Kiiroi Fuyu/黄色い 冬

Погода испортилась, вместо тихого шуршания листвы, по лесу проносились раскаты грома, а ветер, которого здесь почти не бывает, проносился сквозь густые заросли Дзюкая, прошивая нас насквозь. Глубокая ночь давала нам понять, что дожить до рассвета будет дорогим подарком, но я не отчаивалась, мне было не так важно, что мы сейчас переживаем эти тяжелые условия, главное, что мы ещё живы. Джису теперь стало хуже, те силы, что были у неё, постепенно покидали изнеможённое тело. Мы с ней были одного роста и схожего телосложения, поэтому я понимала, что если я уже на последнем дыхании иду вперёд, то она – пробывшая здесь больше двух дней и подавно. Я закинула её руку на плечо, совсем позабыв о своём ранении. Так вышло скорее из-за того, что моё внимание было сконцентрировано на нашем с ней выживании и скорейшем поиске укрытия. боль, дискомфорт и тяжесть в боку ушли на второй план. Лес издевался над нами, не смотря на снятую с покойника одежду, я ощущала, что понижение температуры преподнесёт нам новые проблемы. Небо было затянуто облаками, а воздух стал легким и влажным, я уже понимала, что если нам повезёт, то мы очутимся посреди леса под проливным дождём. Еле-еле перебирая ногами, Джису ослабляла хват на моей руке и мне приходилось периодически встряхивать её, чтоб она не отключилась. — Эй, поговори со мной. Не важно о чём, поговори! — Мне так холодно.. — Знаю, мне тоже. Что за песню ты пела? — Песню? — Да-да, там у ручья? — Не знаю, может придумала. — Ты повторяла слова. Ра.. ра.. вроде ракун кай.. — ..Koe no kaidan. Это старая песня. — Ага, ясно. — Kaidan значит лестница. Это лестница в рай. — Ясно, типа как лестница в небеса? — Нет, нет, не эта, гораздо короче. — Забавно. — Она.. она из фильма «Американец в Париже», Джин Келли. — Почему она тебе нравится? — Просто быть рядом с водой, это рай для меня. Эта песня пробуждает приятные воспоминания. – она слегка улыбнулась, а я впервые за долгое время почувствовала облегчение внутри. — Когда выберешься, иди к воде, тебе надо к воде. – я пару раз похлопала её по щекам, дабы привести в чувства, и её растерянный взгляд уцепился за меня, как за соломинку. В это время мы уже вышли на небольшой косогор, это была маленькая каменная площадка, без особой растительности, разве что покрытая мхом и небольшими камнями. Тогда же мощный звук грома вновь начал пронзать и сотрясать воздух, а молнии стали освещать лес вокруг, как это прежде делала Луна. — Да, к воде.. Не плохо бы.. — Отлично. — Ты со мной? – в её голосе ощущался испуг или волнение, словно она вынуждена проститься со мной навсегда. Мы смотрели друг другу в глаза, и я знала, что нужна ей сейчас, а она знала, что нужна мне, чтобы отвадить мои навязчивые мысли куда-то подальше и дать мне шанс на спасение. Повисшую между нами тишину стали нарушать капли дождя, свободно разбиваясь о наши силуэты, и доказывая, что это отнюдь не нам решать, выберемся мы с ней отсюда или нет. — Я.. Я не знаю. – ливень хлынул с неимоверной силой, быстро и резко, заставляя меня теряться и терять последние капли самообладания. — А-а-а-а, чёрт, нам нужно укрыться, побыстрее, нужно спрятаться. Я пыталась рассмотреть хотя бы что-то сквозь стену воды: в очках, без очков, ничего не получалось, в такой темноте ничего не было видно дальше своего носа. Сейчас я могла ощущать только массивные камни, усеянные по ногами, которые не давали сделать лишний шаг в сторону и постоянно преграждали путь. Битый час крутясь на месте, я не сразу заметила, что Джису куда-то пропала. Меня пробрал дикий испуг, поскольку я уже не могла рассмотреть её образ позади себя. — Эй, сюда. – послышалось в стороне, сквозь шум дождя и грома. Я попыталась протереть очки и прикрывшись рукой увидела её, она спускалась