебе самому. Тобой управляют. Тобой играют так, как захотят. А затем убьют. Быстро, без сожалений, и ни одна мышца на лице твоего мученика даже не дёрнется. Мин никогда не забудет своё прошлое. Никогда не забудет, как перевернул преступный мир с ног до головы. Никогда не забудет, как убил своего собственного отца, являющегося на тот момент главой внутренней мафии.       Детей в преступном мире очень не любили. Считали их ненужными и бесполезными до момента, пока они сами не смогут вершить судьбы. Как тогда по мнению мафиози кланы разрастались? Хороший вопрос. Всё просто — детей с раннего возраста воспитывали жестокости, ненависти. Учили убивать. И, несомненно, психологии. Высшие лидеры считали, что психологическое насилие отчасти приятнее доставлять, чем физическое. «Сначала доводишь человека до ручки, а затем жестоко убиваешь» — твердил отец Юнги ещё с 7 лет. Маленький Юнги с детства познал жестокость мира. Его часто били и морили голодом, от чего мальчик был очень худым. В то время, пока его отец и приближённые люди ходили в традиционной корейской одежде, носили на себе множество дорогущих украшений, Мин носил старые поношенные штаны и футболку, льняную накидку и соломенную шляпу. Последним он дорожил больше, чем уже выцветшей одеждой — шляпа спасала его от знойной жары и солнечных ударов. Без неё его тёмные как смоль волосы быстро нагревались и голова начинала болеть. Более того, она позволяла скрывать собственное лицо в моменты, когда рядом находились недоброжелатели. Либо когда ему нужно было устранить очередного предателя в клане. Убивал Юнги быстро и без сожаления — закрываешь рот рукой, нож в самое сердце или глотку, и жертва уже ничего не сделает. Максимум подёргается в конвульсиях или попытается тебя задушить, но это ерунда, когда его кровь уже вытекает огромными объёмами. Парень умел быстро и эффективно устранять заданную отцом цель. Это был единственный способ услышать от родителя, что в Юнги течёт по-настоящему благородная кровь, такая же, как у успешного папки. Но это лишь в случае, если всё проходит гладко.       Никто не идеален. Юнги тоже. По несчастливой для него статистике, почти каждое девятое убийство кто-то да замечал, кто-то да сдавал в органы правоохранения. Собственно, для того парень и носил свою шляпу. Но однажды его узнали. Узнали по уже привычному для клана Мин ножу. До отца дошли слухи, что его сына заметили за убийством. Тот взбесился не на шутку. Это было двадцать лет назад, а парень помнит как сейчас. Двадцать лет назад отец напал на Юнги. Стоило ему лишь вернуться домой, как мужчина ударил его по затылку, нанёс несколько порезов, приставил клинок к горлу и сказал, что сначала его изнасилует, а потом убьёт. Юнги задушил его. Он чувствовал, как у него в руках ломается его трахея. Это было пугающее, но приятное чувство. он никогда никого не душил и был не уверен в своих силах, но мужчина быстро безжизненно упал на пол и больше никогда не вставал. С того дня Юнги носит титул главы мафии как наследник. А также шрам на правом глазу- отец пытался рассечь ему лицо. Видимо, Мин успел вовремя закрыть глаза, либо просто моргнул, но факт есть факт — на белоснежной коже правой части лица красуется длинный шрам вплоть до линии носа.       У каждого, кто освободился от ужасных страданий и издевательств, есть некое напоминание о прошлом. Для Мин Юнги это как раз таки ужасающий и в то же время завораживающий шрам на лице. Сейчас, стоя перед зеркалом, он проводит пальцами по полосе зажившей кожи и вспоминает о ощущении обретённой свободы вновь. Вспоминает, и на лицо натягивается ухмылка. Ещё никто, кто лично видел эту ухмылку, не выжил. Кроме одного чёртового японца. Ухмылка в отражении сразу сменяется на оскал, словно звериный. Ох, какую же ненависть питает Мин к Хван Хёнджину! Для таких, как он, у Юнги даже язык бы не повернулся приказать убить. Он бы сначала лично переубивал каждого япошку в их чёртовом клане, а затем мучил бы Хвана часами, днями, неделями. Стягивал бы с него кожу слоями. Нарезал бы на сашими. Но не позволил бы умереть. Тогда бы он посмотрел, как этот Хёнджин будет смеяться.       Это был четвёртый год, как Юнги стал главой внутренней мафии. Все вокруг его уважали безоговорочно — ведь ещё никто даже подумать об убийстве главного не мог. Мин пользовался авторитетом у всех не только своей решимостью, но и какой-никакой лояльностью. При Юнги стали запрещены издевательства над детьми, убийства без ведома вышки. Короче говоря, какая-никакая справедливость. Всё было относительно спокойно ровно до момента, когда в Сеуле объявилась шайка недо преступников из Японии. Якудзы какие-то. Юнги старательно не обращал внимания на факт того, что их клан развивался и пускал корни на новом месте, пока этот самый клан не возглавил жадный, требующий к себе многого, Хван Хёнджин. Чем-то похожий на Мина, может быть, похожей жестокостью, он начал мешать делам. Японцы значительно расширяли свою область власти, промышляли торговлей наркотиками и проституцией, а Хван открывал казино одно за другим, делал деньги только так. Делал эти деньги на территории Юнги.       Мин терпеть не мог иностранцев. Его корни уходят глубоко в древнейшую историю Южной Кореи, что относит парня к этническим корейцам. Он гордится тем, что в его семье нет никаких примесей чужих наций, в то время как у этого Хвана мать кореянка с нечистыми американскими корнями, а со стороны отца все полностью этнические японцы. Откуда знал Юнги информацию о Хване вплоть до его корней? Кажется, нет почти ничего, о чём парень не знал. он перечесал достаточно архивов и отправлял своего самого доверенного человека в Японию, чтобы выведать больше информации о клане Инагава-Кай, его членах и истории. Ян Чонин очень помог ему, и является правой рукой Юнги. У них вдвоём огромные планы, как отправить Хвана и его приспешников обратно на острова. Мин готов пойти почти на всё, чтобы на территории Кореи больше и следа от японских душ не осталось. Он уже пошёл на это.