в пещеру и махала мне рукой. — Я здесь, иди сюда, скорее. Добравшись до неё, не без труда спустившись вниз, я смогла наконец-то передохнуть и попытаться придумать, что нам делать дальше. Вода затекала небольшими ручейками прямо в пещеру, сливаясь дальше в один сплошной поток, стремительно несясь куда-то вниз, в глубины природного туннеля. Здесь было сыро и зябко, ведь мы успели промокнуть до нитки, пока искали это укрытие, но сейчас дождь до нас не доставал и я надеялась, что мы сможем переждать грозу тут. Мы спустились достаточно низко, чтоб стоять подальше от потока воды. Джису упала на один из камней под её ногами и скрутилась в позе эмбриона, жутко трясясь от холода. Мне и самой было мучительно холодно: руки тряслись, всё тело дрожало, ноги занемели, по коже пробегали разряды и было тягостно делать даже небольшие движения. Но в итоге я смогла взять себя в руки, пытаясь расслабиться и унять дрожь, чтоб не терять драгоценное тепло. Обнявшись, я стала растирать её спину и руки, ощущая, насколько она холодна и как тяжко ей дышать в этот момент. — Ты как, Джису? Слушай меня. — Мне холодно. — Всё будет хорошо, я обещаю, что помогу тебе выбраться, ты поняла меня? Она в этот момент уже плакала и, я не знаю, слышала ли она мои слова, но я не могла не попытаться её успокоить, потому как это работало в обе стороны. Когда она немного притихла, я услышала странный грохот, природу которого было сложно объяснить. Сперва было похоже на гром, но слишком продолжительный, и звук шёл по нарастающей, словно к нам приближалось что-то массивное, с безумной скоростью. Обернувшись назад, к спуску в пещеру, я увидела, как на сумасшедшей скорости пронеслись небольшие булыжники, а следом за ними огромные валуны, весом минимум с пол тонны. Я еще не осознала этого, но уже тогда поняла, какая сила способна швырять камни с такой легкостью. И в тот же момент внутрь хлынул мощный поток воды сбивая меня с ног. Он вливался в узкую пещерку, будто она была не больше спичечной коробки. Водоворот поглотил меня, а огромная волна накрыла с головой, когда я попыталась вынырнуть за глотком воздуха. В такой суматохе, погружённая в ледяную воду, я ничего не могла сделать. Вода за пару секунд наполнила пространство почти до потолка, и мои руки инстинктивно начали искать Джису вокруг. Я не видела её и не слышала, только мощный рёв воды стоял в ушах. Когда я ощутила, что она схватила меня за руку, я так обрадовалась, но она сразу же ускользнула от меня. Она жива! Эта мысль дала мне новый приток сил, я наконец-то смогла продышаться, будучи уже какое-то время над водой. Тогда же, нащупав край моего тренча, я потащила её на себя. До верха оставались считанные сантиметры и не знаю каким чудом, но я успела сделать глубокий вдох, когда хлынувший в пещеру напор усилился ещё больше и нас с ней выбросило как резиновые мячики. Одна из стен обвалилась под натиском такого количества воды, вышвыривая нас вместе с камнями куда-то прочь. Пока нас несло вниз, я успела ухватиться за тоненькое деревце. Я держалась так пару минут, пока паводок не стих, чтоб мы не уплыли ещё в какую расщелину. В лёгких оказалась вода, мне было до боли трудно откашляться, такое ощущение, что я продолжаю тонуть и оно ещё некоторое время не хотело покидать меня. Когда я полностью осознала, что этот ужас позади, пальцы сами по себе начали впиваться и вгрызаться во влажную почву подо мной, это ощущение привело меня в чувства. Находясь в кромешной темноте, даже небольшие отблески ушедшей на юг грозы и периодически пробивавшейся сквозь облака Луны, помогли мне найти среди горы грязи и веток мои очки. Левая линза треснула, но я всё ещё могла видеть сквозь неё, хоть и на небольшом расстоянии, а вот чего я не видела рядом с собой, так это Джису. Ни с первого раза, но я всё же приподнялась сначала на руки, а после, сев на колени, я, словно слепой щенок, искала её, ощупывая рыхлую землю, камни, листву, пока не почувствовала её ледяные пальцы. Я со всех сил схватила её за руку и стала тянуть к себе, в тот же момент в боку прострелило и у меня в глазах снова потемнело, почти доводя меня до обморока. Будучи так близко от неё, я припала головой к её груди, радуясь, что её не унесло ниже бурным течением. За всей этой суматохой я только спустя пол минуты ощутила, что она не дышит. Искусственное дыхание не помогало, хотя я и продолжала его делать около минуты. И меня одолел такой ужас, такой сильный страх, что она сейчас умрёт.. так и не выбравшись из леса. Тогда, в отчаянии, я стала лупить её кулаком по груди, даже не думая, что могу сломать ей рёбра. Мне просто хотелось услышать, что она дышит, что она жива, ведь нам нельзя было сдаваться, мне нельзя было вот так просто дать ей умереть. Схватив её за шиворот и прижав к груди, я расплакалась, обессиленная я умоляла её сделать вдох и не оставлять меня одну. И это сработало, Джису услышала меня. Она тяжело откашливала воду, но делала это сама, пока я из оставшихся сил переворачивала её на бок, чтоб облегчить процесс. В тот момент, под действием адреналина всё в голове смешалось, я теряла связь с реальностью, переизбыток чувств, такая каша, и эта беспомощность.. У меня уже ни на что не было сил, я просто держала её на руках, еле живую, и плакала. Когда Джису впервые открыла глаза, посмотрев на меня так, будто бы прощает меня, будто бы разрешает мне сдаться, что-то в моей груди резко оборвалось. Я запрокинула голову назад, всматриваясь в проясняющееся вдалеке небо: такое чистое, красивое, полное звёзд, на котором не было ни облачка, и я просто прошептала, попросила дать нам ещё один шанс, дать нам сил не умереть вот так, дать ей возможность выбраться и вернуться к жене и дочке. В ответ Джису что-то сказала на японском, но я не расслышала. Может быть, в тот момент нам просто повезло, может быть нет, но метрах в двадцати или чуть больше, я заметила жёлтую палатку, которую понемногу трепал ветер, раскачивая со стороны в сторону. — Джису, эй, эй, Джису, смотри... – аккуратно повернув её голову в нужном направлении, я обняла сильнее, указав рукой на желтое пятно перед нами. — Это же палатка! Давай, нам нужно к ней. Не смей умирать у меня на руках! Не имея возможности встать на ноги, я поползла вперёд, понемногу подтягивая её за шиворот. Она, словно ощутив эту надежду, поползла следом за мной. Добравшись туда первой, я поняла, что передо мной достаточно большая палатка, чтоб мы с ней обе там поместились. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что стоит она здесь уже давно: она порядком выцвела, солидно покрылась грязью; заползя внутрь, я поправила одно из креплений, из-за которого она перекосилась на бок и только тогда увидела, что в ней кто-то есть. Прямо в центре лежал труп.. тело ещё одного человека, но оно было куда меньше предыдущего и выглядело, скорее, как мумия из выставок Древнего Египта. Вонь хоть и не была ужасной, но проникала в нос, заставляя мой желудок выворачиваться наружу, хотя он уже давно был пуст. Я услышала тяжело дышащую Джису позади себя и сразу же бросилась втягивать её внутрь. Нас снова накрыло дождём и нам во что бы то ни стало нужно было просохнуть, поэтому лучше уж лежать с гниющим трупом по соседству, чем медленно умирать от холода и сырости на улице. Сразу, как я её втянула, стало понятно, что проблема ещё не решена. Вся наша одежда была мокрой, и теперь это стало основной проблемой. Трясущимися руками, ударяя их одну о другую, я пыталась заставить пальцы сгибаться. Так чертовски сложно было расстегнуть пуговицы, что я готова была просто разорвать эту долбанную рубашку, но естественно сил на это просто не было. Джису старалась помочь мне, хотя у неё ситуация была не лучше, в итоге мы кое-как справились с задачей за десять минут. Стянуть штаны и кеды с себя было уже куда проще. Раздевшись сама, я сняла и с неё почти всю одежду, укутав тем же покрывалом, которым был накрыт покойник лежавший между нами. Вот странно, мы все так брезгливо относимся к смерти, к умершим, это зрелище кажется ужасным и противным, но ровно до момента, пока своё личное выживание не выйдет на первый план. Я понимала, что и мне тоже нужно как-то согреться и тогда я опять раздела покойника. Ужасно.. с моральной токи зрения. Я тревожу покой умершего, но ведь ему уже всё равно, а я ещё жива, пока жива.. и умирать пока не собираюсь. Это тот самый момент? Так ведь? Натянув на себя свитер и утепленные ботинки, я расстегнула замок на палатке, увидев, что дождь уже полностью прекратился. Постанывая от судорог в руках и ногах, я немного выжала свои штаны сколько было сил, после чего просто упала на спину, пытаясь не уснуть. Джису придвинулась ко мне и мы попробовали согреться, согреть друг друга. Она напевала какой-то мотив, еле-еле слышный, а я пыталась повторять за ней. Так мы давали друг другу понять, что мы ещё в сознании, что мы ещё живы. Когда она перестала так сильно дрожать, я отодвинулась и стала прощупывать палатку. К счастью, этот добрый господин взял с собой крайне нужные вещи: сперва я нашла работающий фонарик, затем, в его рюкзаке оказался компас и рация, а возле него самого обнаружилась зажигалка. Хотя на рации были обозначения на японском, я примерно понимала как она работает, всё таки это не самая сложная в использовании техника, обычно до пяти-шести кнопок и все оны сделаны по схожему шаблону. Услышав сигнал, я попыталась сказать, что нам нужна помощь, но голос словно потерялся, тогда растормошив Джису, я подсунула руку к ней поближе, чтоб она позвала на помощь на японском или английском, но и у неё это не сразу вышло. Я пыталась прочистить горло, но изо рта вырывались лишь хрипы, и где-то лишь с двадцатой попытки я смогла добиться от себя результата. — Помогите пожалуйста. Нам нужна помощь. – в ответ были слышны лишь посторонние звуки от радиочастотных помех. — Скажи им, Джису, ты слышишь? Скажи им, что нам нужна помощь! – шум в эфире всё ещё отчетливо прослушивался, но выхода не было, маленькая надежда на помощь ещё утешала меня. — Tasu.. kete.. Tasuketekudasai. – я не поняла ни слова, но знала, что если нас кто-то слышит, то на японском они поймут, что нас нужно спасти намного быстрее. Джису расплакалась, думаю от отчаяния. Смотря на неё мне самой было тошно, я еле сдерживалась, чтоб не послать всё к чертям. Мне так хотелось спать, мозг буквально отключался на пару секунд и затем начинал работать снова. Руки всё ещё не слушались в полной мере, пальцы были словно деревянные и мне всё никак не удавалось зажечь зажигалку. Когда я выселка достаточную искру, то завопила во весь голос, подставляя её под ладони Джису, чтоб она смогла согреться. Теперь в моей голове смешивались отчаяние и надежда, образуя густую и вязку субстанцию, в которой я медленно тонула. Понимая, что мы с ней забрели куда-то: вероятно в самую глубь леса, израненные, обессиленные, голодные, обезвоженные и отчаявшиеся, ждать спасения нам было не откуда. Выйти из палатки сейчас не выход, на улице ночь, ничего не видно, куда идти не понятно, ну и самое важное – идти не было сил. Я прижала её к себе и погрузилась в свои мысли, ощущая, как мы постепенно расслабляемся и согреваемся. Я чувствовала, с какой тяжестью опускались мои веки и подумала тогда, что если я сейчас усну, я бы хотела проснуться, ещё один раз, просто открыть глаза ещё один раз.